Не хочу быть принцессой

Утро было мрачным. Не в смысле погоды – здесь все как раз было отлично, светило солнышко, за окном во всю глотку орали ранние пташки, вовсю цвели и пахли садовые ромашки, или что там вместо них – темно и грустно было на душе у Савелия Никитина, бывшего солдата, суворого «коммандос», а теперь хрен кого пойми.Впервые за эти дни он сознательно проигнорировал завтрак, который ему как обычно принесла уставившаяся в пол тетка. Даже голову не повернул, когда та охнула, увидев, как он валяется на дорогущем покрывале в грязной обуви. Вчера Савва завалился в кровать, не потрудившись не то что раздеться, даже разуться не соизволил. Со злорадным удовольствием он наблюдал как появившийся на смену тетке в переднике, мужчина,вероятно тот самый у-Нари Демид, именем которого пугала вчерашних греховодников тетка Томи,разглядывает жирные комья земли на покрывале. Куски грязи вперемешку с пучками травы и щепками образовывали красочные потеки, что вели от кровати в сад, выдавая вчерашние времяпровождения Савелия как парашют, волочащийся позади шпиона. У-нари Демид внимательно оглядел Савелия, после встряхнулся, словно гончая псина и подобно ей же потрусил в сад. Стоило, наверное, ожидать наказания за вчерашнюю прогулку и за демонстративную порчу имущества, но это волновало мало. Даже не так, он с нетерпением ждал хоть чего-то, может ругани, каких-то упреков, даже физическое насилие не очень пугало, хотя его теперешнего соплей перешибить можно. Но, бурлившая пузырьками от шампанского злость в крови, требовала выброса адреналина. Но не срослось. Ему даже пальцем не погрозили. Вернувшийся после осмотра сада у-нари Демид отлучился на некоторое время, после чего вернулся с набором инструментов с помощью которых заблокировал выход в сад. Затем, даже не взглянув в сторону Савелия, удалился запирая дверь на надежный замок.Вот тут Северин и не выдержал. Когда схлынула волна накатившейся ярости то оказалось, что обстановка не очень пострадала. Силенок раскидать подушки и простыни по полу, украсив все это сверху шмотками из шкафа хватило, а больше – нетушки. Отдышавшись, схватил уцелевший в схватке графин с водой тут же ополовинив. Хорошо, что есть все также не хотелось, потому как ярко-оранжевая каша теперь затейливо украшала разводами потолок, которые уже начали собираться в месте и падать на пол жирными маслянистыми каплями.Одна из таких, холодная, противная капнула прямо за шиворот. Пришлось убираться в дальний угол, прихватив пока незапачканное одеяло с подушкой – тарелку он метнул уж очень удачно, или неудачно – с какой стороны посмотреть. Тарелка впечаталась в потолок аккурат над кроватью, но площадь поражения оказалась на удивление большой.Ночевать придется в углу около шкафа, хотя…Дно у шкафа было широким, рюши и кружева в больших количествах, то есть сваленные в большую кучу оказались довольно мягкими. Сейчас, после хорошего сеанса релаксации, то бишь пинания всего, что под руку или ногу попадется стало полегче. Правда коса мешалась, но решить эту проблему кардинально не мог, пришлось пока что завязать ее узлом.Савва всегда считал бритый череп вершиной парикмахерского искусства, оставалось лишь добраться до подходящего инструмента.После того, как он уютно умостился накатила дремота, таща за собой крепкий сон. Последней осознанной мыслью было, что нужно обязательно что-то решать с истерическими припадками, бесится, как озабоченный малолетка, которому очень хочется, а не дают. Будили его слишком деликатно, легкие касания Савва в серьез не принимал и продолжал дрыхнуть дальше. Но, когда на него полилась струйкой холодная водичка то аж до потолка подпрыгнул, вернее верха шкафа. Вот хорошо, что Савелий решил держать себя в руках, а то пришлось сейчас бы их распускать, когда у-Нари Димитрий со стаканом в руке отошел в сторону, видимо посчитав миссию по поднятию молодого господина выполненной, давая пройти двум крепким теткам в передниках, что начали в две руки начали снимать с него одежду.