Мадам в камине

Когда Ренет впервые оказалась на балу, ей казалось, что она попала в сказку. Пламя десятков свечей отражалось в зеркалах и начищенных до блеска полах, придавая каждому предмету в зале неземное сияние, превращая пестрые наряды гостей в россыпи брильянтов, серебра и золота. Гомон разговоров сливался с музыкой, создавая неповторимую песню, которая заполняла зал. Тогда ей казалось, что она может бесконечно кружиться под эту песню, окруженная волшебным светом, озаряющая своим собственным сиянием всех вокруг, очаровывая их, притягивая к себе. И она не ошиблась. Она действительно была способна на это, и за годы ее умения, нет, ее искусство, обрело удивительную даже для нее самой силу. Она могла подобрать ключик к каждому, будь то служанка, которая согласится передавать для нее письма от особенного занятного поклонника, или известный мыслитель, трудами которого так громко восхищаются приближенные Людовика. «Вот только любое сияние должно однажды погаснуть», - думала Ренет, глядя на подрагивающий огонек свечи. Канделябр стоял возле небольших настольных часов – по ее приказу их не заводили уже больше десяти лет. В комнату постучали. Ренет вздрогнула. Рука сама собой схватилась за ножку подсвечника. Однако в следующее мгновение женщина поняла, что бояться нечего: огромные люди с часами внутри так тактично не стучатся. - Да? - Мадам, это Жан Поль. Меня прислал Его Величество. Он хотел убедиться, что с вами все в порядке. - Конечно. Да, все хорошо. - Его беспокоит, что вы вновь оставили гостей посреди приема. Ренет прислушалась, и вновь уловила лишь знакомую ей по всем балам песню. - Я прошу прощения. Передай ему, что я немедленно спущусь. - Конечно, мадам. Руку обожгло. «Неужели?» - однако обернувшись, Ренет поняла, что по-прежнему одна в комнате. Только капля воска скатилась со свечи и упала ей на ладонь. - Жан Поль, подожди, - оттерев воск с руки, женщина быстро вышла из комнаты. – Я неважно себя чувствую. Сопроводи меня вниз. - Может, известить об этом Его Величество? - Это ни к чему, - Ренет вновь прислушалась: ничего, кроме музыки и голосов. – Все не настолько серьезно. Слуга кивнул и последовал за маркизой, пока та стремительно преодолевала коридоры дворца, за двенадцать лет успевшего стать ей домом, совершенно привычным и обыкновенным. «А ведь когда-то каждая прогулка по Версалю была для меня маленьким приключением», - подумала она. Вместо улыбки на губах проступила лишь усмешка. Но конечно же, едва вступив в залу, она тут же улыбнулась той легкой улыбкой, которую с такой кропотливостью запечатлел на ее портрете месье Буше*. И как на огонь слетаются бабочки, так и на ее улыбку и сияющие глаза стали слетаться придворные. - Маркиза, рад, что вы вернулись. Надеюсь, ваше самочувствие улучшилось. Ренет улыбнулась: Марк Рене д'Аржансон был одним из наиболее интересных собеседников на сегодняшнем вечере. И разумеется, одним из самых ярых поклонников организовываемых ею салонов. Иными словами его полезность была неизмерима. «Полезный знакомый… Только и всего. Как это скучно». - Конечно, месье д'Аржансон, от одного вашего взгляда я повеселела. Марк рассмеялся: его левый глаз слегка косил, и он прекрасно знал об этом. Впрочем, он питал к Ренет искреннюю симпатию, и это вроде бы оскорбление между ними давно превратилось в шутку. «Давно. Как же давно ничего не меняется». - Рад это слышать. Надеюсь, во время следующей салонной встречи ваша веселость вам не изменит. Я подготовил небольшую работу, которую намерен зачитать. - Как, уже? – по крайней мере, талант актрисы Ренет не изменял, и удивление она отыграла как всегда прекрасно. – Месье д'Аржансон, вы