Твои зеленые глаза

Утро нового дня. Вспомнив, что было вчера, я до последнего тянул минуты, лишь бы не сгореть со стыда. — Я знаю, что уже не спишь, не жмурся, птенчик, — традиционный поцелуй в макушку. — Привет… — неуверенно начал я. После того, как я решил поднять взгляд и увидел перед собой зеленые глаза, в которые влюблен, кажется, всю свою сознательную жизнь, я потерял весь страх, все стеснение. И потянулся к желанным губам. Поцелуй был недолгим, но очень реалистичным… Я как будто целовался впервый раз. Столько желания. — Сегодня будем вместе готовить или пойдем куда-нибудь? — каждая нотка его голоса заставляла биться мое сердце в упоение. — Хочу сладкой ваты и мороженное. Давай сходим в парк? — А мой Чимин не замерзнет? — Твой нет. — Надеюсь, что ни один Чимин не замерзнет. — Конечно, его же будет согревать свой Юнги. — Хитрый какой. Я тебе мороженное и вату, а ты мне тепло, договорились? — Да, хоть все сразу! — Обожаю тебя. — Потом как-нибудь покажешь, как «обожаешь». — Тебе еще захочется. — Вот и договорились. В парке было и правда холодно. Присев на одну из лавочек, я принялся поедать свое «награбленное». Ну, а Юн сидел и умилялся с этой картины. — У тебя столько ваты вокруг рта, грязнуля, — блондин хотел было убрать прилипшее «мессиво», но я не захотел, чтобы было все так просто. — Сделай это губами… Старший лишь улыбнулся и приблизился ко мне на «очень опасное» расстояние. Наши губы сомкнулись образуя прекрасное творение, «поцелуй», единственный в своем роде и неповторимый. Неподалеку от нас шаталась кучка школьниц, бурно увлеченных в свои разговоры. Резко настала тишина. Вся толпа уставилась на нас и я чувствавал, как каждая пищала про себя от такого зрелища. Их лица стали красными, а руки прижались к губам. Я снова решил пойграть, но в этой игре участником теперь был не только Юнги. Мне хотелось довести девушек до обморока. Какой я все-таки нахал… Выкинув палочку от сьединой ваты в урну, стоящую сбоку от лавочки, я «оседлал» колени старшего, от чего получил непонимающий взгляд в свою сторону от всех. В том числе и Юнги. — Ты чего, малой, творишь? — Не видишь, как те пищат, — кивнул я в сторону разбушевавшихся баб. — Давай придоставим удовольствие им и заодно себе. Недождавшись ответа, я прильнул к губам хена. Целовал возлюбленные до потери пульса губы грубо, играя с язычком. Ерзал на коленях, постанывая в поцелуй. Глаза наши все время были открыты и смотрели друг на друга. Они как будто «удовлетворялись» по своему, по схеме известной только им. Отстранившись хен заговорил первый. — Чим, ты хочешь, чтобы я тебя прям здесь раздел? — Неее… Тут холодно. — Тогда зачем ты меня возбуждаешь? Хуже ведь будет… — Я тебя не боюсь! — А я еще не угрожал. — Хотелось бы услышать, как ты это делаешь. — Ты дурачек?) Такой мелкий, а уже больше меня себе позволяет.) — Но ты ведь боишься… — Кто тебе такую глупость сказал? — Пойдем домой. Мне холодно. — Молись, чтобы я не начал угрожать по дороге. — Надеюсь, на обратное. Придя домой, я тут же побежал за пледом. Укрывшись на диване, и устроившись на ногах у старшего, я начал говорить: — Юн, ты должен понимать, что я не боюсь. Не боюсь боли. Просто ты боишься, но я не понимаю зачем… — Боюсь тебя напугать и потерять. Самые страшные мысли за последнее время. — Но я тебе уже сказал, что не страшно. И я хочу… Хочу почувствовать эту боль, — поднялся на локтях, чтобы увидеть лицо хена, он смотрел куда-то сквозь стену. — Пойми, я нуждаюсь в этом. — Любишь боль? Мазохист? — Скорее псих. Я хочу тебя, Юн. Разве ты не хочешь меня? — Чимин, от одного лишь твоего голоса у меня встает. Ты еще спрашиваешь «хочу ли я?». Ужасно хочу. — Почему тогда мы продолжаем разговаривать? Юн начал стягивать с меня свою же майку, которая была дана мне на смену. — Обещай… Не жалеть меня. — Ничего не обещаю, — с этими словами он снял и свою майку. Мои соски кусали, щипали, облизывали, гладили… От этого возбуждение внизу живота усилилось. Я готов был закричать, лишь бы он меня не мучал и не оттягивал время. Юн догадался, что я не могу больше держаться, поэтому заткнул мой рот своим поцелуем. Он игрался с моим языком, а я стонал. Ну, не мог я дышать спокойно от таких действий. Сорвав ремень старшего, я принялся снимать свои штаны, а затем и боксеры. Оказавшись