Оставалось надеяться, что раздевают его не для оргии, к которой он не был морально готов, ни тем более для какого-нибудь жуткого обряда с человеческим жертвоприношением, для которого не будет готов никогда. Но обошлось. Тетки, под надзором у-Нари Демида,подхватили под руки и поволокли к ванне, стоящей посреди комнаты на черных чугунных лапах, после чего окунули с головой в воду. Утопить не утопили, но стали творить ужасные вещи. Сначала мазали синей дрянью, потом мыли цветочным мылом. В парфюмных запахах Савва, как настоящий мужик, ничего не смыслил – но тут и большого ума не надо – воняет, как от бордельной шлюхи.Ему полировали пятки и подпиливали ногти, полоскали в разных водах как белье в полынье. Даже не заорать – по лицу размазали глинистую пакость, намертво залепив рот и глаза. Щипало везде, чесалось в местах, о которых и думать стыдно. Северин был измучен, голова кружилась и потому не уследил момент, когда тетки перестали его натирать, чесать и чистить. В себя пришел уже на кровати, одетый в ночнушку, с заплетенной косой и тарелкой фруктов в руках. Обалдевшим взглядом оглядел комнату: бардака не было, потолок сверкал чистотой, ванну убрали, а на кресле возле кровати сидел у-Нари Демидс книгой в руках. Заметив, что внимание Саввы обращено на него последний прокашлялся и открыв книгу начал читать вслух: «Когда распахнулись грани миров, и светлые боги в сопровождение людской свиты впервые вступили в этот мир то увидели дивное, жуткое зрелище.Темная земля, по которой текли реки расплавленного огня, по покрытой пеплом тверди змеились трещины из которых клубился серый дыми бегали дивные твари. Они были черны как ночь лишь их глаза, белесые, без зрачка ярким пятном выступали на теле. Твари купались в огненных реках и после чего принимались бегать по каменных полях друг за дружкой. Каким бы не был этот новый мир неуютным – для cветлых богов не имело значения. Они выживут и в пустоте звездного пространства, но их слуги – все они были людьми. Тяжёлый воздух обжигал им легкие, на каменной почве, что служила домом темным тварям не росли злаки и травы, а огненные реки высушивали необходимую для них влагу. Люди начали сильно болеть, некоторые уже казалось доживают последние дни, потому многие стали молить богов о милости – уйти из этого сумрачного, страшного места. Задумались cветлые боги – предыдущая дверь в этот мир захлопнулась, а в следующая – пока не открылась и ждать даже по меркам богов будет долго, хотя им самим ни пища ни кров не нужны – развеются ветром в небе, упадут каплями дождя в глубь земли, пробегутся вместе с огнем по жилам и трещинкам. Можно еще чудовищ невиданных доселе взнуздать, забавляться с их детенышами, вырастить из них себе новых слуг. Но пожалели они своих верных спутников и решили помочь, потому заколдовали собственное дыхание. После свершилось диво. Каждый выдох, что срывался с губ превращался в серебристый туман. Где проплывал тот туман, там остывали реки огня, рассеивался ядовитый дым и воздух наполнялся ароматом дождя и трав. Небо из мрачного, темно-багрового перетекло в сверкающий, ясно-голубой цвет. Темные твари зарычав убрались в подземные пещеры. Мир наполнился светом и весельем.» Тут у-Нари Демид остановился и снова уставился на Савву. Тот в ответ уставился на него. Если б была возможность, то сказать можно было много разных слов, в основном матерных. Но если от почесалок-умывалок не отбрыкивался, то чего от сказки на ночь отказываться, спрашивается? Хотя, может и не сказки. Явно дядька не от балды историю выбрал, а с дальним прицелом. Пришлось демонстрировать полное внимание преданно уставившись на у-Нари Демида. Довольно кивнув, тот продолжил: «Много лет люди жили в согласии и мире,не ведая ни одной неизлечимой напасти, пока не открылись новые Двери и не стал доступен путь в иной мир. Светлые боги призвали своих