Не нужно вина, ты пьяна мной

POV Влада Смирнова — Ну и? Что ты ей ответила? — спросила Ирка, помешивая ложкой в бокале. — А что я могла? Я берусь, — отвечаю гордо и отпиваю из чашки чай. — А как, если у тебя всего один день, то есть этот?! — встаёт из-за стола Сашка, нервно дыша. — Не знаю, — отвечаю как есть. — Но так как вы единственные, кто знает об этой сумасшедшей, а полиция вас вряд ли послушает, то ничего не остаётся, кроме как попросить дядю завтра оцепить территорию школы или, если получится, найти взрывчатку, — тоже поднимаюсь с места и подхожу к окну. — Я боюсь, что по моей вине погибнут люди, так что у меня просьба... — Попроси её дать тебе время, — вдруг перебивает меня Дашка, и я вижу в её глазах внезапно появившиеся хулиганские искорки. — Попроси, и всё. Напиши ей прямо сейчас. Давай. Моя лп явно держит себя с трудом в руках. Однако, я, как никто другой, понимаю её состояние души вне зависимости от выражения лица и тембра голоса. — Хорошо, — киваю и набираю сообщение. Ответ приходит через минуту: — Она пишет: «Нет. Только сегодня. Собери все мои подсказки и сложи их воедино. Последняя содержит то, что ты так хочешь найти. Больше не пиши глупостей. Как только найдёшь важную улику — пиши». — «Последняя содержит то, что ты так хочешь найти», да? — цитирует моя лп, наклоняясь к моему телефону. — В последней загадке ответом было «расследуй её убийство, пожалуйста», — напомнила Ирка, вскрывая конфету. — Нет, тут нужен предыдущий, это была уже просьба о помощи, — говорю я, нервно теребя подбородок. — Ноль. Что она имела под этим в виду? Самое незаметное число. То, что я так хочу найти. — Мда, загадочка, — тяжёло вздохнула Сашка, — эх, похоже, придётся повременить со статьёй, — она поднялась с места и прошла к двери. — Ладно, мне пора. Если появится мысль — позвоню, нужна буду — на связи, — машет рукой и скрывается за дверью. Прошло часа два и Ирка уснула на моём диване. Дашка сидела на стуле и размышляла, я пошла за ужином. На улице начало потихоньку темнеть. — Держи, — протягиваю кружку подруге, и та благодарно кивает, принимая горячий чай. — Спасибо, — отпивает глоток и лыбится. — Давненько не было хороших дел. Всё пропажи и находки, — чёрт, и дёрнула же её эта ностальгия. — Ну да, а всё из-за дяди. А ведь мы вчетвером раскрыли однажды убийство. Правда, это получилось случайно, но ведь зато все улики нашли именно мы. — Это да, — хмыкает и берёт печеньку. — У тебя глаза были — как светлячки по ночам, горели от погони. Потом, правда, твоя мама ругалась сильно, — хохочет и я следом. — И поэтому ты начала меня опекать, — добавляю к слову и она вдруг останавливается. — Да, за это прости. — ставит свой чай на стол. — Но ведь сама знаешь свой характер: к таким, как ты, нельзя без особого отношения. — Ха-ха, кто бы говорил, — вспоминаю наше знакомство в садике. — Ты о чём? — надула щёки моя лп. — А ты не притворяйся. Помнишь, я тебя спасла от орды бешеных ребят. Только вот совсем из головы вылетело: почему они так на тебя ополчились? — задумчиво тереблю щеку. И Даша хмыкает, отвечая с нежной улыбкой, которая на её лице вообще редкость: — Они думали, что это я их вещи подворовываю. Я же тогда, как и сейчас, замкнутая была. Ни с кем не общалась. А тут ты, встала на защиту незнакомки и подралась, пока я не позвала воспитательницу. — А, да? — чёрт, а я не помню. — Хм, тогда я и поняла, что ты безрассудная. Думать не умеешь, а напролом лезешь, — я уже думала ей перечить, как она продолжила: — Зато мою невиновность ты доказала. Мальчик лет семи прошёл как-то мимо наших раздевалок, а ты там за углом во время пряток заныкалась. Дак он взял что-то, и ты сразу нашлась, — она захохотала. — Вот тогда была умора, когда Валентина Сергеевна увидела тебя, сидящей на том мальчике, как на коне. Ты его... Боже, не