Не нужно вина, ты пьяна мной

POV Влада Смирнова — Юху! Привет, страна! Я проснулась! — ору, распахивая шторы и открывая окно. — Боже, наконец-то наступило воскресенье. Теперь-то я... Сука, телефонный звонок мне всё испортил. — Влада, тут ко мне письмо прилетело, — слышу голос Саши и тут же отвечаю. — Если свободна сейчас, приходи ко мне вместе с ним. Заодно позавтракаешь. — Она радостно мычит в трубку что-то нечленораздельное. — Бля, даже десяти минут не прошло, — открыв дверь, смотрю на свою подругу, скрестив руки на груди. — Владка, еда есть?! — заходит и чувствует себя как дома. — Ну, колбаса вроде да, — задумчиво прохожу на кухню и открываю холодильник. — Да, есть ещё и сыр. — А кофе? — блять, когда она успела оказаться у плиты?! — Определённо. Специально для тебя хранила. — Подхожу к ней лениво. Сашка быстро зажгла газ и начала хозяйничать. Я зря подошла, думала, помогу чем. Развернулась и удалилась в комнату, чтобы не мешать ей. Пусть приготовит себе, и мне заодно. — В моей сумочке лежит письмо. Иди, возьми, — слышу с кухни, уже сидя на диване за тв. Пришлось поднять задницу и посмотреть, что там у неё... Бля! — Саша, ты совсем долбанутая?! Как в твоей «сумочке» смогло поместиться столько всяких... аксессуаров?! — А что? Письмо лежит не на дне же. Сразу видно, как открываешь, — говорит она спокойно с кухни. — Дура, тут нифига его не видно! — рыщу, кидая вещи в стороны, и нахожу его зажатым между расчёской и зеркальцем. «Какая цифра самая распространённая и в то же время незаметная? Только одна попытка», — читаю задачку и не вижу снова смысла. Блять, ещё и одна попытка. — Ну, что там? — подсела ко мне на диван Сашка и схватила листок с сообщением от Насти. Тем временем я заметила на столе четыре бутерброда и две чашки кофе. — Сашка, я словно в ресторане. Хватаю свою порцию и та начинает орать: — Меня подожди! Устав от мучительных раздумий, мы решили вызвать подмогу в лице Даши и Иры. Через час мы ломали свои светлые головы уже вчетвером, выставив на стол еду, любезно принесённую девочками, не пожелавшими давиться одними бутербродами. — Может, один? Эта цифра первая в списке, — говорит Ирка, хватая с подноса булочку. — Вот-вот, я о том же, — бурчит Саша, допивая свой кофе. — Даш, хватит пялиться на листок. Это всего лишь... — Это не один, — перебивает она меня спокойно. — Мы же знаем, Влад, это не один. Слишком просто. — А может ответ и заключается в самом простом. Вот, помнишь, Влада, что было на шахматах? — Сашка скрестила руки на груди. — Ты её уделала за полчаса или меньше. Точно не помню, — и потянулась за огурцом. — Всего один вопрос: сколько в тебя лезет? — спрашиваю с прищуром и получаю ответ от моей лп. — Она у нас не толстеет, ей можно, — хихикает и я за ней. — Я так понимаю, мы бесполезны, да? — поднимается с места и идёт к окну. Я пошла следом, но тут увидела её нетронутую чашку кофе и не сдержалась, сказала: — А ну-ка вернулась и выпила. Скоро станешь анорексичкой, с такой-то фигурой. Она посмотрела на меня косо, но послушно взяла кружку. — Ключевое слово «незаметное». Но какое число может быть... Постой, а может... — я быстро вытащила из кармана телефон и набрала Ярославу Павловну. — Зая, я сейчас занята. В ванной тут... — Я по делу, — прерываю её мурлыкающий тон и слышу резкий звук удара по воде. Упало что-то? — Ой, Влада, что-то случилось? — И тут она включила старую пластинку: — Или ты уже перешла предел и начала звать меня во сне? — такой манящий голос, что хочется сказать «да». Но я должна держаться и исправить её нрав, поэтому отвечаю: — Скажешь самую незаметную цифру? Но распространённую? — начинаю теребить ремень джинс. Девчонки затаили дыхание. Блять, заподозрили или им просто интересно, что ответит наша училка?! — Дай подумать. — В трубке послышались