верных слуг из числа людей. Желающих было очень много, ведь за многие века беззаботной жизни люди заселили многие и многие земли. Люди также опасались, что с уходом светлых богов из этого мира не будет больше божественного дыхания, дарящего плодородие и процветание. Но волнения оказались напрасными, ведь боги всегда читают в сердцах людей и видят их настоящие тревоги, желания. Для путешествия за Дверь они выбрали тех, у кого был любопытный ум и непоседливый характер, для того что б страхи остававшихся не сбылись – наделили обладавших храбрых сердцем, ясным разумом и справедливой душой наполнять мир дыханием жизни, что б те помогали людям. А когда придет время – передали свой дар достойным. Но когда затворилась Дверь, и светлые боги ушли если не на всегда, то очень и очень надолго, стали вершиться плохие дела. Не сразу конечно, но, когда некоторые увидели с каким почетом и уважением относятся к обладающим силой божественного дыхания, то черная злоба прокралась в их души. Мнилось им, что они несправедливо обделены. Хотелось и себе могущества и власти. Прошли годы, а людская зависть и злоба лишь множилась и крепла. Нашлись и отступники среди избранных богами, не хотели они работать на благо мира, множить урожаи, призывать дожди, лечить заболевших безвозмездно. Они пользовались своим положением, умножая свои богатства на людском горе и бедах. И постепенно утрачивали добрые качества, за которые были наделены силой, а вместе с ними и утрачивали способность вызывать божественное дыхание. Спустя некоторое время нечестивцы объединились и решили совершить невиданное доселе зло, призвав на помощь из-за серой завесы. Одни, что б обрести могущество, другие – что б вернуть утраченное. Принесли кровавые жертвы, провели ритуалы и призвали демонов из иных миров. Демоны с радостью откликнулись на зов, вселились в тела призывающих и, осквернив людей своим присутствием начали толкать их на ужасные дела. Одержимые убивали собственных родных, друзей, снова и снова проводили темные ритуалы, множа ряды своих сторонников, отказывались подчинятся установленным законам и нравам, стремясь насадить нашёптанные демонами. И одного дня развязали войну, чтоб установить один, только им ведомый порядок. Служители светлых богов со сторонниками терпели поражение за поражением. Напрасно те взывали к ушедшим богам, те или не слышали или не посчитали нужным откликнутся на зов. Много кто из сражавшихся отчаивался и складывал оружие, уповая на милость новых победителей, не веря в благополучный исход правого, но от этого не менее безнадежного дела. Но малодушные оказались не правыми, молитвы были не напрасными. Случилось это в последний день осени, когда собрались командиры последних отрядов, противостоящих Одержимым, для совещания. Предстояло время решающей битвы – или удастся преломить ход событий, вырвав победу хитроумным планом, или же – что было более вероятно – проиграть и умереть. Совещание шло ни шатко, ни валко. Гениальный план сражения все не вырисовывался, бормотания стоявших в углу служителей уже не вызывало надежды, а лишь одно раздражение. Командиры отрядов избегали смотреть друг-другу в глаза, ибо слова «завтра будет последняя битва» нужно было произнести, а никто не решался. Не из трусости, нет. Все они были храбры и готовы умереть не колеблясь, но почему-то страшились произнести те слова, которые лишали последней надежды. И тут явились ОНИ. Не было ни вспышки молнии, ни порыва ветра; ни вздох, ни шорох не предупредили о их появлении. Миг, когда они соткались, словно из воздуха, был короче удара сердца. Явились из ниоткуда, в темных мантиях на которых змеилась вязь зачервленных узоров, заставив воинов схватиться за оружие. Но пришлые вскинули руки в знаке мира и попросили выслушать их. Удивленные командиры отложили оружие и ответили согласием.