Фермер

      Стоит ли говорить, что они так и не смогли оторваться друг от друга?       В полутьме дома передвигаться не так уж просто — на ощупь, словно слепые, целуясь и улыбаясь, будто нашкодившие подростки. Что-то падает с тумбы, когда Дерек прижимает Стайлза к ней, но никто из них не реагирует, продолжая в жадной торопливости прикасаться друг к другу. Стайлзу нравится некоторая грубоватость кожи под его пальцами, покатость широких плеч, дурманящий запах мяты и дождя, обволакивающих его сырым теплом — оно обещает согреть, манит, и он сам тянется к нему. Всё так просто — в том, как сильно они обнимают друг друга, и в том, как танцуют губы по впадинам ключиц, алеющим скулам нет ничего странного, стыдного или нелепого. Нет ни одной не нужной мысли — можно не думать о старых неудачах, о том, чтобы выглядеть привлекательно, а просто теряться в ощущениях, зная, что назавтра не будет ни капли сожаления.       Ни единой.       Молния разрезает тьму, когда Стайлз ловит взгляд Дерека — тёмный, горящий, словно костёр, который только-только набирает силу. Он с удовольствием искупается в чистом огне — Стайлз сам прижимается ближе, чувствуя, как замирает Дерек, кружа по пояснице кончиками пальцев. — Могу я прикоснуться к тебе? — …Да…       Очень жарко, почти невозможно — отяжелевшая плоть сталкивается с плотью Дерека, и Стайлз шумно выдыхает сквозь стиснутые зубы. Ему нужны силы продержаться хоть немного — самую малость, чтобы не кончить от одного только движения потому что удовольствие хочется растянуть хотя бы немного. Дерек уверенно ласкает их обоих: его широкой ладони достаточно, пока Стайлз тихо стонет, с жадностью впиваясь зубами в смуглое плечо. Он крупно вздрагивает, слыша низкий рык Дерека — и, вправду, будто волк, и это хлещет по нервам наотмашь. Самого себя уже не сдержать, и Стайлз сжимается в ладонях Дерека, громко выстанывая его имя в поцелуй.       Так сладко и остро, что невозможно не желать больше.

***

      Наверное, именно так чувствует себя изголодавшийся хищник, наконец дорвавшийся до вожделенной добычи — каждый укус приносит удовольствие и жажду, ещё большую, чем прежде. Дерек яростно целует Стайлза, прижимает к себе всем телом и ощущает, что ему мало — он и правда хочет его так, что сводит пальцы и сердце болезненно тянет каждый раз, когда тот смотрит на него своими расфокусированными глазами. Дерек умирает, видя эту поволоку — томную, тёмную, чувствуя отдачу дрожащего тела под собой. Он хочет раздеть его полностью и вылизать — пошло, широко ведя языком по молочной коже, начав от губ, и до самых кончиков пальцев, что сладко поджимаются, когда Стайлз кончает в его руках. Он ловит его вздохи, сам дышит ими, кусая в плечо — выдержка осталась там, когда он ещё не думал о том, чтобы заласкать нежные, подтянутые ягодицы и оставить свой след на одной из них. — Дерек… Пойдём на кровать…       Они уже в спальне — Дерек даже не помнит, как им удалось подняться так быстро, но находит силы отстраниться и взять себя в руки, чтобы сказать: — Стайлз, я… просто безумно хочу тебя. Ты… уверен?       Он молится в этот миг — всем Богам, отчаянно надеясь, что их желание и готовность взаимны. Дерек подумать не мог, что его так распалит лишь один поцелуй — возможно, всё дело в том, насколько Стайлз ему нравится на самом деле. Это глубже, чем симпатия, доверительнее, чем давняя дружба. Он надеется, что Стайлз согласится встречаться с ним, и не оттолкнёт, когда он спросит об этом.       К чёрту свидания и танцы с бубном. — Да… Только нужно подготовить… и я… не мылся…       Их губы снова сталкиваются — после первого же «да», и Дерек с трудом разбирает то, о чём его просят. Он знает — нужно быть аккуратным, не торопиться, и позволяет себе последнюю вольность — буквально сдирает с себя и Стайлза одежду, отбрасывая её куда-то за кровать.       А теперь — глубокий вдох и много-много терпения.

