отомсти за своих любимых.

Я вышла на улицу, и мои глаза сразу же устремились вверх. На небе не было ни единого облачка; оно представало перед моим взором идеально натянутым голубым полотном. Странно: мне всегда казалось, что абсолютно безоблачное небо — это всего лишь декорация, установленная кем-то свыше. Как будто для моего восприятия оно было неестественным. Лишь пышные облака заставляли прочувствовать реальность окружающего мира. Я опустила взгляд и теперь смотрела на голую землю, тут и там усыпанную огненно-красными и солнечно-жёлтыми листочками. В голове роем крутились надоедливые мысли. Я думала, что, выйдя из дома, мне легко удастся сразу же построить план дальнейших действий на этот день. Но вчерашняя встреча с Антоном перевернула всё с ног на голову. В кармане куртки завибрировал телефон. Поспешно вытащив его и нажав на нужную кнопку, я поднесла телефон к уху. — Внимательно тебя слушаю. Шастун быстро и чётко проговорил: — Встретимся сегодня на нашем месте, и я объясню тебе, что собираюсь делать с Громовыми, — он резко прервался и недовольно вздохнул. — Если, конечно, ты на моей стороне. Я закатила глаза. — Есть два типа людей: те, кто совершает плохие поступки, и те, кто их исправляет. Мы всегда с тобой были на одной стороне, и ты прекрасно это знаешь, Антош. Парень моментально выдал: — Уже шесть лет меня зовут Андриан. Буду рад, если ты будешь называть меня так не только при посторонних, но и когда мы наедине. — Ладно, договорились, Антош, — отозвалась я, восстанавливая в памяти давно убитые воспоминания. Не слушая, что он ответил, отключилась и кинула телефон в сумку. Закрыв глаза, я попыталась сосредоточиться, но перед глазами возникали сцены из далёкого, но от того не забытого прошлого.

▲▼▲▼▲▼▲▼▲

— Отныне это твоя комната, — произнесла милая светловолосая женщина средних лет. Я посматривала на неё снизу вверх убийственным взглядом, сидя на кровати с прохудившимся матрасом. — Тебе следует познакомиться и желательно подружиться с остальными, — тихо сказала она, кивнув в сторону трёх девочек примерно моего возраста, бурно обсуждающих что-то. В комнате стояло всего три койки, одна из которых была занята мной. Значит, одна из них живёт не с нами. Женщина ушла, а я достала блокнот, в котором делала кое-какие записи, но чаще всего рисовала. Это всегда меня успокаивало. Настроение было чертовски паршивым, и знакомиться с кем-либо не было ни малейшего желания. Разбирать вещи тоже не хотелось, ведь сделав это, я бы полностью осознала, что я сирота и у меня больше нет дома. Странно: мне не хотелось рыдать, когда я понимала, что следующие шесть лет проведу в детском доме. Слёзы не текли при мысли о том, что семья, которой по сути никогда и не было, разбилась окончательно. Внутри даже не ощущалась сверкающая пустота, напоминающая об отце, которого посадили. Он не виновен. Он не преступник. В комнату вошли ещё две девочки, судя по всему, подруги остальных трёх. Помещение наполнилось смехом, и общения, похоже, хватало всем; во всяком случае, меня никто не замечал. Тогда я принялась усердно чиркать ручкой в блокноте, делая вид, что поглощена этим занятием до умопомрачения. — Хей, новенькая! — похоже, я не такая незаметная, как хотелось бы. Девчушка с каштановыми вьющимися волосами и пронзительными оливковыми глазами смотрела на меня с неким презрением. — Назови свое имя, — потребовала она. Я громко произнесла: — Оксана. — Моё имя Кристина. «Мне плевать, как зовут тебя и всех остальных», — эти слова так и рвались наружу, но я решила пока не грубить соседкам. Всё-таки мне придётся пробыть здесь шесть лет, а ссора в первый же день знакомства не самый лучший вариант. Тем временем Кристина продолжила перечислять, поочерёдно пальчиком указывая на подружек: Катя, Юля, Даша, Лера и Наташа. — Очень приятно познакомиться, — буркнула я и снова уткнулась носом в блокнот. Надеюсь, она поймёт, что горящего желания общаться у меня нет. Но Крис не унималась: — Сколько тебе лет?  — Двенадцать. — Почему ты оказалась здесь? Такие вопросы уже начали переходить черту дозволенного. — Ты правда думаешь, что я хочу говорить об этом? Кристина бросила быстрый взгляд на девочек и демонстративно вздохнула. — Ну да ладно. Идём на ужин? Желудок моментально отозвался недовольным бурчанием. Тяжело вздохнув и на несколько секунд прикрыв глаза, я наконец удостоила их ответом. — Да, несомненно, идём. Войдя в просторную и светлую столовую, взяв еды, мы уселись за один стол. Мои будущие «подружки» неслышно переговаривались, изредка задавая мне вопросы, и поглощали еду. С одной стороны я должна была радоваться, что в первый же день мне удалось не остаться в одиночестве. Но с другой стороны внутри я твёрдо знала — это не моя компания. Осматривая всех сирот, которым не посчастливилось оказаться здесь, я вдруг заметила кое-что: все, абсолютно все сидели парами или группами, как мы. Лишь один мальчик, сидящий неподалёку от нас, в углу, за небольшим столиком, ужинал в гордом одиночестве. — А это кто? — спросила я, указав на него. — Он здесь около двух месяцев. Ни с кем не общается и ходит всегда один, мы даже имени его не знаем, — прошептала Катя. — Ещё говорят, у него родители погибли в автокатастрофе, а сам он каким-то чудом выжил, — продолжила Крис. Не говоря ни слова, я, взяв свой поднос с едой и напитком, встала из-за стола и направилась к единственному одиночке. Села напротив, разложила тарелки с подноса и уставилась на него. Мальчик имел густые пепельно-русые волосы и серые глаза, которые ассоциировались с грозовым облаком. Почему-то с ним мне хотелось подружиться, в отличии от девчонок. — Привет. Я Оксана, — представилась я. — А как зовут тебя? Мальчишка медлил с ответом, оценивая меня. Наконец он произнёс: — Я Андриан, — он протянул руку, и мы обменялись рукопожатиями. — Очень красивое и необычное имя. Никогда такого не слышала. — Давно ты здесь? Я тебя раньше не видел, — разглядывал он меня, не обращая внимания на комплимент. — С сегодняшнего дня это мой дом на ближайшие шесть лет. Лишь когда я произнесла это вслух, внутри что-то оборвалось. Меня начало потряхивать от осознания серьёзности свалившихся на голову бед. Чувствуя, что в глубине души всё начинает закипать от злости и негодования на вселенскую справедливость, я стала часто дышать, смотря в одну точку. В голове вертелась одновременно тысяча вопросов, но самым явным из них был «ну почему я?». — Хей, Окс, ты чего? — Андриан аккуратно дотронулся до моего предплечья, вмиг оказавшись не напротив, а рядом. — Успокойся, выпей воды. Подняв взгляд на него и закусив губу, я неосознанно дёрнула плечом. Кажется, он не на шутку испугался. Его слова, выдернувшие меня из пучины вопросов, на которые никто не мог дать ответ, немного привели в чувство. — Я относительно в порядке, всё хорошо. Мне нравится, как ты меня назвал. «Окс». Звучит круто. Мои руки тряслись, поэтому мне стоило огромного труда не пролить на себя воду. — Буду надеяться, что ты в норме, — он слегка улыбнулся и погладил меня по волосам. — Ведь кроме тебя никто даже не подумал подойти ко мне и познакомиться. — Кажется, это будет началом хорошей дружбы. Ещё никогда я не была так права в своих словах. Мы с Рином проводили вдвоём всё свободное время. Нам повезло — меня определили в один класс с ним, так что мы вместе ходили на занятия, а также частенько заглядывали в библиотеку и гуляли по близлежащим паркам. Андриан оказался отличным пареньком, ему удавалось справляться с грубыми проявлениями моего бурного характера. Я в свою очередь была первая, кому он открылся и поведал о трагедии, приключившейся в его семье. Он