могу. Ты ж его чуть не задушила колготками! Неосознанно ты поймала воришку. Бедняга признался, а ты с тех пор так и ходишь, разгадывая загадки. — А, это я помню... — блять, я ж тогда разозлилась и чуть с катушек не съехала. Вовремя меня тогда воспитательница остановила. — А с Иркой вообще история похлеще. Всё вспоминаю, как ты с ней дралась из-за последней пиццы. Боже, мне до сих пор жаль ту лепёшку. Зато поднатаскали вы друг друга хорошо. Одна содрала коленку, другая потеряла деньги на обед. Она хохочет и хохочет от воспоминаний, и мне становится спокойней. Всё-таки здорово, когда у тебя есть, с кем поговорить, поделиться тайной, а уж тем более — вместе поржать над прошлым и настоящим. Дашка всегда поймёт меня, она почти как вторая я, а Ирка словно поддержка... мне на голову. Про Сашку... Сашка вообще разносторонняя личность: вроде эгоистичная, любопытная Варвара, а на деле — отличная подружка, чувствительная девушка и... да, умеющая рисковать личность. Всё-таки будущая журналистка как никак. — Чего? — спустя пару минут затянувшегося молчания, спрашиваю Дашу, которая всё хочет что-то сказать, но молчит и пялится на меня хмурым взглядом. — Просто... — упирается взглядом в свой стакан, потом вдруг резко спрашивает, глядя мне в глаза: — Почему ты с Ярославой Павловной на «ты»? — щурится ещё сильнее. Я тяжёло вздыхаю. — Она мне разрешила. Просто ответила на пару загадок Насти и... — Не верю, — отрезает сразу, не давая договорить. — Это ложь. Говори, как есть, пока я добрая. — Дашка, я... — Только не мямли, прошу. Давай начистоту: вы с ней сдружились? Она тебя приглашала домой на чай или ещё что? — Ну... да, сдружились. Мы с ней стали типа подругами после того, как встретились случайно по дороге и она, увидев моё грустное лицо, решила угостить чаем у себя дома. Заодно и ответила на загадку Насти... — чёрт, не хочу её обманывать, но тогда почему вру? Саму себя не понимаю. — Тогда ясно. Но в школе хотя бы называй её ради приличия Ярославой Павловной, хорошо? — говорит она вновь спокойным тоном, и у меня как от сердца отлегло. — Конечно, — улыбаюсь Дашке. — То, что я хочу найти. Я хочу найти... А! — я вспомнила. — Это взрывчатка! Я хотела найти то, чем заминировала эта ненормальная школу! Я всё поняла! — восклицаю так, что Ирка резко подскакивает на ноги. — А?! Что?! В чём дело?! — глядя на нас, растрёпанная, со взъерошенными волосами, спрашивает она, вся дрожа. Блин, забыла её укрыть. Прохладно всё-таки. Я позвонила дяде и Сашке, чтоб они поскорее пришли. Я наконец-то нашла часть разгадки. — Она знала, что я просто так не буду стоять и начну самостоятельные поиски, — первой начинаю высказывать свои умозаключения. — И её проигрыши в шахматах, и загадка с читами, и невинная смерть, и специально проигравший адвокат... Это всё подсказки, оставленные мне. — Хочешь сказать, ты уже поняла всё? — посерьёзнела Даша. — Ага, — киваю я, держа руки на бёдрах. В дверь постучали. Иду открывать. — Привет, — улыбается мне дядя и гладит по голове. Из-за его спины показывается башка Сашки. — Носом чую — назревает сенсация, — серьёзно улыбается она, потирая кончик носа. — Цифра ноль означает катакомбы школы. У нас ведь в школе есть подвал, так? — смотрю на дядю, скрестив руки на груди. Все сидят, а я, как учитель, объясняю им. — Да, есть, — подтверждает он, кивая. — Дак вот, скорее всего, бомба именно там завтра и подорвётся. Ведь подвал никто не воспринимает как этаж, а, по сути, он-то и есть первый. — Влад, стой, сначала всё по порядку ему расскажи, — останавливает меня Ирка, показывая жестом знак «стоп». — О, вот оно как, — скептично выгнул бровь мой дядя. — Просто скажи: ты мне веришь? — спрашиваю, нагнувшись. Он с пару секунд думает и потом отвечает: — Доказательства у тебя косвенные, но, так и быть, я тебя