Твои зеленые глаза

— Чимин… Ты, как музыка, которая успокаивает мою душу. Я без тебя — не я. Спасибо, что ты у меня прявился, — поцелуй в лоб. — Я тоже хотел сказать спасибо. Правда, я счастлив, — улыбка щекотила мои щеки. Я никогда так широко не улыбался. — Ты не думаешь, что нам стоит как-нибудь повторить? — Я сделаю все еще лучше, чем было. — Не переживай, мне было замечательно. Да, и сейчас мне хорошо, — блондин выводил узоры на моем плече. — Господи, как я счастлив! — обнимааашкиии. У меня не было слов. Одни эмоции и воспоминания о прекрасной ночи. — А давай после школы в Пусан махнем? — Что? Зачем? Там ведь одни туристы… — Снимем номер… — я не верил свои ушам. Номер? он серьезно?) — А на нас не посмотрят, как на ненормальных? — Наши отношения не должны никого волновать. У меня есть знакомые… Все будет, как надо. — Юн, с радостью! Когда я только приехал сюда, помнишь, ты играл мне на пианино… Ты пишешь музыку? — довольно давно мучил этот вопрос. — Да, пишу. Реп в основном, а мелодию тихую сочиняю. — Покажешь мне тексты? — Помню мне кто-то говорил, что даст почитать свои фанфики. Не знаешь кто это такой «хитрый»? — Не-а. Так дашь? — Расскажи хотя бы про что ты там пишешь… — Юн направился к пианино, искать тексты. — О нас с тобой. Ну, не то чтобы о нас, там нет имен, но я пишу о своих идеальных отношениях, чувствах… — Хотя бы чуточку соответствую твоим мечтам? — ухмылка. — Ты их превосходишь, во всех смыслах. — Льстишь, — улыбнулся блондин протягивая мне пачку листов. — вот. Можешь прочесть. — Виии, — схватив листы, я принялся разглядывать аккуратный почерк любимого. — Вау… «я репую так, что ты кончишь от моего языка. Ты заведешься от техники моего языка». Да, ты романтик, Юн! Правда, я уже завелся, — не думал, что Юнги пишет «такое». — «я долбанный лунатик на своей волне», ничего лучше не слышал. Ты очень талантливый, — продолжал я вчитываться в текст, удивляясь все больше, с каждым новым предложением. Я понял, что Юнги — одинокий гений. Ему не хватает «чернил и вдохновения»… Последние записи были сделаны месяц назад. Его дар скрылся в неизвестном направлении. — Тебе правда нравится? — Конечно, Юн. Это очень необычно, что прям дух захватывает! Вот, например, это «нет денег, нет проблем и дерьма», мы мыслим одинаково. «раздвоение личности, приносящее боль моей голове»… — что? — Юн, что это значит? — Я — псих. — Запястья, они… они все в шрамах… его бледные руки, они обезображенны, как же я раньше не заметил?.. — Ююн… Ты чего? — я недоумевал, что с ним происходит или может происходило? Руки тряслись, язык отказывался произносить четко. Я испугался. Глаза вот-вот готовы были выплеснуть весь страх, всю обиду. — Малыш, ты чего? — меня прижали к груди успокаивающие руки старшего. — Ты со мной, а значит я в порядке. Меня одиночество поедало все эти годы… Тексты, поэтому такие мрачные… Я писал то, о чем думал, что чувствовал. Теперь не знаю, как буду без тебя… — ТЫ НЕ БУДЕШЬ ОДИН! Я ОБЕЩАЮ! — разрыдался, как последняя школьница. — Прости… Я знал, что не нужно давать тебе читать… «иногда я боялся себя, благодаря ненависти к себе и депрессии, что приходили поиграть со мной», — продолжал зачитывать свои тексты парень. — Я правда боролся с этим… Но потом понял из-за чего это все. И влюбился в тебя. Не отпущу никуда и никогда, — прижал еще сильнее мою голову к своей груди, а я лишь всхлипывал, пытаясь успакоиться. — Тебе ведь было больно… Как ты терпел? — Я не чувствовал физической боли… Не знаю, как это обьяснить. Меня не существовало в такие моменты. — НЕ ГОВОРИ ТАК!!! — Прости. Не буду. Не бойся, пока ты рядом, я здоров. — Спасибо, что ты в порядке, — пробубнел себе под нос я. — Люблю тебя… — Люблю тебя, — повторил старший все так же ласково и непринужденно. — И, кажется, всегда любил. — Юн, я не понимаю, что со мной происходит. Иногда я просто не могу выносить себя. Я себе противен… — С чем это может быть связанно? — Когда мне грустно или скучно, или же просто хочу погонять балду, я ем. Много ем. И потом мне очень плохо… Меня тошнит от еды, но я ем… Еще и настроение вечно поганое… А когда хочу «расслабиться», включаю дешевое гей-порно… Потом мне просто невыносимо находиться с самим с собой в одиночестве. Я себе противен, как будто ничтожен… В такие моменты я не управляю собой… Не могу справиться с этой находящей «штурмом дурью»… Я теряю контроль… Над собой, над своими действиями и словами. Потом ненавижу себя за это… Больно… Очень больно потом… — У тебя еще возраст этот «поганый». Перерастешь. В твои годы я хотел умереть… — Это тоже самое чувство… Я думаю, «а зачем собственно мне жить, если я настолько никчемный, ЧТО ДАЖЕ ЖРАТЬ ПЕРЕСТАТЬ НЕ МОГУ!!!»  — снова истерика… Снова слезы… — Мальчик мой, не переживай. Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось. Ты со мной. Помогу в любой момент, поддержу. Не дам сломаться. Не дам повторить моих ошибок.