действительно был единственным уцелевшим в той страшной автокатастрофе. Естественно, я тоже поделилась с ним горем, рассказав о своём отце, которого нагло подставили. — У нас всё было более-менее хорошо, правда, постоянно не хватало денег. Папа изворачивался как мог, хватался за любую работёнку. Так как мама нас бросила, а другие родственники сразу же отвернулись, то отец всегда говорил со мной как со взрослой, не тешил иллюзиями вроде «ну вот сейчас найду работу получше, и сразу же запируем, заживём на полную». Мне были известны все недостатки нашей жизни. А потом один раз он вернулся домой и от него за версту несло., — я сделала паузу, подбирая нужное слово, — отчаянием что ли. Папа молчал весь вечер, но в конце концов усадил меня напротив и выложил всё как на духу. Оказалось, что он нечаянно узнал то, что ему не следовало бы знать, а потом решил воспользоваться случаем и использовал шантаж. «Прям как в моём любимом фильме», — усмехнулась я тогда. Отец горько улыбнулся и проронил: «Конец у меня будет такой же». — А что там было в конце? — прошептал Андриан. — Главного героя подставили. И арестовали. Но для меня главное знать, что мой папочка ни в чём не виноват. Он не совершал того, за что сидит. Рин всегда успокаивал меня, когда моя крепкая стойка внутри ломалась, и пытался как-то развеселить. Я точно знаю: если бы не он, у меня не получилось бы справиться с самой собой, перенести все невзгоды в одиночку. Прошло три месяца. Человек такое существо, что быстро привыкает к чему угодно, — привыкла и я. Практически не общаясь с соседками по комнате; терпя постоянные допросы Кристины, которая, слава Богу, жила на другом этаже; углубленно занимаясь уроками и гуляя с новым и единственным близким другом, девяносто дней пролетели в одно мгновение. Всё это время не случалось каких-либо интересных событий. Размеренная жизнь подростков-сирот текла, не предвещая ничего необычного. А потом получилось так, что наш дуэт лучших друзей превратился в трио. В одно прекрасное ноябрьское воскресенье мы с Рином, сидя в столовой за обедом, стали свидетелями весьма неприятной картины: высокого мальчика с взъерошенными волосами облили соком и закидали едой. Мы были крайне удивлены таким поведением старших ребят, сделавших это. Я пригляделась к бедняге, у которого вся футболка пропиталась нектаром. Наверняка очередной новенький, так как он ни разу не встречался мне в нашем не очень большом детском доме. — Нет, он не делал этого, его подставили! Вы придурки! — прокричал мальчик и выбежал из столовой под громкий смех толпы. Рин решил выяснить, в чём дело. — Какого хрена ты творишь, Рома? — Андриан не стал церемониться, а сразу перешёл к сути дела. Лишь несколько человек поддакнули ему. — Закройте рты, неудачники. Вы хотя бы знаете, кто это был? — Какой-то новенький. Ты сам здесь всего неделю, но мы отнеслись к тебе с уважением, — холодно произнесла я. Рома сузил глаза и упрямо сжал губы в тонкую линию. Его лицо побелело от злости. — Это Антоша, сын знаменитого предателя и ублюдка Андрея Шастуна. Переглянувшись с Рином, я недоумённо уставилась на Рому. — Что ты вообще несёшь? — Если ваших семей это не коснулось, то не надо лезть не в своё дело, понятно вам? Из-за его папаши разорилось огромное количество семей! Он опустошил свою компанию, подвёл партнёров! Клиенты его поганой фирмы, доверившие ему свои сбережения, разом потеряли всё, что имели, — сквозь зубы процедил Рома. Он перевёл дыхание и продолжил свою гневную тираду. — Можно сказать я два раза потерял семью. После смерти родителей меня усыновили влиятельные люди. Я жил просто прекрасно до тех пор, пока моя новая семья не стала сотрудничать с Шастуном. Они потеряли все! — парень сорвался на крик. — Я снова оказался в приюте! Повисла вязкая, как болото, тишина. Никто не