нас балуете. А как же ваше любимое детище, ваша библиотека**? - Работы не прекращаются ни на мгновение, не беспокойтесь. Признаться, сама мысль о таком прекрасном собрании французской литературы так вдохновляет меня, что я пишу каждодневно. Хочется и самому оставить в ней вклад. «Чудесно, чудесно, как бы поскорее это все закончить?» - думала Ренет, стараясь удерживать взгляд на маркизе. Дворец действительно утратил в ее глазах свой былой блеск. То же произошло и с приемами, и с занятиями музыкой и живописью, и с салонными беседами, и с посещениями театра, и с выступлениями на сцене. Впрочем, о какой сцене может идти речь, когда она и в жизни вынуждена играть одну сценку за другой? - Наконец, вы к нам вернулись, мадам. Ренет почувствовала, как улыбка каменеет. Если секунду назад ее тяготило общество Марка, то сейчас она готова была проболтать с ним весь вечер. - Граф! – воскликнула она, слегка отворачиваясь от маркиза. – Право, не ожидала вас застать. Людовик говорил мне, что вам необходимо отбыть раньше. Происходи этот разговор еще три года назад, она бы ждала, что граф де Сен-При хоть чем-то выдаст свое негодование по поводу того, что она подчеркнула лишь его титул – никчемный по сравнению с ее и Марка, да еще и назвала короля просто по имени. Однако сейчас она уже знала, что молодой Франсуа слишком горд и сдержан, чтобы выдать свои чувства. «Боже, прошу, давайте уже покончим с этим». - Боюсь, обстоятельства изменились. Мне придется задержаться. - Вот как? – Ренет все так же источала любезности, как будто не замечая его сухого тона. – В таком случае могу я вас пригласить в мой салон? Встреча состоится через два дня. - Вы просто обязаны прийти! – оживился д'Аржансон. – В этот раз я лично отобрал трех прекрасных романистов, которые зачитают нам отрывки из своих последних работ. - Не хотел бы вас огорчать, но я буду чрезвычайно занят. Мне необходимо подготовиться к отъезду. - Понимаю, - улыбка Ренет на секунду превратилась в усмешку. – В таком случае окажите месье д'Аржансону любезность и позвольте ему рассказать хотя бы о его собственной работе. Лицо графа помрачнело. Но только на секунду. - Почту за честь. Удаляясь от двух вельмож, Ренет понимала, что должна бы радоваться. Но все эти мелкие интриги с придворными утомляли ее еще быстрее, чем пустые беседы с их женами. - Маркиза, а вот и вы. Я уже опасался, что вы вновь оставите меня одного до конца вечера. «Как же скучно». - Ну что вы, герцог, я бы не смогла при всем желании. Для этого в зале слишком много людей. Старый герцог Гастон де Леви-Мирпуа улыбнулся и кивнул – он оценил шутку. - А что ваш племянник? Я слышала, он недавно получил чин генерал-майора. - Да, это так, - а вот теперь улыбка герцога стала неподдельной – маркиза уже давно поняла, что племянника он любит как родного сына. – Есть у меня предчувствие, что Франсуа повторит мой путь***. «Как же все просто. Как же бессмысленно». - В таком случае в нашей стране станет на одного блестящего маршала больше. - Ну, не буду спорить, - тут глаза герцога затуманились. – Если только эта война… «Война? О чем это он?» - Не будем об этом, - глаза маркизы были такими лучистыми, а улыбка такой обворожительной, что старый маршал не мог не приободриться. Обменявшись еще несколькими фразами, еще более пустыми, чем те, с которых они начали разговор, маркиза и герцог разошлись. И только тут Ренет вспомнила. «Война! Война с Пруссией****! Позор на мою седую голову», - она снова усмехнулась, накручивая на палец светлый локон. Даже государственные дела волновали ее все меньше. А ведь когда-то она испытывала гордость от того, что добилась права влиять на судьбу