выслушаю. Всё-таки не настолько ты у меня хулиганка, чтобы врать насчёт взрыва школы. Хмыкнув, иду к дивану и, усевшись поудобней: закинув ногу на ногу, а руки сложив на груди, — начинаю свой доклад серьёзным тоном: — В школе есть подвал, где была заложена бомба. Я не знаю, как эта женщина смогла её туда подкинуть, но одно знаю точно: лучше либо сейчас тайно её обезвредить, что маловероятно, либо завтра оцепить территорию школы и таким образом защитить всех, но позволить убийце разгуливать на свободе и зданию подорваться. Однако, у меня есть ещё один вариант: расследовать убийство, как и сказала эта женщина, что я, собственно, и делаю, — вытаскиваю из заднего кармана телефон и, вытянув вперёд руку, показываю дяде сообщения на дисплее. — Вот, это всё от неё. Здесь все загадки, которые она мне посылала, и мои ответы на них. Все ответы содержат подсказки, которые я уже разгадала, но для подтверждения мне нужна база данных твоего участка и мнение тех, кто знал дочь этой женщины. Мне важно всё: куда эта девочка ходила, где бывала чаще всего, где находилась до того, как всё это произошло, как к ней относились окружающие. Дядя, нужно успеть за завтрашний день. Я задержу её только до послезавтра. Хорошо? — А ты чем займёшься? — нахмурился он. — Что ты собираешься ей предоставить? — Хм, — я улыбнулась уверенно, — её же подсказки. — «Когда ты говорила о подкупленном адвокате, то имела в виду своего защитника, который специально проиграл все слушания, и, в конечном итоге, тебя посадили. А про читы... Скорее всего, виновный — богач, который и подкупил его. Ты специально притворилась невменяемой, чтобы тебя поскорее выпустили. Я так предполагаю, твою дочь убил это богач и выставил всё так, словно это была ты. А на полицию рассчитывать ты не могла, всё-таки уголовник, решила, что скажут: ненормальная. Да?» — озвучиваю всё, что пишу, и, закончив, нажимаю «отправить». И мне приходит ответ: — «Да». Странно, обычно она многословна, а сейчас... О, написала: «Продолжай. Этого мало, чтобы дать тебе ещё один день». Ну хорошо. Тогда... — я начинаю писать: — «Ваш гнев стал причиной вашей нетерпеливости, из-за которой вы поспешили обратиться ко мне и начали давать загадки на день. Вы даже не подумали, что я — ещё подросток и маловата для таких заданий, и всё равно... Я была вашей последней надеждой. Я права?» — отсылаю ей сообщение. Девочки молча за мной наблюдают. Только дядя что-то печатает на моём компьютере. — «Заткнись. Ты ничего обо мне не знаешь». Хм, — я ухмыляюсь и пишу ответ: — «Вы правы. Ничего, кроме того, что вы не убийца», — отвечаю и тут же добавляю: — «Ваш гнев и жажда смерти убийцы стали причиной вашей импульсивности и мотивом для преступления. То, что вы нашли меня, здесь не случайность. Вы думали, к кому обратиться, и когда, скорее всего, оказались в отчаянном положении, наткнулись на объявление обо мне в газете. А заложенная бомба... Это не для того, чтобы могли погибнуть сотни детей и десятки учителей. А просто потому, что вам наплевать на них, ведь среди этих людей находится убийца или тот, кто причастен к этому, я ведь права?!» — я это слишком громко озвучила, что аж дядя подскочил от неожиданности. Я в ярости от своих же умозаключений. Убить сотни ради отмщения одному... — «Ты дура! Дура! Самая настоящая дура!» — спешу напечатать ей это и отправить. — Она могла просто подойти ко мне и попросить об этом. Хотя, она, наверное, подумала, что я откажусь, и потому подготовила для этого специально сцену, — облокотившись о диван, говорю усмехающимся тоном и вместе с остальными жду её ответа. Телефон зазвонил. — Чего вам, Ярослава Павловна? — не меняя интонации, отвечаю на звонок. — Я просто хотела сказать... Это, привет... — что у неё с голосом? Почему такой... извиняющийся? — Я правда виновата. Прости, — хмыкает