Кто запал на Мерлина?

Минуло уже три года с тех пор, как запрет на магию был снят. Храбрые благородные рыцари Камелота тренировались неподалеку от замка. По настоянию Мерлина они учились сражаться в том числе и против магии, поэтому, как повелось, сэра Мордреда окружали сэр Гвейн, сэр Персиваль и сэр Элиан. Три рыцаря отражали мечами его магические атаки. Артур стоял неподалеку, наблюдал за своими людьми и поправлял их позиции. Однако, заметив кое-кого издали, король мгновенно побледнел. Быстро выхватив свой меч в попытке казаться занятым, Его Величество проорал боевой клич и кинулся в драку с кем-то из рыцарей. Опасения короля не были напрасными: вдали тренировочного полигона, подобно бушующему шторму, прокладывал себе путь разъяренный придворный маг. Обычно Мерлин сохранял спокойствие, поэтому испепеляющий взгляд в стиле "твое тело рассыпется прахом, и земля, где будут покоиться эти жалкие останки, никогда не зацветет снова" предназначался одному лишь Артуру. Другие жители Альбиона получали от придворного мага только хорошее и души не чаяли в этом "милом скромняге". Дети выбегали из домов с радостными криками: "Мерлин! Мерлин! Покажи нам фокус!", птицы начинали петь песни и вплетали в его волосы цветы, а женщины и мужчины жеманно улыбались и теряли сознание. Подарков от поклонников и поклонниц Мерлин получал даже больше, чем Артур. Его Величество тем временем во всеуслышание заявлял, что на самом деле все обстоит не так, что это просто ошибка или обман, однако его никто не слушал, считая завистником, и все продолжали расстилаться перед Мерлином. Поэтому, пока длинные стройные ноги Мерлина решительно пересекали коридоры замка, все кидались прочь с его пути, гадая, что же могло так сильно разозлить их неповторимого и обожаемого мага. Особо зоркие персоны замечали, как несущийся мимо них Мерлин до побелевших костяшек сжимает в руке кусок пергамента. Надо сказать, несмотря на проведенное в деревне детство, кожа придворного мага и без того отличалась безупречной белизной. Обожатели Мерлина называли эту "неземную бледность" даром, который преподнесла ему богиня Луны. Она послала волшебнику в качестве стражей нескольких лебедей, чтобы те выклевывали глаза любому, кто посмеет обидеть ее возлюбленного. Услышав эту "легенду", Артур от хохота свалился на пол, а Мерлин обреченно закрыл ладонями лицо. Еще больше масла в огонь подливала любовь мага к дракону Айсузе и единорогу Мадильяне из леса Гедрефа. Добравшись до тренировочного полигона, Мерлин опасно сузил глаза и жестом заставил тренирующихся рыцарей застыть. С помощью магии он притянул их к себе, словно тряпичных кукол, выстроив всех в одну шеренгу. Мерлин окинул рыцарей внимательным взглядом, отчего некоторые новенькие нервно заерзали пальцами в сапогах. Гвейн и Мордред смотрели на Мерлина с интересом и любопытством. Наконец, Мерлин нарушил гнетущую тишину и холодно произнес: - Я знаю, что на это вас подговорил Артур. Признавайтесь. Кто написал мне любовное письмо? Все в замешательстве смотрели на мага. Считая это частью сговора, Мерлин яростно сверкнул глазами и потряс зажатым в руке пергаментом. Тяжело вздохнув, он продолжил: - Это из-за той блестящей голубой мантии, которую Артур заставил меня надеть на прошлый праздник? Поскольку никто не ответил, Мерлин с нажимом переспросил: - Ну так что? Все из-за мантии? Но с тех пор прошло уже больше недели. И я сотню раз повторял вам, что это Артур заставил меня надеть ее. У меня не было выбора. Так что забудьте! - Мерлин, друг, о чем ты? - подал голос Гвейн и, поняв, что чары больше не сдерживают рыцарей, подошел к волшебнику ближе. Он положил руку Мерлину на плечо, и тот со вздохом пояснил: - Я получил дурацкое любовное письмо. И оно написано таким ужасным слогом, что его в шутку мог прислать только кто-то из вас. Мерлин бросил на рыцарей взгляд, и те, вздрогнув, потупились. - Это были вы, сэр Кей? Артур подговорил вас, верно? А ведь вы знаете, что он настоящая задница, поэтому не стоит слепо ему подчиняться. Сволочь! Да если б не я, его бы так расперло от гордыни, что он оторвался бы от земли и улетел в небо! Сэр Кей прятал взгляд и водил по траве носком ботинка. Мерлин тем временем напустился на Элиана: - Или это Гвен у нас решила пошутить? Намекнуть, что мне давно пора завести пару? Затем, яростно сверкнув глазами, Мерлин накинулся на Ланселота: - А может это был ты, Ланс?! Вы с Гвен вместе придумывали план? От вашей парочки я ожидал большего! Пока Мерлин обходил трепетавших рыцарей, Гвейн неожиданно выхватил у него пергамент. Читая письмо про себя, рыцарь еле сдерживал смех, а потом голосом барда торжественно продекламировал: - "О Эмри́с, о Эмри́с, За прекрасно-синие глаза назовем тебя ирис. О Мерли́н, о Мерли́н, Сердце томится до самых глубин. О придворный маг, о придворный маг, Хочу ласкать тебя там, где мра..." - ЗАТКНИСЬ, Гвейн! - не выдержал Мерлин. Волшебник покраснел до корней волос, что ему совсем не шло, хотя поклонники, конечно, тут же сказали бы что-то вроде: "Просто нашего Мерлина одарила благословением Помидорная богиня" или прочую чепуху в этом духе. От смеха Гвейна согнуло пополам, и Мерлину ничего не стоило вернуть себе пергамент. Он снова окинул рыцарей убийственным взглядом, чтобы те умолкли, но чары, похоже, окончательно потеряли силу, и никто не обращал на придворного мага никакого внимания. Обхватив себя за бока, Гвейн наконец отдышался и процитировал: - "Эмрис, позволь прикасаться к тебе. Я мечтал слиться с твоей магией с нашей первой встречи". Артур взвыл и с хохотом забил кулаком по земле. Остальные рыцари находились примерно в том же положении, и мрачный Мерлин, смяв в руке пергамент, яростно зашагал прочь. По дороге к замку он наблюдал, как люди кидаются от него врассыпную, и вздохнул, надеясь, что сегодняшний кошмар на этом закончится.