***

— Ох…       Он соглашается потому, что безумно хочет его и потому, что готов — Стайлз уже знает, как это делается и не хочет ничего ждать. Прикосновения Дерека страстные, жадные и распаляют внутри мучительный огонь — он лишь надеется, что физиология не подведёт их, и они оба смогут получить удовольствие. Шансы есть — Стайз думает об этом, и забывает, когда Дерек почти грубо избавляет их от одежды, и замирает, настолько медленно выдыхая, что его крепко сжатые кулаки дрожат.       Тяжело, но он сдерживается ради него.       Стайлз восхищенно смотрит в его глаза, когда Дерек притирается к нему, целует в ключицу, бережно укладывая на постель. Аконит горит, опаленный лавой, и лазурное море радужки пытается остудить пылающий зрачок, переливаясь от нежно-голубого до синего. Колдовские глаза, ей-Богу, как и острые клыки, полуухмылка и поджарое тело, подминающее его под себя — Стайлзу и правда кажется, что он отдан на растерзание хищнику.       Только это будет сладкое томительное единение волка с добычей.       Он вздрагивает, ощущая вязкий холод смазки между ягодиц и мягкое прикосновение пальца в латексе. Стайлз благодарен Дереку за предусмотрительность, которая сделает всё только лучше — ему нравится забота, неторопливость с которой тот прикасается к нему, и это помогает довериться, раскрыться навстречу. Его руки блуждают по широким плечам и оцарапывают смуглую кожу, когда Дерек склоняется к подрагивающим соскам, и вбирает один из них в рот, нарочно прихватывая зубами. Стайлза будто прошивает стрелой — от груди до пупка, и он почти не замечает как Дерек погружает в него два пальца. Что-то есть в этой какофонии удовольствия и слабого напряжения — ласки плетут, затягивают в животе тугой узел, и пальцы словно расплетают его, меняют на свой лад, даря совершенно другие ощущения. Очень хочется прикоснуться к себе, и стоящий колом член обильно сочится смазкой, но Стайлз опускает веки, вскрикивая, когда Дерек находит тот самый нужный угол.       Он хочет отдаться лишь этим ощущениям.

***

      Дыхание сбивается на первом же пальце — Дерек чувствует жаркую тесноту, которая плотно обхватывает его, затягивает, будто его рукам самое место здесь. Он смотрит на Стайлза, следя за его реакцией — полуопущенные веки дрожат, алеют скулы и неровно вздымается пошедшая пятнами грудь. Вид окаменевших сосков наполняет рот слюной — Дерек подается чуть вперёд, облизывается, и с упоением вбирает в рот один, прокатывая его под языком. Мягкий и упругий — он не удерживется, слегка прикусывая, и получает короткий стон с парой царапин, от которых ноет плечо. Хочется впиться клыками, прокусить, чтобы почувствовать солёную кровь и наутро увидеть эту маленькую горошину набухшей — о, какой это будет вид. Но он должен быть бережным: и даже то, как легко Стайлз принимает второй палец, не обманывает Дерека — он должен входить осторожно, а до того найти правильный угол.       Возможно, он обнаружит его сейчас?       Он двигается ближе, сгибает пальцы, меня наклон, и судорожно пережимает собственный член, когда Стайлз дёргается и стонет так, что этот звук почти заставляет кончить. Долго, протяжно, с низкой хрипотцой — Дерек смотрит в его широко раскрытый рот, и думает как хочет оказаться в нём сию минуту. Пальцы скользят свободнее, и Дерек прикусывает дрожащее колено, награжденный новым криком — ещё чуть-чуть, несколько движений, и пальцы разойдутся свободнее. — Дерек…       Он переводит на лицо Стайлза замутнённый взгляд — глаза блестят, а из уголка рта течёт дорожка слюны, так мило и так развратно, что Дерек бездумно тянется к ней, слизывая. Стайлз прижимает его, утягивая в поцелуй, и шепчет, лаская языком пересохшие губы: — Я готов…       Дерек знает — надо ещё немного, но они оба так близко к грани, что не продержатся и пяти минут. Дерек очень надеется, что Стайлзу тоже будет хорошо — он постарается, и хотя почти не знает его тела, кажется, что оно создано для него.       Как и весь Стайлз.       Он подхватывает его под коленями, добавляет смазки и проверяет презерватив. Руки слабо дрожат, когда Дерек наклоняется вперёд, обнимая Стайлза, и прижимается к его ягодицам возбужденным естеством — ему кажется, что происходит нечто волшебное.       И первое движение только подтверждает это.

***

      О, Господи.       Как же хорошо.       Стайлз чувствует всё до мелочей — чужую дрожь, нежный поцелуй, тягучий толчок, и огонь, взвившийся до небес. Первое движение для него восхитительно — слабое ноющее чувство, горячая вспышка, и замершее в отдалении наслаждение, уже ждущее его. Дерек — сильный, голодный, дрожит над ним, шепчет что-то успокаивающее, и шипит, когда Стайз тихо сжимается в ответ. Боли нет — её он и боялся, только перерастяжение, которое смешивается с импульсами огня, потому что Дерек упирается туда, куда нужно. Стайлз ведёт бёдрами из последних сил — разрешает, и стонет, не сдерживаясь, когда Дерек выходит и толкается обратно внутрь.       Если бы он раньше знал, что секс может быть так хорош.       Дерек нетерпелив — сжимает его что есть сил, но выходит тягуче, размеренно, и возвращается глубоко, сильно, будто желая растворить всего себя в нём. Давление на стенки восхитительно — сейчас Стайлзу плевать, что завтра всё будет болеть, и он подаётся вперёд, толкается в одном ритме, стремясь быстрее достичь разрядки. Он будто качается на волнах — наслаждение тянет его вниз, и выбрасывает обратно, с каждым разом погружая всё глубже ко дну. Стайлз близко — в сладкой судороге дрожат пальцы, и он кричит, когда Дерек кусает его в шею, лаская напряженный член в ритме со своими движениями. Ещё чуть-чуть — возбуждения, остроты и сладости так много, что Стайлз не выдерживает, лишь на миг задерживаясь на этом пике.       Он бурно кончает, будто сквозь пелену слыша тяжёлое дыхание и чужой низкий рык.