всей страны. «Нужно найти Людовика», - решила она, пробираясь сквозь толпу. Герцоги и герцогини, бароны и баронессы, слуги и служанки, - все они уже успели слиться для нее в единую безликую еле движущуюся массу. Словно статуи. Или хуже – словно огромные куклы с заводным механизмом. Внезапная мысль заставила Ренет остановиться. Она прислушалась, но в бушевавшем вокруг океане шума сложно было различить даже мелодию, которую играли музыканты, не то что тихое тиканье часов. - Жанна, друг мой, не убегай! «Я маркиза. Для друзей Ренет», - подумала женщина, впервые за вечер ощутив хоть что-то кроме усталости и страха, пусть этим чем-то и было раздражение. - Аделаида, моя милая, - пропела она, оборачиваясь к своей подруге. «Она ведь не так давно вышла за герцога д’Эстре. Надо выразить мою радость по поводу этого события. Или я это уже делала?» Попытки маркизы разобраться в своих воспоминаниях оборвались вместе с мелодией, остановившейся посреди аккорда – только неловко взвизгнула струна скрипки. Под такой странный аккомпанемент в зал вошли машины, знакомые Ренет еще с детства. - О, Господи! – воскликнула Аделаида. – Жанна, нужно уходить. Однако маркиза осталась на месте. Поняв, что те, кого она ждала эти двенадцать лет, наконец-то явились, она почувствовала себя как-то странно. Времени разбираться в ощущениях не было, но в одном Ренет была уверена: ей не страшно. - Не беспокойся обо мне, Аделаида. Иди скорее к супругу. Полагаю, он за тебя волнуется. Шорох платья, стук каблуков, и молодая герцогиня исчезла в толпе. Весьма вовремя, кстати: через миг та зашевелилась и заволновалась. «Нельзя допустить, чтобы началась паника», - подумала Ренет и, отойдя в сторону, чтобы ее не толкнули, громко произнесла. - Господа, дамы, прошу вас, успокойтесь! - Друзья мои, не волнуйтесь! – вторил ей с другого конца зала Людовик. Впрочем, не только он: хором с ним раздавался и голос его жены Марии. К счастью, это подействовало: люди остановились. Однако их взгляды все еще были сосредоточены у главного входа, где в проеме стояли шесть кукол. «Нет, все же семь, - поняла Ренет, приглядевшись. – Или все же шесть? Кто этот человек посередине?» Привлекший ее внимание незнакомец был высок – выше этих машин, и болезненно худ. На тяжелый недуг указывали и дерганные, почти нечеловеческие движения, и бледность кожи, и свалявшиеся волосы – Ренет даже решила сначала, что это парик. Одежда же выдавала в нем чужеземца, такого же как Доктор или та девушка, путешествующая вместе с ним. «Неужели это и есть хозяин этих искусственных слуг?» В этот момент незнакомец, до того резко вертевший головой по сторонам, остановил взгляд на ней, и маркиза поняла: это он. Только у человека с таким демоническим взглядом хватит сил владеть и управлять этими чудовищами. - Для миня большее честь няконец встретиться за вами, дор-рогая мар-ркиза, - произнес он, в очередной раз подтверждая свою чужеземность. «И, пожалуй, невежество. И Доктор, и даже его спутница прекрасно владели языком», - подумала Ренет, вновь отмечая странное ощущение внутри, которому она по-прежнему не могла дать названия. Она перехватила взгляд Людовика – как ни странно, тот тоже не испытывал страха, хоть и явно был встревожен. Покачав головой – «еще рано», - она вновь посмотрела на незнакомца. - Кто вы? – спросила она, делая шаг ему навстречу. – И зачем вы вторглись в Версаль? - Она завершена, - ледяным, совершенно нечеловеческим голосом проговорила одна из кукол. Ренет вновь прислушалась к своим ощущениям и вновь почувствовала нечто странное. Например, вместо того, чтобы рассердиться или побледнеть от страха, она непроизвольно усмехнулась. - Вполне