Твои зеленые глаза

— Доброе утро, птенчик.  Давай просыпайся и пойдем кушать, — поцелуй в макушку. Этот приятный басс… Нет, все-таки утро начинается не с кофе. — Мы спали на одной кровати? — Ты уснул и я пошел на диван… Я подумал, что ты испугаешься… — Спасибо, — взял я руку старшего и быстренько встав, потянул за собой на кухню, из которой исходил вкусный запах. — Я начал печь раньше, прости. Хотел попробовать вкусные ли. Давай продолжим вместе? — Печь сырники? — Ну да. А что еще? — Давай! — Становись, я покажу как надо. — Думаешь я не умею? — посмотрел на только что испеченные сырники старшего. — Чего они у тебя неровные? А ну-ка становись ты, учить буду я тебя. — Нет, нет. Это я спешил, а так красивые получаются. Смотри, — парень ловко подкинул 5 сырников и словил обратно. — Ну, а так умеешь? — Впечатляет, но не это умение главное в готовке. — Да? А какое главное? — смешок. Почему он смеется? — Главное готовить с любоовьюю, — протянул я. — Эти сырники хоть и нровные, но они пропитаны моей любовью. — Я попробую? — Конечно. Я беру один, уже остывший сырник, прикусываю всего на половину, второй маню старшего. Тот не сразу понял мой намек, посмотрел на меня непонимающими глазами. Господи… Эти глаза… Он приблизился, откусил свой кусочек и принялся целовать мои губы. Они скользили, так как были в масле. Я наслаждался. Тонул в нем. Юн был частью меня, а я частью его. Почуя запах горелого, Юн судорожно побежал выключать плиту. А я продолжал стоять с закрытыми глазами. — Я обжжегся, принеси мазь, пожалуйста, из аптечки. Она на полочке, над раковинной. Я побежал по проложенному маршруту, задев ногой диван, я упал запищав от боли. Ко мне тут же кинулся Юн. — Чим, ну чего ты под ноги вечно не смотришь? — прижал мою голову к своей груди. Успокаивая. — п… Прости… Твоя… Рука. Сиди, я с.Сейчас принесу мазь, — всхлипывая, проговорил я. — Нет, уж! Сиди ты. Я не сильно обжжегся. Сейчас лед принесу. — Аайщ! — боль снова дала о себе знать. Лед унял боль. Мы сидели на диване, смотря какую-то передачу. Но я не смотрел, я был в своих мыслях. — Чим, все в порядке? — Да. Спасибо. — За что? — За то что рядом. Я не хочу возвращаться домой туда, где есть Тэ. — сделав умоляющее личико, я посмотрел на хена. — А тебя никто и не гонит. Оставайся сколько захочешь. — Пока родители не вернутся, не долго ли? — Самое то. — Давай за одеждой сходим? — Носи мою. — Ну, я же маленький, она на мне будет висеть. — Это же привлекательно. — Юн… — Ммм? — У тебя ведь не было еще парня? — Ты уже спрашивал. — Но ты не ответил, как положенно. — А как я должен ответить? — Да или нет. — Да. Не было. Лыба на все лицо. — Чего лыбишься? — Просто… Я счастлив. — Счастлив, что и ты у меня первый? — Да. — Чим… Я хотел… Хотел сказать, что кажется, влюблен в тебя… — поцелуй в макушку. — Я, кажется, тоже, — ну, а я полез к губам. Чимин ведь не глупый мальчик. Да-да. Поцелуй получился нежный, но постепенно он перерастал во что-то опасное. Юн навис надо мной. Не закрывая глаз, мы сплетались своими язычками. Воздуха не хватало кардинально много. Оба в поцелуй стонали. Получали удовольствие. Оказывается, даже от одного поцелуя можно получить море эмоций. Я завелся. — Нужно передохнуть… — выдохнул я. — Чим, ты представлял, что-то большее чем поцелуй? — дерзкая ухмылка и я убит. — Конечно! А ты думаешь о чем я думаю ночью? Как раз в этот период каждого дня моя фантазия отключается от всех чувств, становится самостоятельной. — И как? понравилось? — Очень. Поцелуй продолжился. Мы целовались медленно, насыщаясь друг другом. Моя нога затекла и нуждалась в смене положения. Случайно задев коленом орган старшего, я понял, что наши поцелуи к «хорошему» не приведут. Протяжный стон. — Не делай так. — Прости, я случайно… Юн… — Мы знакомы только месяц, а ты уже хочешь меня. Я многого о тебе не знал. — И еще многого не знаешь. — Тебе только 16… — Когда я еще смогу в 16 лет лишиться девственности? — Ух ты, как заговорил. — Пойдем примем вместе ванну? — Только, если будешь приставать, я за себя не ручаюсь. — Как скажешь. В горячую ванну я залез первый. Мимо проходящий Юнги, будучи полностью голым, тоже залез ко мне. Я уставился на его тело. — Все нормально? — Твое тело… Оно такое красивое… — Не приставай! — Можно я тебя поцелую? — Чимин! Я не слушал, даже спросил для вида, чтобы не показаться странным. Мне все равно, что он ответит, я хотел его тело. Прильнув к губам, стоя на четвереньках, я стал водить рукой под водой в поиске члена. Блондин мне не позволил. — Не надо, — я успел перехватить его руку и зафиксировать так, чтобы не мешал. Я исследовал орган хена. Он оказался больше, чем моя ладонь в два раза. Водя рукой, то вверх, то вниз, я следил за изменением выражения лица старшего. Он получал удовольствие, а я дарил его ему. — Ты где так дрочить научился? — О существовании «порна» слышал? Выткнув затычку из ванны, я дал воде спуститься. Когда моя рука и пульсирующий в ней член хена были на «суше», я прогнулся в спине так, чтобы мое лицо было на одном уровне с «телом». Облизнув красную головку возбужденного члена, я услышал хриплый стон. — Юн, позволь мне сделать тебе приятно. Откинув голову назад, давая этим мне разрешение, я принялся за дело. Взяв наполовину орган в рот (на большее я не способен), я начал работать руками снизу, а ротиком сверху. Юн стонал, всхлипывал, рычал. Я наслаждался всей картиной со стороны. Когда Юнги зарычал громче я понял, что скоро «конец». Отстранившись, я продолжил работу руками, водя максимально быстро по «стволу». Наблюдая за реакцией, я и не заметил, как и у меня уже давно все пульсировало. Поддавшись бедрами вперед, Юн излился в мою руку, выдыхая протяжный стон. — Черт, а ты мастер. — Я же говорил, что не все обо мне знаешь. — Спасибо, — меня притянули за поцелуем. — Давай наберем еще теплой воды и посидим так немного? — Что пожелаешь. Мы решили, что спать будем вместе. После расслабляющей, теплой ванны мы упали без задних ног на кровать. — Все таки ванна расслабляет, спокойной ночи, птенчик, — Юн поцеловал меня в макушку и мы заснули крепким сном.