Не нужно вина, ты пьяна мной

POV Влада Смирнова — Простите, но нож я не смогла унести. Просто забыла, — отвечаю на последний вопрос дяди и тот, расслабившись наконец, облегчённо выдыхает. — Не смей больше меня так пугать, ты поняла? — грозит мне пальцем, после чего поднимается с места и обнимает, добавляя: — Я всё-таки чувствую на себе ответственность за твою жизнь. Как никак, а любимая племянница, — отходит, оставляя в моей руке свой шокер. — По крайней мере, ты сможешь постоять за себя. Легально, от моего имени скажешь, если что. Поговорив с кругом моих друзей, дядя решил-таки показать фотографии, сделанные Сашкой, своему начальнику. Ответа мы ждали около получаса. Шеф пришёл к нам лично, отругал за опрометчивый поступок, дал дяде ордер на обыск в доме Стаса, фотографии объявил косвенными уликами, нам не дали разрешения не то что на свободное расследование, но даже под прикрытием, и апогеем стали поиски того самого Олега, пытавшегося прошлой ночью разглядеть меня. Небось сейчас в ярости от того, что ножа на месте не оказалось. По всей видимости, в коробке надо было холодное оружие переносить для того, чтобы не увидел кто, что это нож, причём окровавленный. Я осталась с Сашкой и решила высказать дяде все свои догадки по этому поводу, а моя вестница следила и дополняла, если считала информацию неполной. И всё-таки теперь этот самый Кишинёв узнает меня в обоих «обличьях». К счастью, наступила суббота, так что я могла от души поспать (так как моей маме позвонила директриса и сообщила, что завтра уроков не будет, в связи с тем что у десятых-одиннадцатых классов не было хотя бы свободной субботы) и покончить с тем маскарадом «преображения». Правда вот Сашку пришлось уговаривать и насильно превращать в прежнюю. Блять, даже от потёкшей туши на лицо она не хотела избавляться. А Ирка ей в этом потакала — мол, вот, ещё одна поняла, что значит быть красивой. Однако уже спустя полчаса хренова журналистка стала прежней, и Ира разочарованно кинула ей: — Я за тобой ещё вернусь. К Толику пошли в обед. Он сидел, смотрел в окно и поджидал меня. — Влада, убью нахрен! А ну иди сюда! — рвался ко мне мой ненаглядный. — Ты хоть знаешь, что могла натворить, а?! Хоть знаешь?! — кричал, и не думая останавливаться. Хорошо хоть, что Вадим и Серёга его держат, ни то бы показал он мне кузькину мать. Но я всё же решила ему ответить и потому, подойдя, поцеловала его в щёчку и прошептала со всей любовью, что испытывала к своему лучшему другу: — Спасибо. Я люблю тебя, — и обняла. «Да. Так ему и надо». Он успокоился. Я отошла, вся преспокойная, и начала разглядывать его смущённое личико. Парни его отпустили — мол, всё, он в норме, как не тут-то было. Толик набросился на меня, как зверь, и я было подумала, что меня прямо здесь, в больнице и сделают калекой. Но нет, он остановился, припечатав меня к стенке. — Дурочка. Разве не понимаешь? Ты могла быть изнасилована этим сукиным сыном, и ему бы ничего за это не сталось. А мы... Мы-то, знаешь, как переживали? — его кулак завис в воздухе, и я, осознав всю суть его слов, подошла и пуще прежнего обняла. — Как здорово, когда у тебя такие друзья, — лепечу, вся счастливая, как Толик хрипло и мямля попросил: — Умоляю... отпус... ти меня. Я выполнила его просьбу, и тот, отойдя, начал пытаться отдышаться. — Блять, ты меня чуть не задушила, — кашлянув, простонал мой бро, после чего схватился за живот и осел на кровать. — Не хило он меня треснул. Врачи сказали, что он выйдёт как минимум завтра, так как его живот оставляет желать лучшего. Оказалось, это всё из-за слабой физической подготовки. Видите ли, бегать он бегает, а вот пресса — как не было, так и нет. Я оставила ему свой mp3 плеер с топовыми песнями и ушла последней, дав ему перед этим кучу наказов насчёт его здоровья. Он вчера жизнью рисковал ради меня, а я вот так к нему была холодна. Я так и не смогла извиниться, сказав вместо этого только «спасибо». А он даже ничего не стал говорить мне в ответ на такую наглость. Кажется, он привык. Просто улыбался успокаивающе и гладил по волосам. Вот он — мой лучший друг и товарищ по жизни, тот, на кого я всегда могу рассчитывать — Толик Полковников. Блять, из-за того, что в клубе я вчера так и не застала эту Яру, мне теперь приходится укорять себя за неверный выбор между тем мудаком Стасом и сексуальной стервой у барной стойки. Блять, надо было подойти к ней и завести разговор. Ведь тогда она бы в меня точняк влюбилась бы (ещё даже не догадываясь о