возможно. Но это не отвечает на мой вопрос. Незнакомец что-то прошипел, глядя на своего слугу, и сделал шаг к ней. Его глаза буквально сверкали. - Прошю пр-рощения, - «И до чего же мерзко он произносит «р». Мурашки по коже». – Мои имя Р-рене Поссэд. Я пр-рибыл сюдя для вами, дор-рогая маркиза. - Понимаю. Жаль вас огорчать, месье, но я останусь здесь. И вы тоже. За ее спиной раздался возглас Людовика: - Охрана! «Пожалуй, траты на перестройку залов все же стоили того», - подумала Ренет, глядя на то, как зеркальные панели, украшающие зал, поворачиваются, выпуская укрывавшихся там весь вечер солдат. Половина из них тут же выставили вперед мушкеты, другая половина приготовила мечи. Гости, прекрасно осознав свое положение, рванули к противоположному концу зала. Ренет осталась на месте. Людовик сейчас спокойно шел в ее сторону. Его буквально распирало от гордости: не начав сражения, он уже мысленно праздновал победу. «Мужчины», - в своих мыслях Ренет патетически вздыхала, но внешне старалась соответствовать своему коронованному любовнику. Впрочем, и на лице месье Поссэда проступила торжествующая ухмылка. - Очень великолепно, мар-ркиза! – он повернулся к своим слугам, внезапно перейдя на чистый французский. – Приведите ко мне маркизу. Остальных остановите. При необходимости убейте. Куклы подняли руки, словно фокусники доставая из рукавов округлые лезвия, которые тут же завращались. Шесть слуг-нелюдей начали наступление. «Может, стоит сдаться?» - подумала Ренет, удивляясь, как она по-прежнему остается такой спокойной. Она ведь и шага назад не сделала. - Стража, схватить этого человека, а его слуг уничтожить! – прокричал Людовик. Эхо его слов еще не успело утихнуть, а по залу прокатились звуки первых выстрелов. Потянуло порохом. Королевская гвардия знала свое дело: две куклы, шедшие впереди вмиг лишились своих масок – осколки фарфоровых изделий разлетелись по полу. - Боже праведный! – воскликнул Людовик. Его возгласу вторили крики из дальней части зала: вид полупустых голов, единственным содержимым которых были часовые шестерни, не слишком-то порадовал большинство дам. В зале все громче звучала совершенно непривычная для этого места песня – песня сражений и страха. На миг Ренет даже показалось, что в мелодию вплетается топот, словно кто-то бежит по коридорам дворца. - Продолжайте атаку! – спохватился Людовик, поняв, что стражники прекратили стрелять. - Не отступать! Защитите маркизу! - Ренет! – теперь он смотрел на нее. – Беги сюда! - Чего вы медлите?! – крикнул Рене своим куклам. – Убейте их и приведите маркизу! Женщина же в этот момент застыла на месте, судорожно пытаясь сделать выбор: «Если я укроюсь, смогут ли стражники отразить атаку? Если так, то оставшись или сдавшись ему, я лишь глупо пожертвую собой. Но если он все же победит? Умрут все во дворце. Франция, какой я ее создала, какой я ее люблю, умрет». В это мгновение визг вращающихся лезвий стал невыносимым. Двое слуг дернули руками, и лезвия сорвались с них, в мгновение обрубив руку одному из солдат, бросившемуся к Ренет. Когда полет лезвия закончился, крики стали невыносимы. - Адель, милая! Аделаида! Ренет склонила голову вперед и пошла навстречу слугам Рене: «Достаточно. Не для того я ждала эти двенадцать лет». - Ренет, стой! – воскликнул Людовик. - Замрите, болваны! – одновременно с ним прокричал Рене. Куклы послушно остановились, не прекратив, правда, вращение своего смертоносного оружия. Однако к визгу лезвий примешался еще один звук: шипение. Не успела Ренет найти его источник, как охранявшая выход из зала кукла начала обрастать белым налетом. Когда все, наконец, обернулись, она уже