в трубку и мне хочется, чтобы она сейчас была здесь. Просто чтобы обнять её. — Не молчи. Скажи уже что-нибудь, — снова виноватая усмешка в трубке. Я тихо хихикаю и, отвернувшись от ребят, снова тереблю ремень джинс и отвечаю ей: — Что, например? — улыбаюсь, блять. Не пойму: от радости или от того, что она извиняется? — Всё, что захочешь. Можешь даже не говорить со мной весь день, но только не отталкивай меня. Я не хочу, чтобы наше общение... вот так быстро закончилось. Я закрываю глаза и решаю: если Настя даст добро на ещё один день, то я непременно найду доказательства её невиновности и потом скажу своей стерве, что очень люблю её, а если эта ненормальная откажет в дополнительном времени... тогда ничего не поделаешь... — Прости, давай завтра об этом, — кусаю нижнюю губу и рыщу в кармане, что-то пытаясь найти, хотя там пусто. — А где гарантии, что завтра ты не начнёшь меня избегать, как вчера и сегодня? Ты даже в школу не пришла, — она явно хмурится. — Прости, — усмехаюсь, довольная её реакцией. — Я обещаю, что не буду. — Т-тогда спокойной ночи, — говорит и, кажется, спешит отключиться. — Постой... — блять, зачем? — Я... Я не могу сейчас долго разговаривать. Давай потом ещё о чём-нибудь поговорим. Или, нет, давай лучше переписываться сообщениями. Я тебе напишу. Ночью. — А, хорошо, — она явно в шоке. Теперь не только девчонки, но и дядя на меня косо смотрит. — Ну что, слушаем мой план действий? Приподнимаюсь зачем-то на носочках и меня останавливает голос Дашки: — Хватит жевать губу и рыться в карманах. Давай, садись. Ты нервничаешь, — приглашает моя лп опуститься рядом, и я тут же останавливаюсь. Чёрт, что это на меня нашло? Ночью, когда все разошлись, я легла на диван и начала печатать Ярославе Павловне: «Ещё не спишь?» «Тебя жду», — приходит ответ. Я улыбаюсь как дура и печатаю: «Прости. У тебя куча работы, а я тебя отвлекаю». «Ничего подобного. Меня больше удивляет твоё предложение о переписке. Это странно». «Обоснуйте». «Я могу лишь строить догадки, что ты, возможно, наконец-то в меня начинаешь влюбляться...» Дурёха: я уже влюблена. Но тебе об этом знать сейчас не обязательно. И вместо этого печатаю: «Вы самоуверенная». «Если хочешь, могу прямо сейчас приехать». «Опять намёки?» «Прости. Я знаю. Привычка. Ну так что, мне приехать всё-таки?» «Не стоит. Лучше расскажи о себе...» «Не пугай меня. У тебя, случаем, нет температуры?» «Рассказывайте». Она мне написала, что ей двадцать восемь исполнится уже на следующей неделе, а она ещё не нашла ту самую, и потом тут же намекала, что была бы не против со мной провести свой день рождения у неё или, возможно, в клубе. Потом рассказала, что с детства любила математику и, когда ей исполнилось пятнадцать, она уехала с семьёй, так и не доучившись в этой школе до выпуска. Потом она приезжала сюда каждое лето, и вот, однажды посетила тот клуб, где мы с ней и трахались. После чего снова кинула намёк ублажить меня хоть сейчас, дай я ей только согласие... Когда она узнала, что тут есть вакансия, решила не затягивать и потому переехала, став моей училкой. Я не сдержалась и спросила её, влюблялась ли она. И ответ был мгновенным: «Никогда». Я спросила о себе, и ответ был также быстр: «Возможно». На вопросы о том, чтобы завести семью, она мне ответила: «Это не позволит мне наслаждаться моей свободой в полной мере. Да и такая ещё не нашлась». Стало обидно. Но, в общем-то, чего я ожидала от неё? Эта стерва влюбляется на одну ночь, а на следующую ищет и жаждет уже другую. Ей хочется секса с теми, кого она считает симпатичными. Чего я хотела, влюбляясь в неё? Действительно, правду говорят: любовь зла, полюбишь и... к... Нет, она точно не коза. Но сексуальная стерва точно. Может, стоит заставить её приревновать? Боже, слишком банально и не по мне. Не пойму