полностью нагим я понял, что возбуждение еще больше усилилось, и хотел было дотронутся до своего стоящего органа, но мне запретили. — Сегодня кончать ты будешь только от моих рук, — шепнул мне на ухо блондин. Господи… Как это заводит. Я не мог больше терпеть. — Юн, пожалуйста… — выдыхал я, пока тот игрался с моими сосками. — Проси еще. — Возьми… Возьми его… Я не выдержу… — А что если я не возьму? — Я сам это сделаю! — В чем тогда будет заключаться удовольствие? — СНИМИ ЭТИ ГРЕБАННЫЕ ШТАНЫ! — я не выдержал и стянул все с хена. Мы были голые. Мы были вдвоем. Мы были влюблены. — Оближи пальчики, — зеленоглазый потянул два своих длинных пальца ко мне в ротик. Я послушно выполнил просьбу. Руки мои были за спиной, боялся ослушаться приказа. — Потерпи немного, я постараюсь сделать все правильно. Непривычное чувство. До моей дырочки дотронулись два мокрых пальца старшего. Постепенно они входили в меня. Я чувствовал, как «рвусь». Было больно. Все это время Юн смотрел мне в глаза. Следил за эмоциями, можно сказать «не допускал катастрофы». Я старался терпеть, перенести эту боль, но получалось плохо. Пальцы раздвигали все внутри. Елозили, то входя, то выходя из меня. Стоны так и вырывались из меня. Я не заметил, как мне стало хорошо. Просто наслаждался. Мой член обхватила вторая рука Юнги. Это двойное удовольствие сводило меня с ума. Пальцы на ногах сжимались, а глаза «закатывались» от этого блаженства. Я получил страстный поцелуй от старшего после чего был опрокинут на диван. Мои ноги оказались на плечах хена, а дальше темнота… Ненадолго я даже, кажись, потерял сознание от резкого захода, но потом прийдя в себя получал то, чего не получал никогда. Блондин втрахивал меня в кровать. Все таки послушал меня, не жалеет. Я стонал, вместо выдоха у меня были стоны. Юнги склонялся надо мной. Его вены на шее повздувались, а с головы скатывался пот. Его глаза были еще ярче, еще зеленее. А напряженные мышцы на руках просто сводили с ума. Я не мог ни о чем думать, все мысли выветрились из головы. Было лишь неземное удовольствие. Старший надрачивал мой член от чего развязка приближалась. Он двигался во мне всем телом в такт, не единой «фальшивой ноты», он как будто следовал какой-то мелодии, которая играла только в его голове. Передышки не было ни на секунду. — Малыш, я кончу в тебя, -соблазнительний, прерывистый шепот и отдышка. Я ответа дать не мог, да и кажется это был не вопрос, а утверждение. Речь ушла от меня. Меня покинули все чувства на тот момент. Резкий толчек и мы излились одновременно. Только он в меня, а я в его руку. Юн упал на меня всем телом. Весь мокрый, потный, с «нездоровым» дыханием. Я меньше чем-либо отличался от него, такой же весь потный и удовлетворенный. Он, думаю тоже. Я не мог пошевелиться, чувство «свободы» не было, казалось, что Юн еще во мне. Но он улегся сбоку от меня и приобнял мой торс. Поцелуй. Затем второй. Потом третьий. Все легкие, воздушные, любимые. Как после боя, встречая своего любимого и благодаря Бога, что он жив, здоров, мы целуем своего суженого, даря все тепло, всю заботу, скопившуюся у нас «за долгие годы войны». Но боя не было. Была любовь. Хоть и не по божьему промыслу, но мы любили и не могли остановиться. Теперь мы единое целое. Мы родные люди. Мы пара. Настоящая, полноценная пара. Не боимся открыться друг другу, показать себя во всей красе, отдаться всему ему. — Чимин, я сильно благодарен тебе. — А я тебе, — чуть хриплым голосом пропищал я. — Я тебя никому не отдам. Никому не позволю прикосаться к тебе! Пусть хоть кто-то попробует рядом с тобой подышать… — Я твой полностью. — И запомни, тебя обижать никто не смеет, даже я. — Запомню. Постараюсь и тебя не обижать. — Об этом не волнуйся. Ты — идеален. Жду не дождусь, когда прочту твои работы, — улыбнулся блондин лежа на плече, водя пальцем узоры на моей щеке. — Скоро. Всему свое время. — Нужно искупаться. — Я хочу полежать вот так вот еще некоторое время. — Хочешь быть вонючкой? — Хочу побыть с тобой. — Так в ванной мы тоже будем вместе. — Если честно, то мне больно двигаться, — как между прочим, выкинул я. — Точно. Прости, тогда я тебя понесу, — Юнги подорвавшись, схватил меня, как спящую красавицу, и понес в ванну. Это был самый лучший день в моей жизни. О таком, как Юнги можно только мечтать.