смел её нарушать. Тогда Рома снова начал плеваться ядовитыми словами: — Подонок Шастун будет гнить в тюрьме, пока его единственный сынок будет «наслаждаться» жизнью здесь. Я попыталась воззвать к голосу разума, так как его нескончаемая злость меня напрягала: — Но при чём тут Антон? Даже если его отец виноват во всём, то глупо срываться на его сына. Мальчик ведь не виноват, что его папа так поступил. — Всем плевать, Оксана. Он будет расплачиваться за роковую ошибку его родителя. Толпа начала редеть. Кто-то решил доесть свой обед, кому-то сцена расправы испортила аппетит. Я отозвала Андриана в сторону и, посоветовавшись с ним, пошла искать бедного Антона. Мы решили разделиться, решив, что так будет быстрее. Мало ли кто ещё захочет заняться самосудом над мальчишкой. Обойдя почти всё здание, в итоге я нашла его в библиотеке, забившегося в угол между стеллажами. В читальном зале всегда было мрачно, так что он был практически незаметен. Антон просто смотрел перед собой, сжав кулаки. На скуле был виден синяк, который явно оставил тот, кто встретил его после Романа. Бедолагу ненавидят за проступки отца. Разве это справедливо? Ведь яростью всё равно ничего не исправить. Так зачем усложнять и так тяжёлую жизнь в детском доме драками и оскорблениями? Исправит ли ненависть положение семей, потерявших всё? Ответ очевиден. Так к чему эта агрессия на ни в чём не повинного мальчика? Совершенно не понимаю, да и вряд ли пойму. Глядя на Антона, я удивилась его стойкости. Он даже не плакал после всего, что ему сделали. Смелый мальчик держался и, несмотря ни на что, вставал на защиту своего отца. Присев на корточки рядом с ним, я попыталась завязать разговор. — Кхм, — я тактично привлекла его внимание, стараясь не напугать. — Привет, я Окс. А ты Антон, верно? Шастун даже не взглянул на меня. Он молча сидел и прожигал взглядом соседний стеллаж. — Если ты продолжишь туда так смотреть, клянусь, от этого места ничего не останется. Острый взгляд зелёных бархатных глаз устремился на меня. С недовольным лицом он сказал: — Ты вообще кто такая? Мой отец и твою семью разрушил? Антон сжал челюсти и вдруг резко перевёл взгляд куда-то поверх моей головы. Обернувшись, я увидела Андриана. — Если хотите оскорбить меня или ударить, становитесь в очередь, — он махнул рукой. Злой усталости в его голосе не убавилось. — Вас слишком много, а с меня хватит на сегодня. Приходите завтра. На мгновение он прикрыл глаза и прислонился затылком к стеллажу. Что-то милое было в этом жесте, и моя душа наполнилась теплотой. — Но знаете что? В чём бы вы не обвинили меня или папу, знайте: он невиновен. Его подставили. Мой отец хороший человек, и вы хоть убейте не переубедите меня в этом. Я встала и устремила взор на Рина. Он пожал плечами. Нужно действовать. — Нет, Антош. Мы ничего не знаем о тебе и твоей семье, но если ты говоришь, что он честный и хороший человек, то мы верим, правда. Инцидент с Ромкой и несправедливость его поступка по отношению к тебе заставили нас хорошенько потрудиться, прежде чем найти тебя раньше его друзей. Мы просто хотели помочь. Антон удивлённо посмотрел на нас, приподняв одну бровь. — Как я могу доверять вам? Вдруг вы заодно с ними. Неожиданно Андриан подал голос, рукой оттеснив меня назад. — Ты не обязан нам доверять, но мы правда хотим подружиться. Вот, держи, — мой заботливый друг протянул мальчику свою любимую фиолетовую футболку с рисунком паутины, — твою тебе лучше снять. Шастун недоумённо ощупывал ткань, словно пытаясь выискать что-то опасное. — Серьёзно, мы на твоей стороне. Один ты здесь с таким отношением к себе не справишься, — Рин положил руку на плечо Антона и, заглянув в его глаза, коротко кивнул, подтверждая правдивость своих слов. Наконец оборона Тоши дала трещину. — Хорошо. Ладно. Вам двоим я хочу доверять.