подкосилась и рухнула на пол, разбившись на части, позволяя всем увидеть того, кто ее уничтожил. - Вы?! – взвыл Рене, дернув руками так, словно затягивал веревку на шее висельника. - Ну, месье Поссэд, - произнес Доктор, покрутив в руках похожее на пистолет оружие, - вы сами приказали своим железякам замереть. Я лишь облегчаю им задачу. Шипение раздалось вновь, правда, немного левее. За второй разлетевшейся куклой стояла Роуз Тайлер. Ренет бросила на нее быстрый взгляд. Роуз тоже посмотрела на нее. Однако на лице девушки не было ни гнева, ни раздражения – только сосредоточенность и какое-то странное умиротворение. - Сдавайтесь, месье Поссэд. Отключите своих дроидов и оставьте маркизу и ее временную линию в покое. И тогда мы оставим в покое вас. А вот лицо Доктора светилось торжеством и азартом. Стоило ему бросить один ободряющий взгляд на Ренет, как она поняла, что и сама все это время испытывала те же чувства. «Кто бы мог подумать, что близость смерти может меня раззадорить. Это совсем не подобает истинной даме», - подумала она, ощущая, как колотится в груди сердце. На короткий миг она даже забыла о механических куклах и их хозяине. К сожалению, он умел напоминать о себе. - Вы слишком высоко себя ставите, - прошипел он и слегка качнул рукой, словно заводная игрушка, у которой не до конца раскрутилась пружина. Когда завод истек, сквозь зал вновь пронесся резкий свист. И что-то кольнуло. И только потом маркиза поняла, что руку пронзила острая боль, а вдоль локтя катятся темные струйки крови. - Ренет! Доктор навел оружие на одного из механических слуг, Роуз на другого. Одновременно стражники взяли на прицел их всех, и Рене в том числе. Еще два свистящих удара. Один из солдат рухнул на пол. Король тихо вскрикнул, схватившись за руку. - Людовик! – забыв о собственной ране, Ренет бросилась к нему. - Стоять! – рявкнул Рене под аккомпанемент из тихого клацанья – его слуги приготовили новые лезвия. Никто больше не шевелился. Никто не произносил ни слова. Песня закончилась, все звуки исчезли. Стало настолько тихо, что Ренет могла поклясться, что слышит треск пламени, исходившего от разгневанных взглядов Рене и Доктора. - Мои дроиды могут быть очень быстрыми, месье. И они прекрасно знают, что делать, - хозяин кукол больше не кричал; наслаждаясь своим хозяйским положением, он перешел на свистящий шепот. – Вы можете убить меня, вы можете покалечить их, можете в итоге даже уничтожить – с такими помощниками у вас это непременно получится. Но и она, и король умрут. - Вы же хотели заполучить ее для себя! Вы… Зачем вам убивать ее? Зачем вам убивать? - Затем, что у меня нет другого выбора. Что еще я могу? Отступить, сдаться, закончить жизнь с чипом в мозгу?! – каждое сказанное слово неуловимо изменяло хозяина кукол; сначала окаменели его ноги, упершись в пол, словно основание статуи, затем оледенели сжатые в кулаки руки. - Я в одном шаге от конца, каким бы он ни был. - Даже смерть? – спросил Доктор с дрожью. Рене кивнул, и его лицо отвердело, превратившись в маску. Стоя где-то в стороне, он теперь притягивал внимание всех – человеческий памятник безжалостным стремлениям. - Ну что ж, попробуй. Ренет была уверена, что эти слова скажет Доктор. Но тот лишь стоял, с трудом удерживая в руках оружие. Говорила же его спутница. Роуз Тайлер навела свой пистолет на хозяина кукол. - Думаешь, ты стреляешь быстрее них? – короткого взмаха руки было достаточно, чтобы один из слуг повернулся в сторону девушки и наставил на нее руку с готовым сорваться лезвием. - Роуз, не надо, - прошептал Доктор, и Ренет поразилась его тону: «Кто бы знал, что он способен говорить так нежно?» - Мы не можем