её мычания. Чёрт, это заводит. Сука, и когда я начала возбуждаться только услышав её тембр?! — Говори быстрее, это я звоню, а не ты. Или если хочешь, то могу подождать до вечера. — Лезу рукой в карман. — Да, давай вечером. Я позвоню. — Отлично. Тогда я жду. — Отключаю и смотрю на девочек. — Позвонит вечером. — Влада, что это было? Ты впервые нервничала, — проконстатировала Даша. — С чего ты взяла? — хмурюсь я. — Сейчас скажу. — Она встала и подошла ко мне: — Ты так же делала в пятом классе, когда учительница звала тебя к доске, а ты потом строила дурочку, потому что не знала тему. Что теперь? — выгнула она бровь. — Тем более, — она схватила меня за ушко и начала дёргать, — ты кого обманываешь, м? — Бля, прости! — я срываюсь и рычу от боли. — И когда это вы перешли на «ты»?! — присоединилась Ирка. А ведь и правда: когда? Еле как мне удалось отмазаться от расспросов девочек и выпроводить их. Я могла бы обидеться на то, что она приняла меня за какую-то «заю», но... это же моя женщина. Чёрт, и когда она такой для меня стала? Что ж, похоже, реванш я получу только вечером. Блять, уже десять, а от неё ни смски, ни звонка. Самой что ли позвонить? Не-не-не, я буду сама думать. Да, надо просто открыть учебник по алгебре и... Нахрен всё! Я спать! Будильник на шесть часов. Завтра всё и выясню. Лежу в кровати, ворочаюсь уже битый час, но уснуть не могу. Не могу, и всё. Обидно. Сердце колет. Она меня приняла за другую. Нежилась в ванной и думала о ком-то другом. Распланировала, небось, своё расписание на вечер, и тут я ей позвонила. Пошла наверняка с этой «заей» и забыла обо мне. Нет, она скорее всего это просто для галочки мне пообещала. Да, а я, как дура, взяла и поверила. Она мне сейчас нужна, а вместо этого... Какого хрена я плачу? Я не могу ныть. Мне нельзя! Вытираю слёзы, но, сука, я всё равно чувствую нужду. Нестерпимую и несравнимую ни с чем нужду в этой бабнице. А если бы... а если бы в тот вечер в клубе на её месте был бы кто-то другой? Например, парень? И он бы... он бы... Сука! Мне противно даже думать об... измене? Не могу помыслить о таком. Не могу представить ни другого, ни другую. Просто... не могу. — Даша, я уже извинилась, — лепечу сонно, не глядя отвечая на звонок. — Смирнова, я хочу, чтобы ты за мой ответ, если он, конечно, будет правильным, сняла трусики и лифчик и показалась мне голой завтра на физкультуре. Она у вас как раз последняя. Произошла замена учителя, так что... — Ярослава Павловна, к делу, — подавляя улыбку, делаю тон серьёзным. Боже, как же я люблю, когда она вот так ко мне пристаёт со своими пошлыми предложениями. — Кхм, да, конечно, — слышу, как она хихикает, и самой хочется смеяться. — Дак вот, я поискала тут пару часиков, подумала и пришла к выводу, что это ноль. — Ноль? С чего бы? — выгнула я бровь в удивлении. — А всё очень просто: ноль — самая первая среди всех цифр, также и незаметная из-за того, что обычно не числится. Ведь мы привыкли за первую цифру принимать один, разве нет? И правда. Она права. — В общем, я бы сказала — ноль, — сделала моя учительница вывод. — Понятно. Благодарю. — Улыбаюсь и слышу, как она мурлычет: — Влада, так что насчёт... — Сладких снов, — шепчу, неожиданно для себя нежно, и отключаюсь. Ох, я, кажется, себя выдала. Несколько раз подумав, я твёрдо решаюсь на эту, возможно, тщетную попытку: «Ноль», — печатаю и нажимаю «отправить». Восемь тридцать. Пришёл ответ: «И кто же твой ангел-хранитель? Ты довольно удачлива. Или это у меня недостаточно хорошая загадка?» Я решаю не отвечать. Меня просто добила мысль, что сегодня я должна буду предстать голой перед своей учительницей. Весь день я сидела как на иголках, пытаясь не подавать виду. И вот, наконец, момент икс. — Ну? Я жду, — стоит эта стерва передо мной, оперев руку на