даже: с чего я решила, что это любовь? Может, просто временная влюблённость... Нет, это, сука, первая любовь. Любовь, блять, меня настигла. Неважно. Главное, я уснула к половине четвёртого. Проснулась в восемь, и мне пришёл ответ от Насти: «Бомбу вы разминировали. Молодец, рассказала-таки полиции. Что ж, награда герою будет завтра. Школу ведь никто не отменял? Все ученики, вон, заходят в школу. Полицейских машин нет. Но твоя подружайка там явно уже побывала и готовится об этом напечатать. Я права?» «Ага, — шокированная её задумкой, печатаю ответ. — Но пока она не сдаёт его в газеты. Так что не беспокойся. Мы это сделаем после того, как все узнают о твоей невиновности», — нажимаю «отправить». «А у тебя на это только сегодняшний день. Решай и думай. И, да, не пытайся меня найти». «Под прицелом как раз-таки ты, а не я или мои близкие. Это тебе стоит бояться. Ведь, не попроси я дядю, он бы вмиг тебя нашёл, приехал с полицейской сиреной, и ты бы сейчас уже сидела за решёткой. Однако дело в том, что я хочу очистить тебя от пролитой специально грязи. Так что просто потерпи, ладно?» Проходит минут десять и ответ: «У тебя только сегодня». — Она невменяема... — выдыхаю обречённо, сидя в комнате у компьютера. Телефон завибрировал. Беру трубку с улыбкой. — Ты где, Смирнова?! Я тебя найти не могу! Так и знала, ты врала мне! — гудела в трубку Ярослава Павловна. Боже, как здорово слышать её. — Ярослава Павловна, не кричите так, пожалуйста, ни то мои уши оглохнут, — отвечаю ей беспечным тоном. — Мне нездоровится, так что... — Я приеду, — слышу, как она довольно хихикает. Блять, если приедет, то мне конец! Она меня засосёт... — Я купила тут кое-что из продуктов, — показывает приличных размеров белый пакет. — Лекарства в сумочке. Я посмотрела на сумку училки, пока она снимала каблуки, и поняла: это, наверное, такая же «сумочка», как у Сашки. — Чай? — выгнула я бровь, пытаясь отвлечься от навязчивых мыслей. — Да, — улыбается довольная моим предложением. Я боюсь. Вот сидит она напротив меня, спокойная, и пьёт чай сейчас. Да ещё и в очках. Они ей очень идут. Придают какую-то особую красоту и шарм, что ли. Вот только стёкла запотели из-за горячего чая. Я наклонилась и сняла их с неё. — Где ваш футляр? — спрашиваю, и она мигом начинает что-то искать в «сумочке», которая на первый взгляд вроде такая же, как и у всех, но теперь я точно уверена — схожая с Сашиной. — Вот, — открывает футляр и я кладу туда очки. — Снимайте их, когда пьёте горячий чай, — усаживаюсь обратно на стул и стараюсь не смотреть на неё, облокачивая голову на руку. Но мой взгляд словно ищет её, и потому всякий раз, когда я пытаюсь отвести взгляд, всё равно пересекаюсь с ней. — Вы... такая красивая, — выдыхаю томно, глядя на её губки, потягивающие чай, потом на ушки, следом за ними на шею и глазки. Боже, я схожу с ума. Ярослава Павловна резко отставила чашку и выдала прямо: — Я так и думала, — смотрит на меня самодовольно. Сучка, сейчас пойдёт ва-банк! — Раз я такая красивая, то, может... — Нет, — отрезаю сразу, отводя взгляд от её пальца, накручивающего локон. — Почему? — дуется ещё. — Тебя же тянет ко мне. Мы обе это знаем. Тем более, — дальше она уже шепчет, — я хочу знать, скажи, ты... мастурбировала, представляя меня? Я вздрагиваю и это не укрывается от неё. — Я сказала себе, что постараюсь сдержаться, но сейчас... — она поднимается с места. — Мне хочется поскорей начать разбирать прошлые темы, которые ты пропустила, — идёт ко мне. — Идём, или тебе плохо? — выгнула она скептично бровь. Я заставила её купить мне все эти совершенно ненужные вещи и теперь чувствую себя виноватой. Хотя, она меня даже до конца не дослушала, и вообще: где это она узнала мой адрес?! — Да, пошли — изучать тему, — говорю и прохожу мимо неё, но она останавливает меня, хватая