Закольцовочные диаложки

— У тебя такой вид, будто ты хочешь упаковать и увезти все вместе со стенами. — Не смейся. — А я смеюсь? Нас ждут, а вы с Беллом где-то потерялись. Рейвен уже все вспомогательное обесточила, включая громкую связь... так что сейчас я за нее, и мне еще Белла искать. Пошли! — Сейчас. — Не сдавливай так Софи, разбудишь раньше времени. А ее еще в скафандрик надо упаковать... — Это был наш дом, Джон. — Я знаю, детка. Это был хороший дом. Но... На Земле построим новый. — Ты уверен? — У нас нет других вариантов, Эмори. Ты же понимаешь. Мы не можем тут остаться и не можем позволить Софи расти в этой железной банке, пусть мы в ней и были почти счастливы. — Почти? — Земля. Речка. Голубое небо и белые облака. Солнце сквозь листву. Дорога, которая уходит далеко-далеко... Трава под ногами. Мы же вместе скучали по этому всему! И наши дети должны жить там, а не здесь. Пить не переработанную воду и дышать настоящим свежим воздухом. Бегать по лесу, а не по железным запертым коридорам... как я все свое детство. — Я боюсь. Люди, которые выйдут из бункера, не примут меня. А может, и мою дочь. — Так... ну-ка, на меня посмотри... в глаза, говорю, посмотри! Так вот. Во-первых, примут, не до пережитков прошлого всем будет сейчас. Во-вторых, это не только твоя дочь, но и моя, и Белла, и ребят, пусть кто-то из вшивого бункера только попробует вякать! А в-третьих — не примут, и хрен с ними, Земля большая, и даже оазис этот достаточно большой, чтобы мы смогли построить себе дом подальше от всех. Монти вон хочет свою ферму, чтобы эксперименты проводить, в духе этого... как его... Мичурина. — Кто это? — А черт его знает. Монти его уважает. — При чем тут Монти вообще? — Детка, ты же не думаешь, что там что-то изменится? Мы семья. Все вместе. И, кстати, хоть я об этом никогда и не говорю, и стараюсь особо не обдумывать, но Монти тебя любит. — А Хари тебя. — Об этом я думаю несколько чаще... Тьфу, я не про то, я про то, что мы все вместе, ясно? И если кто-то не примет тебя — мы от этого кого-то все и свалим, вместе же. Если не сможем переубедить. Вот, так лучше. Улыбайся почаще, мне это нравится. — Ладно. Коврики я забрала и подушку для Софи тоже. И игрушки собрали... Надеюсь, Рейвен их не выкинет. — Мы уже все погрузили, и она сказала, что вес терпимый. Идите в док, я Белла найду и тоже приду. — Поторопись. — Небось без нас не улетят, даже если опоздаем. Иди! *** — Ну и? Еще минут двадцать, и придется ждать еще один круг, пока снова над оазисом не окажемся... Белл, совесть есть? — До дока идти три минуты. Успею. Я готов, мне только шлем надеть. — Ага, пусть женщины твоего сына в скафандр запихивают, а ты вместо помощи им будешь тут иллюминатор взглядом прожигать. И меня еще отвлекать. — Джон, а помнишь, как мы тут бутылку Джахи нашли? — Это ту, которую потом по полу крутили? Как не помнить, качественная бутылочка оказалась. — Тогда все было иначе. Я и не думал, что мы сможем жить... так. Вместе, и чтобы не просто потому, что выхода другого нет. Счастливо жить. — Так, а чего боишься ты? — ? — Ну, Эмори мне сейчас вкручивала, как боится, что ее с Софи не примут те, кто в бункере, и ей придется уйти. — Да ладно! Там сейчас любая жизнь на вес золота будет, и уж ребенка точно никто не тронет, а Эмори... пусть попробуют. — Я ей так и сказал. — Эхо тоже боится. — Она-то чего? — Ну... Роан ее изгнал. Октавия тоже. Она боится, что... ну, того же самого и боится. — Надеюсь, ты объяснил ей, что если даже и так, то одна она не останется? — Конечно. Не думаю, что ее это сильно успокоило, но других вариантов у нас все равно нет. Не оставаться же тут. — Тогда чего ты опасаешься? — Я — ничего. Просто опять все меняется. А вот ты слишком много и слишком уверенно болтаешь. Делись проблемой. — У меня нет проблем. — Мерфи, ну! В глаза мне посмотри! Говори уже. — Ладно... Это был наш дом. — Я знаю. Но ты же понимаешь, что там у нас тоже будет дом? — Понимаю. — И если захотим, построим один для всех нас. Как здесь. Я вот хочу. — Правда? И тебе не надоела моя рожа каждый день перед глазами? — Джон! Ты прикалываешься, что ли? Не надо, я не в настроении. — Ну, если не прикалываешься ты, то я спокоен. Пошли, нас ждут. — Ну-ка, стой! Подождут еще немножко... Тебе тоже надо сказать, что там, на Земле, ничего не изменится? — Да? — Да! Мы — семья. А кому это будет мешать... ну, это не наши проблемы. — А тебе это точно не будет мешать? Это здесь мы семья. А там... Они помнят только Мерфи-занозу-в-заднице-предателя-и-мерзавца. И твоя же сестра будет первой, кто не оценит мое присутствие в твоей жизни. — Джон, а давай не будем гадать, кто кого как оценит? Разберемся на месте. Главное, помни, что я тебя люблю. И Эмори тоже. И Софи. И никуда вы от нас не денетесь. Понял? — Понял. Еще десять минут и мы застрянем тут еще на двадцать часов. Пошли, пока я тебе верю и не передумал. Закрой иллюминатор. Скажи Земле: «До скорой встречи». — Можно подумать, ты когда-то прекращал мне верить. — Наглость какая! Самоуверенный осел. — Да. И скажи, что тебе это не нравится. — Нравится. И нет. — Что — нет? — Не прекращал. С тех пор, как мы в лифте, в Полисе... не прекращал. Пошли уже, а то без нас улетят, и останемся тут вдвоем космическими робинзонами! — Ладно... До скорой встречи. — Вот и умница, хороший ослик... Ай! Больно же! — Куда?! Док в другой стороне! — За пять минут можно и кругом все обежать! Догоняй, ослище!