бедро. — Да щас я, щас. — Иду в туалет и раздеваюсь там. — Зачем ты там раздеваешься, если всё равно предстанешь голой? — хохочет Ярослава Павловна. Чёрт, я едва смогла дотерпеть до того, когда все уйдут, чтобы подождать эту женщину. А она, как явилась, сразу пошла закрывать все двери в зале. Сучка, без свидетелей, значит? Я молча раздеваюсь и решаю: не поддамся её чарам, просто покажусь и тут же уйду одеваться. — Кстати, мой ответ оказался правильным. А ты на удивление честной. Почему же? — приближается к двери, просто слышу стук каблуков в свою сторону... — Ты ведь могла и отказаться, а всё равно пришла ко мне на перемене и выпалила всё как на духу. Остановилась? — Я... — вот, трусы сняла. Теперь можно выходить. — Я выхожу. И помните: только увидите меня... обнажённой, и я тут же скроюсь, ясно? — А-ага, — слышу заикающийся ответ и уверенная из-за этого в своей неотразимости открываю дверь, и... — С-стойте. — Не могу сопротивляться. Она берёт меня на абордаж: обняла и затащила обратно в это тёмное, тесное помещение. — Ч-что вы... Ох! А! Эта сучка... — Прости, но я не могу так больше, — говорит довольная и начинает мять мою грудь, целуя меня и бесцеремонно ставя колено мне между ног. Мои стоны становятся громче, и она в ответ на это только усиливает свои ласки. Боже, я сейчас задохнусь в поцелуе. Она даже не комментирует, не делает передышек и ни разу не позволяла мне сопротивляться, время от времени давая отдышаться и вновь возвращая в страстный поцелуй. Её нога, плотно прижатая к моим половым губам, начала ускоряться, проходясь то вперёд-назад, то вверх-вниз, надавливая, в том же ритме, что и её руки играли с моим телом, а язык бесцеремонно сплетался с моим языком и дразнил как ни в чём не бывало. Чёрт! А я даже ответить не могу! В конечном итоге, она меня довела до оргазма, заставив застонать в поцелуе. — Ты сама напросилась, — сказала она, когда отошла на метр, а я слегла на холодный пол. Боже, до сих пор... до сих пор во мне всё пульсирует. Во время её внезапной импульсивной атаки я стала жертвой, которая даже не могла двигаться, будучи бессильной перед желанным. А попытки сопротивления... только где-то в мыслях, и те улетучились как-то незаметно. — Ты... — я поднимаю взор на неё, а она вдруг снова приближается. Хочу сейчас двинуть ей по роже... но промахнуться, однако и этого не получается сделать. Тело бессильно почему-то. Училка не теряется, видя мою слабость, и потому берёт меня на руки и укладывает на скамью. — Полежи так, дорогая, — улыбается мне тепло, с лёгкой усмешкой. — Ты дышишь, как после марафона, — наклоняется и целует. — А я посижу рядом. Накидывает на меня своё лёгкое пальто и снова целует. Ей вдруг звонят. Она вытаскивает из кармана пальто телефон и отвечает: — Да? — Ну, когда мне за тобой заехать, дорогая? — снова слышу чужой мне голос, но те же мотивы. Всё ясно: она такая же, как и всег... — Прости, не сегодня, — поворачивает голову ко мне. — Занята с ученицей, — усмехается и сбрасывает звонок. — Ну вот, из-за тебя у меня сорвалась свиданка. Причём, очередная, — хмыкает. — И как тебе не стыдно? Я задремала. Не знаю, как это вышло, но я отключилась. Проснулась, а эта женщина всё также смотрит на меня. И ещё... голая?! О нет! SOS! — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает, приближаясь к моему лицу. — Неплохо, — уворачиваюсь от её поцелуя и она мгновенно перехватывает моё лицо обеими руками. — Что ж, тогда продолжим? — хитро хмыкает и норовит поцеловать. — Нет, мы не так... Ох! — она снова применила свою особую тактику искушения. Сначала опалила дыханием мою шею, потом лизнула там же и, в конце концов, укусила, кажется, оставив засос. И причём все эти действия были медленными: она явно наслаждалась моей бурной реакцией, так как сама же