за руку. — Можно же так? — что это с ней? — Ну... ладно, — отвечаю и веду в свою комнату. Прошёл час и я уже освоила эти две темы. Я посмотрела на часы — половина третьего. Хорошо, уже через два часа должен позвонить дядя. А пока, надо бы подумать, чем себя занять на время ожидания. — Влада, ты когда-нибудь влюблялась? — вдруг слышу её вопрос. — Ну... да, — отвечаю прямо и немного удивляюсь: с чего это она вдруг? — Не расскажешь? — спрашивает и я отвечаю как на духу. — Да Толик это. Я в него втюрилась, кажется, в третьем классе. Он был такой стройный, красивый и сильный... Тогда и призналась ему на перемене. Он сначала удивился, потом ответил взаимностью. Мы так держались за ручки, потом обнимались, а потом родители узнали о наших «отношениях» и мы решили остаться друзьями. Потом как-то остыли друг к другу. Хз, как это вышло, но я, похоже... не любила его вовсе. До поцелуев так и не дошло. Просто мы оба стеснялись. Училка замычала, окидывая меня взглядом. Бля, да что это с ней?! Ха! Постойте-ка! Это, конечно, только теория, но... но... может, она действительно втюрилась в меня, а сама этого пока не понимает?! — Я это... хотела спросить, — тереблю пальцем щеку и выдаю, — почему именно раздевалка? Она сначала прекратила мычать, потом спокойно ответила: — Потому что это риск. Риск быть замеченным за неподобающим учителю и ученице занятием. Разве это не возбуждает? — она пристально посмотрела на меня. — Я так решила, ещё когда увидела тебя без футболки на уроке. Но вот повода и момента подловить тебя никак не было. А тут вдруг твоя задачка попалась. Как вовремя, — лыбится, сучка. — Вот и затащила тебя, честную, после уроков в раздевалку и обманом заставила... — Хватит, — пока остались остатки самообладания, останавливаю её откровение, сжав зубы. — И как вам только не стыдно? Вы просто трахаетесь, с кем хотите и когда хотите, да? — смотрю на неё серьёзно. Она с секунду подумала и ответила: — Да, — она касается моей руки, и я ту сразу отдёргиваю. — И сейчас меня интересуешь ты. Понимаешь, я не могу почему-то заниматься сексом с другой. Не получается. Хотя девушки попадаются очень даже ничего, — хихикает и я, якобы случайно, наступаю ей на ногу. — Прости, ревнуешь? — Ни капельки, — хмурюсь, и тут телефон вибрирует. Беру трубку: — Слушаю. Да. Я свободна, — поворачиваюсь спиной к Ярославе Павловне и выхожу из комнаты. — Да, приходи. Хорошо, я им сообщу. До встречи, — отключаю и возвращаюсь к училке. — Гости? — выгнула она скептично бровь. — Нет, — отвечаю ей тем же подозрительным тоном. — Изменяешь? — сделала мне навстречу шаг. — Не ваше дело, — пускай помучается. — Вот как. Снова на «вы». Ну хорошо, — вытащила телефон и набрала кого-то. — Котёнок, я сегодня свободна. Ты как? Сможешь приехать в девять? — смотрит на меня и снова лыбится. — Да? Отлично. Тогда встретимся, — сбросила вызов и поплелась к выходу. — Что ж, мне пора. Ты ведь завтра придёшь в школу? Я не удержала смеха и, сжав живот, заржала до слёз. — Бля, вот это драма, — говорю сквозь смех, но та непонимающе пялится на меня. — Ладно, я вас провожу... до двери, — и снова хохочу. Боже, думает, что я буду ревновать после того, как она сказала мне, что не может ни с одной тёлкой трахнуться. Вот это новость. Ты не сможешь мне изменить, я-то теперь знаю. Но всё-таки... Закрываю дверь и... — Бляяяяяять!!! Твою мать! — бью подушкой стену и после пытаюсь восстановить дыхание. — Она... она же сейчас снова с кем-то, да? Но после моей реакции, — я посмотрела пустым взглядом в пол, — она наверняка уже пошла готовиться к жаркой ночи, — выдыхаю обречённо и направляюсь к кровати. Лежу и пялюсь в потолок, думая о той, кто так мне дорог, но никогда этого не поймёт. Не такая, как она. Не такая... Спустя двадцать минут слышу стук в дверь. Время для плана «Б».