▲▼▲▼▲▼▲▼▲

Мы договорились встретиться в тихом, безлюдном кафе, чтобы спокойно обсудить дальнейший план действий. — Так, Антош, значит, ты уже начал знакомство с семейкой Громовых? — Окс, я же просил не называть меня так, — нахмурившись, произнёс Шастун. — Ладно, прости, — я виновато склонила голову. — Что ж, Антонио, посвяти меня в свой план. Он улыбнулся и покачал головой. — Ты невыносима, Фролова. — Знаю, за это ты меня и любишь. Друг лишь на мгновение озарил меня широкой улыбкой, а затем сразу же переключился в режим «серьёзность». — Я не буду рассказывать тебе все подробности, так как это будет слишком долго. Если вкратце, то да, я уже начал действовать. На выставке я познакомился с Громовыми и теперь сближаюсь с алмазом их семьи — Ирочкой. Она, кстати, довольно милая и совсем не такая, как её родители. — Надеюсь, ты будешь осторожен, Рин, — я сделала акцент на его имени, — и не влюбишься серьёзно в эту девчонку. Может быть, пока ты не узнал её достаточно хорошо, поэтому она и кажется тебе милой. Но не забывай: она — Громова. Жди подставы. Шастун ухмыльнулся. — Нет уж, Окс, этого не произойдёт. Даже если я влюблюсь, то всё равно не отступлюсь от своей цели. Слишком долго я этого ждал. Да я готовился и прорабатывал свой план шесть лет! Никто и ничто меня не остановит. Если кто-то будет стоять у меня на пути, то земля ему пуховик. Антон отпил кофе и уставился в окно. Я обдумывала его слова. — А после того, как ты вольёшься в их семью, что будешь делать? — Для начала мне нужно попасть к ним, а потом уже обсуждать, что и как делать дальше. — Я могу тебе как-то помочь на этом этапе твоей мести? — спросила я, очень надеясь, что он, как и раньше, нуждается во мне. Но он меня наполовину разочаровал: — Пока нет, Окс. Ты лучше почаще приходи ко мне, а то я с ними с ума сойду. Парень взял меня за руку и переплёл наши пальцы. Мы просто сидели, глядя друг на друга, и улыбались. Как же я всё-таки скучала по этому дурачине. — Хорошо, как скажешь. Буду почаще вытаскивать тебя из дома, а то как отшельник был последние несколько лет. — Но я хорошо потрудился! — запротестовал Шастун. — Ты даже не представляешь, сколько знаний я получил и сколько полезных в моём деле навыков приобрёл. — Какие в твоём деле могу быть полезные навыки? — удивилась я. — Что именно ты имеешь в виду? Антон таинственно улыбнулся. — Каратэ, владение оружием, в том числе холодным, и многие другие «плюшки». Я рассмеялась в голос. — Только такой закалённый человек вроде тебя может называть убийственные умения «плюшками». Неожиданно для меня Шастун сник. Он выглядел очень расстроенным сейчас. — Я что-то не так сказала? — осторожно спросила я. — Нет, всё в порядке, Окс, просто… Я уверен в себе и в своей цели, поверь. Однако иногда всё же червяки сомнения пожирают мой разум. — Ты сомневаешься, что сможешь это сделать? В глубине души мне так хотелось, чтобы он остался тем солнечным ребёнком, которым был в детстве. Я знала, что он не жестокий и не способен на откровенно грязные поступки. Но по мере следующего разговора становилось понятно: мой светлый друг уже давно вырос, а его душа омрачилась и потемнела. — Я ни капельки не сомневаюсь в том, что буду