Оказалось, не зря молились служители светлым богам, вопрошая о помощи. Она пришла, хотя и выглядела очень и очень странно, прятала обличье в капюшонах. Также хотела вознаграждения. Нет, не деньгами. Признанием. В далекие дни, когда светлые боги появились в этом мире, там уже были свои духи земли и огня. Они были очень слабы, и пришлые могли развеять их одним движением руки, но не стали. Помогли обосноваться в темных пещерах, куда те ушли вслед за первыми обитателями земной тверди и помогали, не давая угаснуть подземному огню. Там, в темноте пещер до сих пор жили странные твари, любившие купаться в огненных реках и откладывали яйца в теплых, присыпанных пеплом выемках, выращивая детёнышей. Светлые пообещали духам тьмы и огня, что когда сами уйдут из этого мира, то те смогут занять их место, помогая и оберегая вместо них людей. А люди, своей верой и служением будут поддерживать подземный огонь. Долгое время, после исхода светлых богов, обитатели глубоких пещер не представляли, как выразить свою помощь и справедливо опасались, что люди могут неправильно их понять, и что уже совсем худо будет - завалить входы-выходы в их жилища. Но теперь и люди, и темные боги этого мира могут быть полезными друг-другу. Сначала люди не поверили, опасаясь происков пришлых демонов, но в их защиту дружно выступили служители светлых богов, не сомневающееся, что пришла помощь. Они убедили приняли помощь темных, и не ошиблись. Следующее утро принесло не неизбежное поражение, а победу. Одержимые не могли противиться ритуалу темных богов, коим из их тела изгонялись пришлые демоны, а сами тут же падали замертво. Увидав гибель своих предводителей, солдаты вражеской начали разбегаться, сдаваться в плен и за короткий месяц война была окончена. После победы люди начали чтить Темных Богов наравне со Светлыми, ведь те тоже часть нашей жизни. За светлым днем прихода младенца в этот мир неизбежно следует и темный день ухода за серую грань смерти, любви противостоит разлука, а смеху радости – слезы горя. Несущие дыхание Светлых Богов разделили храмы с избранными служителями Темных Богов, и, хотя былое благоденствие не вернулось, но всяко стало лучше прежних времен. Темные служители приняли на себя часть обязанностей светлых, чем облегчили бремя последних. Также все служители, и светлые и темные ревностно следят за соблюдением законов этого мира – главный из которых – не нарушать равновесие, призывая сюда духов, демонов из чужих миров. Наказание за такое преступление – смерть и только от вины подозреваемого зависит, насколько та будет мучительной.» «Значит, не сказки. Угрозы» - обрадовался Савва, когда, прочитав последние слова, у-Нари Дамир захлопнул книгу, и сложив руки, начал буравить его взглядом. Угрозы Севелий конечно не любил, но этот язык был очень точен и понятен для него. Выходит, этот пиклюк Северин начертил знаки на полу в надежде призвать зачем-то аналог местного Вия, но сюрприз-сюрприз: вместо него пришел Савелий. Почему и как, Савву не волновало. Он вообще мало переживал об вещах, которых не понимал. О физике, например, или почему металлические вещи летают и не падают (самолеты), плавают и не тонут (корабли) или как можно запихать мозг одного человека в другого (его случай). Пусть об этом у других голова болит. Ему и без этого, о чем подумать найдется. Вот, например, о том, что он у своего братца теперь под подозрением ходит. Не зря, не зря к нему этого дядьку приставили, голоса лишили. Подозревают значит, что демон в Северина вселился. Но из родственных чувств не спешат сдавать его на руки местной инквизиции. За что конечно благодарность и уважение, но осторожность не помешает. А то жизнь опять окончиться, лишь успев начаться. Вот так, с беспокойными мыслями, с сидящим в кресле возле кровати соглядатаем оставил наш герой тревожный день позади, что б с новой надеждой встретить день завтрашний. «- Зараза, как же свербит, и главное в таком месте, что и не почешешь в приличном обществе – подумал Савелий и перевернувшись попой вверх, заснул.