вздыхала и стонала. — Я не хочу ничего слышать. Просто дай мне то, чего мне так не хватает, — и дальше шепчет мне на ушко, — сдайся. Она прикусывает мочку уха и, чёрт, это так приятно. Быстрыми движениями гладит мою промежность, вырывая громкие пошлые стоны, которые она ловила поцелуем, после чего приподняв за ягодицы, впечатала меня в стенку. Сама же подставила колено так, чтобы я упиралась в него, и погладила моё мокрое влагалище пальцами, отчего я ещё громче застонала, откидываясь назад, держа её руками за плечи. В следующее мгновение я скрещиваю руки, откинув их ей за шею, и сама томно дышу, позволяя ласкать себя везде, где только ей угодно. Боже, и угораздило меня втюриться вот в такую. Почему, твою мать, я даже сопротивляться ей не могу?! А она ласкает меня: целует, кусает, оставляет засосы, трётся своим телом о моё, мнёт и мнёт мою грудь, прижимая их плотно друг к другу, потом вдруг щипает, чуть надавливая и делая одновременно с болью приятно. Не помню, сколько она раз меня трахнула, но, чёрт возьми, я так счастлива, но показать этого пока что не могу. — И как тебе? — улыбается, идя со мной вровень по школе. — Домой. — Говорю спокойно, как мамаша, и прохожу вперёд, шагая быстрее. — Постой. — Она схватила меня за руку. — Тебе же понравилось? На этот раз ты... — Спасибо, что сняла моё напряжение. Это всё. Я больше не попрошу тебя ни о чём, чтобы ты меня вдруг не подловила и не сделала то же, что и сегодня. Тем не менее, — я дёргаю рукой и отхожу от неё на пару метров, — неделя ещё не закончилась. А значит, ты не смогла сдержаться, — поворачиваюсь к ней спиной и ухожу. А она... Я не знаю, что с ней. Просто стоит, и всё. Я иду и всё думаю: неужто это всё было чем-то напускным? То есть такой нелепой игрой, как заставить жертву хотеть тебя? И она... почти добилась. И всё-таки, она просто хочет занести меня в свою коллекцию, как тот парень из клуба. Сука! И почему я снова разочаровываюсь в ней?! И снова... таю, когда она рядом, когда касается меня? Не понимаю реакцию собственного тела. Не понимаю, и всё! Когда я вышла из душа, то получила сообщение от Сашки, что ей снова оставили адресованное мне письмо и она тут же отправилась ко мне. Меня не оказалось дома, так что Саша протолкнула его под дверь и ушла. Да, я только захожу домой и чуть не падаю от того, что на что-то наступила. «Прислала специально под ночь. Это, между прочим, и подсказка. Решай. Ответ, как обычно, до восьми...» — я прочла сообщение от Насти в телефоне и снова попала в тупик. «Что она городит? «Прислала специально под ночь». Под ночь. Почему именно ночью? Да ещё и, — осматриваю лист, — он пустой. Как не крути и не верти, он всё равно пуст. Что она этим хотела сказать?» Я легла и, вытянув руки, взглянула ещё раз, мыча, задумалась. — Ай, ладно, ответ наверняка «пустой», — переворачиваюсь на живот и тут замечаю... — Ну-ка, — снова переворачиваюсь на спину, что-то отсвечивает. — Ага, а теперь ровнее, — прикрываюсь листком от света, поднося его всё ближе к лампе, и всё проясняется. — Вот же ж негодяйка, а. Что тут у нас? — чернила начали медленно проявляться. Когда все слова были чётко видны, я прочла: — «Йуделссар ёе овтсйибу атсйулажоп». Итак, что это? — мозг, и так перегруженный сегодня, отказывался соображать. Я прислала напечатанное Насте, и она ответила спустя пару минут: «А ты быстро. Не выбрасывай этот листик, он — твоё следующее задание. Решишь шифр и выполнишь сказанное, тогда и напишешь». Сучка! Да ещё и... — я взглянула на настенные часы. — А времени-то ещё даже не полночь. Прислала мне до наступления нового дня? Хм, странно. Я решила не затягивать и потому сразу перешла к разгадке шифра. Спустя пару десятков секунд меня осенило, и я уже прочла послание полностью: «Расследуй её убийство, пожалуйста».