делать. Мне страшно, что всё может пойти не так, как я планировал. Слушай, Оксана, — он схватил меня за руку, будто ища поддержки, и вплотную приблизился к моему лицу, — я шесть грёбаных лет ждал этого момента. Я собирал по кусочкам информацию, следил за ними, пробирался в их дом под видом разных людей, на посещаемых ими мероприятиях работал официантом, крутился вокруг да около, подслушивал разговоры, впитывал каждую нужную и ненужную частицу. Я всегда был на расстоянии вытянутой руки от них, а они даже не замечали этого. Антон резко замолчал и отстранился от меня. Теперь он выглядел таким чужим и далёким. — Как именно ты планируешь свою месть? — решилась спросить я. — Прошу, расскажи. У тебя наверняка есть в голове какие-то мысли насчёт этого. Не отнекивайся, говоря «сначала необходимо влиться в семью». Поделись со мной, Андриан. Он вздрогнул, услышав это имя. На его лице отразился спектр самых разнообразных эмоций, среди которых ярче всего была боль. Шастун не спешил отвечать, но и мне не хотелось его торопить. Пусть выложит всё, когда почувствует, что готов. К счастью для меня, этот момент настал спустя всего двадцать минут обоюдного молчания. — Я собираюсь мстить не только Громовым. Им достанется больше всего, естественно, но ведь есть и другие люди, которые помогли потопить отца. Я следил за всеми, кто имеет отношение к подставе, и основательно подготовился, так как у меня было достаточно много времени для того, чтобы придумать идеальный план действий и продумать все до мельчайших деталей, — Антон зловеще улыбнулся, — я на десять шагов впереди остальных. — По мне мурашки гурьбой пробежали от твоей жуткой улыбки. Хорошо хоть, что ты со злости не стал стрелять во всех подряд. — Я не верю в оружие, — он откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди. — Но ты им прекрасно владеешь, — пришлось напомнить мне. — Да, но это на крайний случай. Как я тебе уже говорил, я боюсь, что всё может пойти не так, как я планировал. Ведь успех всего проекта не зависит от меня на сто процентов. Здесь имеет место быть дело случая. Что-то может пойти не так и обернуться против меня. Как раз для такого мне и нужны приобретённые за долгие годы навыки. Мне захотелось закрыть глаза и отстраниться от всего этого; я так волновалась за безопасность Антоши, за то, что он навредит только себе самому. Сражаться с такой мощной семьёй, как Громовы, очень сложно и опасно. Но не имеет смысла доказывать это Шастуну. Потому что он и так в курсе. — С чего думаешь начать? — Ты, может, удивишься, но начну я не с Громовых. Их я оставлю на дес-е-ерт, — мечтательно протянул Антон, откинувшись на спинку стула. — А кто первый в очереди? — Когда я пущу в ход отложенные в угол до лучшего времени доказательства, ты сама поймёшь. Я аккуратно дотронулась до ладони друга и начала выводить незамысловатые узоры на ней. — Будь осторожен, ладно? Мне так страшно за тебя. Я не вынесу, если с тобой что-то случится. Если что-то будет угрожать тебе, лучше… «Откажись от своей затеи», — хотела сказать я, но он, наверняка угадав мои мысли, резко перебил: — Игра началась уже давно, и её не остановить. Все будут играть по моим правилам и все поплатятся.