отступить сейчас, - Роуз Тайлер, в отличие от хозяина кукол, говорила не как статуя – в ней чувствовала сила и чувственность жизни, порывы обычного человека. – Он тоже не оставил нам выбора. - Роуз, пожалуйста… - Вспомни, что он сделал с теми людьми! И с Микки! – теперь и у нее задрожали руки. – Ты же видишь: он и ее готов убить, и себя, лишь бы заполучить то, что хочет! «Вот оно!» - Ренет вновь ощутила торжествующую улыбку в уголках своих губ. Но ее финальную речь на первом же звуке оборвал очередной свистящий удар. - Р… Роуз? – прошептал Доктор, окончательно забыв о куклах, которых должен был держать на прицеле. Оружие выпало из рук девушки. Однако сама она стояла на месте. Только по щеке протянулась наливающаяся кровью полоска. - Сколько еще раз я должен заявлять о своих намерениях? – в голосе хозяина кукол послышалась усталость. Это стало последней каплей. Странное ощущение, переполнявшее Ренет, наконец, вырвалось наружу. Она рассмеялась. - Нисколько. Этого вполне достаточно. И прошу прощения за неуместный смех, - добавила она, надевая на себя маску серьезности, - должно быть, это от душевного расстройства. - Я пойду с вами, месье Поссэд. И сделаю все, что вы хотите, - в подтверждение своих намерений, она быстро зашагала в его сторону. - Я тебе не позволю! – обернувшись, Ренет увидела картину, которую не должна видеть ни одна женщина в мире: король, опрометью несущийся ей навстречу. Сердце пропустило удар. - Людовик, - прошептала она, склонив голову на бок, как ему нравилось, - пожалуйста, не делай этого. - Не указывай мне, что делать, - он встал возле нее. Однако путь не преградил. - У нас впереди война. А потом балы, где мы отпразднуем нашу победу. Твое внимание нужно там, а не здесь. - Ренет! – но она уже пошла дальше. С каждым шагом маска хозяина кукол становилась все ближе. И с каждым шагом Ренет эта маска становилась все более и более хрупкой. - Мне не близки ваши методы, месье Поссэд, - произнесла Ренет, став напротив него. – Но я не могу не признать в вас блестящего стратега. - Очень… Очень сильно благодар-рен, - произнес он еще более хрипло, чем обычно. Твердую маску прорезала трещина. - Ведите. Хозяин кукол кивнул и осторожно взял маркизу под руку. «Сопровождать дам он, конечно же, не умеет», - подумала она, идя рядом, замечая, как постепенно приходит в движение тело и лицо ее «похитителя». Еще немного, и он окончательно потеряет самообладание. Неудивительно, что из-за него она споткнулась и чуть не рухнула на пол. - Мадам, вы в порядке? Роуз Тайлер, стоявшая рядом, помогла ей подняться. - Да, - Ренет быстро встала на ноги; она даже не стала оправлять платье. – Просто немного устала. Когда она снова подала руку хозяину кукол, Роуз нахмурилась. Он же никак не отреагировал, просто продолжил путь. - Прости меня, - прошептал Доктор, когда они с ним поравнялись. Ренет покачала головой. Доктор помрачнел, став очень похожим на свою спутницу. - Может, отзовете своих слуг, месье Поссэд? Маркиза выполнила вашу просьбу. И мы больше не станем вам мешать. - Да. Верно. Чаунсей, Антоин, Гермайн, Жюльс, за мной. Уберите оружие. Больше никого не нужно ранить, - произнес Рене на выдохе. Черты его лица на миг стали совсем мягкими. Глядя на него в этот момент, Ренет даже вспомнила своего супруга в те дни, когда их только представили друг другу, и как он пытался поразить ее, доказывая самому себе, что станет ее мужем благодаря собственной неотразимости, а вовсе не желаниям своего дяди. Ренет ощутила нестерпимое желание снова рассмеяться. А оглядев странную процессию, сопровождавшую ее, и вовсе не удержалась от тихого смешка. «Мне… весело? Неужели?» - в этот вечер она не переставала удивляться самой себе. Когда бальный зал остался позади, и они двинулись вдоль галереи, веселье смешалось с азартом и нетерпением. Ренет знала, что должно произойти, и она ждала этого, предвкушая момент грандиозного финала. - И в каком же месте находится проход, месье? – спросила она, стремясь поторопить события. Рене только крепче стиснул ее руку. - Это все еще зеркало? – краем глаза она заметила округлившиеся от удивления глаза Доктора. От этого ей снова стало весело. - Д-дя, - наконец, прошептал Рене. – Это зер-ркэло. Вот это. Повернув голову, Ренет увидела свое отражение. «А я-то думала, что смогла скрыть улыбку, - подумала она. – Впрочем, сейчас это уже неважно». Тем временем Рене отпустил ее руку и отошел в сторону. Он что-то пробормотал, то и дело срываясь на хрип, и двое его слуг прошли сквозь зеркальную поверхность и растворились в ее глади. Другие двое все еще стояли по обе стороны от Доктора и Роуз Тайлер. - Надо же, выглядит как самое обыкновенное зеркало, - Ренет склонила голову набок и перехватила взгляд Рене. – Так странно, когда простые с виду вещи оказываются чем-то удивительным. Прямо как вы. Тот стоял молча, неотрывно следя за каждым ее движением. Что ж, ей не привыкать к подобному вниманию. - Знаете, все эти годы я жила в страхе, - немного помолчав, она сделала шаг ему навстречу. – Я боялась хозяина механических чудовищ. Боялась навеки остаться подчиненной ему, зависимой от него. А я ничего и никогда не боялась так сильно как стать действительно зависимой от мужчины. Еще несколько минут молчания. Никто не издал ни звука. Рене же еле сдерживался, неизвестно от чего: он сжимал и разжимал кулаки, то и дело кусая губы. Но его взгляд буквально впился в Ренет. «Отлично!» - подумала она, делая еще шаг. - И я стала злиться. Гнев переполняв меня, выжигал изнутри, а страх сковывал оставшийся пепел. К сегодняшнему вечеру от меня остались лишь крупицы. Делая следующий шаг, Ренет вдруг поняла, что больше не может отличить игру от правды. И, кажется, сейчас она действительно бросается в Рене, а заодно и в Доктора, откровениями – маленькими истинами, из которых сложена ее странная жизнь. - Но все изменилось, как только вы вошли в зал. Как только я вас увидела… О, это неописуемо! – «И именно поэтому я обращу каждую секунду этого в слова». – Из меня как будто вытащили стальные цепи! Я смотрела на вас, смотрела внутрь вас и понимала, что больше не гневаюсь. Потому что я больше не боюсь. Очередной шажок вперед. Рене тоже делает шаг и протягивает к ней руки. - Потому что я поняла, что все имеет свою причину. Что я спустя столько лет встретила того, кто видит этот мир с той же высоты, что и я. Чья душа так же удивительна, что и моя. Они оказались совсем рядом. Рене замер. Ренет подумала, что он может от волнения растеряться и отступить, но тут же отмела эту мысль. - Рене, я должна принадлежать вам. Она оказалась права: после недолгих колебаний он обхватил ее руками и притянул к себе. - Вы поняли меня… Вы, самая удивительная женщина на свете, поняли меня. И вы моя. Навеки. Рене так вдавливал ее в себя, как будто хотел поглотить прямо сейчас. Поэтому он, в отличие от стоявшего позади Доктора, не заметил ни ее широкой торжествующей улыбки, ни того, как она достала спрятанный пистолет. - Для вас – навеки. Не успел Рене понять, что в него выстрелили, как по его телу начала расползаться белая корка. Подавшись назад, Ренет подняла оружие выше, и лед покрыл и его лицо. «А вот и финал», - хоть она и отошла назад, но готова была поклясться, что почувствовала, как он умер. Даже превратившийся в статую, Рене все еще протягивал к ней руки.