том, что это я), едва услышь отказ в свой адрес на приглашение пройти в специальную комнату. Может, это был не её двоюродный брат, а какой-нибудь парнишка, влюбившийся в неё с первого взгляда? «Чёрт! Я могла всё оставить на сегодня, а вчера развлечься с ней! Он бы точно пришёл, всё-таки суббота. Ооох! Дурья я башка!» — обзывала я себя, ударив по лбу, отчего тут же вскрикнула: —Ай! — касаюсь головы и та чутка побаливает. — Влада, ты по мне соскучилась, раз пришла в школу, м? — улыбнулась мне эта стерва, едва увидев мою недовольную физиономию. — Не терпится остаться наедине или... — она подошла вплотную, провела по моей руке и подняла выше мой подбородок, — у тебя снова какое-то дело? — её губы... так близко. — Нет. Не соскучилась я, — еле выбираюсь из плена любимых рук, стараясь снова стать спокойной. — Вчера вы... вы... — блять, не могу договорить никак. — Я что? — спрашивает она недоуменно, строя из себя дурочку. Вот опять она такая вся невинная. А вчера-то как вызывающе оделась. — Ты — мне совершенно не нравишься, — отвечаю и та сначала, недоумевая, хлопает глазками, а потом начинает хохотать, прикрываясь рукой. — Что..? Что смешного я сказала? Яра прекратила хохотать, взяла меня за руку и потянула на себя, тем самым обнимая. — Я снова виновата в чём-то? — спрашивает спокойно, в то время как я пытаюсь выбраться. — Ты только скажи мне — в чём? — кладёт свою голову на мою, гладя меня по волосам. Ну всё, больше не могу. Пусть ласкает меня, обнимает, целует — пусть делает всё, что захочет. Я только за. До мурашек по коже приятны её прикосновения к моему телу. Оно всегда реагирует на неё как-то по особенному, нежели на остальных. И почему она всегда появляется и успокаивает меня в самый неожиданный момент? Это же так... так нечестно. Вот призналась бы мне в любви, сказала, что не будет изменять, предложила бы встречаться, и я бы тогда точно... полностью расклеилась бы без всякого виски, пива и вина. Просто утонула бы в ней и всё. Никогда не думала, что это будет настолько приятное чувство: когда одно прикосновение заставляет пробегать электрический заряд по всему телу, когда её улыбка может заставить меня чувствовать злость вперемешку с любовью, когда она может сказать мне всё, что угодно, и при этом возбудить, заставляя чуть ли не умолять о продолжении. Я хочу её. Чёрт, а ведь даже нет восемнадцати. Хотя, ждать осталось недолго. — Влада, может, продолжим в моём кабинете? Что скажешь? — воспользовавшись моментом, спустя пару минут молчания и простого застывания на месте прошептала мне эта стерва на ушко, после чего подула, тем самым разжигая пламя в моём сердце, и я застонала. Но, зная, что у меня есть дело, а также, что она мой учитель и мы находимся в школе, плюс ко всему — моё решение не трахаться с ней и постараться влюбиться в парня — всё это делает своё дело. — Простите, — отталкиваю её, поправляя портфель на плечах. — Мне пора идти. — Куда? — спрашивает, не отпуская мою руку. «Боже, ответить бы ей тем же», — думаю, желая так и сделать, но одёргиваю себя через силу, добавляя вслух: — К Светлане Александровне, — и ухожу. На самом деле я поплелась на крышу. На вахте сорвала ключик, пока вахтёрши на месте не было. Оставалось только обзор найти хороший и достать из портфеля неудобные части большого сборного бинокля. Чёртов дядя, не мог сказать поточнее, как устанавливать? Уже с полчаса пытаюсь установить, а никак не выходит. — Должна мне будешь за помощь, — слышу позади голос любимой и хочется улыбнуться. — Не знаю, зачем ты это делаешь, но тебя могут заметить, — приближается. Её каблуки останавливаются, оказываясь позади меня в полуметре. — Смотри внимательно, — звук бинокля. Поворачиваюсь к этой стерве лицом и вижу, как её хрупкие ручонки мастерски настраивают штуку, которую я так долго не могла установить. — А ты... очень умная, — смотрю на её внимательный взгляд, оценивающий бинокль, потом на руки, которые то вправо, то влево двигают одну из частей данного устройства, отвечающую за приближение и отдаление объекта в поле видимости. — Я знаю, — отвечает мне, вставая в полный рост. — Ну и? Как ты это всё уместила в портфеле? — приближается. — Половина уже была здесь. Кое-кто помог, — имею в виду Сашку, которой доверяет сама директриса. Она проснулась раньше меня и принесла крупные части бинокля, оставляя мне те, что можно уместить в портфеле. Без гарантий я, как на автомате, говорю Яре как есть, почему-то считая, что она меня поймёт. — Понятно. Ну, тогда, может, расскажешь — для чего всё это? — останавливается, кладя руки мне на плечи. Её губы становятся ближе. — Мне... мне нужно следить за одним человеком, — едва выдержав её атаку, прохожу мимо, стараясь не смотреть на неё. Вытаскиваю телефон из кармана спортивных штанов и набираю Серёгу. Пора начинать. — Вы не хотите спросить, за кем я слежу? — чёрт, неужели она даже не ревнует или не беспокоится? Я ведь могу, к примеру, следить за какой-нибудь девушкой или парнем, а ей пофигу. — Нет, — отвечает она спокойно, сидя на моем портфеле. — Я уже поняла, но тебе не скажу. Блять, мы что, в детском садике? Поиграем в секретики теперь? — Это ещё почему? — хмурюсь я от её наглости. — Потому что это очевидно, — обращает ко мне свою улыбающуюся физиономию и продолжает: — И, кстати, не пытайся меня выгнать, иначе мне придётся сдать тебя директору, — ухмыляется, довольная собой. Она... хорошо меня изучила. Около двух часов торчу с Ярой и ничего не происходит. Кишинёв не входил и не выходил. Разве что полиция приходила с ордером. Но дядя мне не звонил, а значит, следы этот насильник смог стереть. Впрочем, как и найти нож и убрать его подальше тоже. Возможно, он всё понял и потому... Стоп, тогда почему он меня вчера не грохнул? Наверняка из-за того, что не узнал или ослабил бдительность, мол, она мне ничего не сделает. Решив позвонить Ирке, чей номер попал на глаза первым, отхожу к выходу от Яры, которая, увидев мой недоверчивый взгляд, только фыркает, подпирая рукой подбородок и пялясь на меня с довольной миной. — Ир, что у вас там? Я могу уйти? — спрашиваю деловым тоном, и та отвечает мне: — Нет. Пока нельзя. Давай я принесу тебе обед, мне не трудно. Ты как раз отдохнёшь, — предлагает подруга, звеня ключами в трубке. — Только что вошла в дом? — спрашиваю, получая подтверждение своей догадки: — А как ты узнала? Хихикаю, потирая кончик носа, после чего отвечаю: — Секрет фирмы. Хорошо, я жду тебя на крыше школы, — поднимаю взгляд к небу и замечаю, как оно прекрасно: небольшие белые облака на фоне синего небосвода. — Ладно. Только я с собой возьму остальную компанию, — и отключается, не давая мне возможности возразить. — Что сказала Ира? — спросила меня моя училка, всё также сидя на моем портфеле. — Сейчас принесёт обед и притащит с собой моих подруг, — отвечаю как есть, убирая телефон в задний карман и идя на встречу Яре. — Перекусим вместе? «Чёрт, зачем я это только сказала? Да ещё и так, словно это обычное дело! Мы же не встречаемся, чёрт возьми!» Останавливаюсь рядом и сажусь на пол, касаясь случайно плечом плеча собеседницы. — Хочешь покормить меня? — отвечает, касаясь как бы нечаянно своей рукой моей. «Стоп! Фух, чуть не сказала «да». Надо вежливо ей отказать. Стоять. А когда я это с ней была вежлива, м? Она по сути — мой враг. О нет! Она переплела наши пальцы!» — Влада, давай сходим на свидание? — предлагает она спокойным голосом ни с того ни с сего, после чего облокачивает голову о моё плечо. — Давай... только вдвоём, — я слышу её тихое сопение и понимаю, что рядом со мной задремал смысл моей жизни, после чего в мой мозг поступает идея рассказать маме о себе и... Нет, нужно сначала узнать, что она чувствует ко мне. «Блять, ну почему именно она? Стойте-ка! Может, потому, что она меня первой трахнула?! Нет, я сама наслаждалась её ласками и тогда ещё не была так уж и влюблена. Нет. Да и Толик со мной был куда добрее. Ну, тогда Дашка. Дашка же моя лп. Блять, вот именно, что моя лп. Я её даже скорее как старшую сестру или вторую себя воспринимаю, чем в роли обычной подруги. О, Ирка. Саша — она рисковая и не любит спокойно жить, так что с ней мне было бы не видать покоя. А вот Ирка, она да, и красива, и умна, правда, капризна бывает и обидчива. Тем более, что я видела её уже голой, но интимного интереса не было даже в мыслях. Тем не менее, важнейший фактор — это то, что я их всегда воспринимала как друзей, а не возможных любовников, так что это даже не обсуждается, — поворачиваю голову в сторону мирно сопящей учительницы и возникает мысль: — А может, поцеловать её? Всё равно ничего не узнает». Так и делаю, но перед этим кладу её голову себе на по-турецки сложенные ноги, после чего наклоняюсь, да так, что шея начинает ныть. Однако своего я добиваюсь. Как же это ново — вот так целовать её. Причём, не проникая внутрь, а так, лишь соприкоснувшись губами. «Такие мягкие и тёплые. Словно, надави я чутка, и те тут же приоткроются, позволяя мне исследовать больше пространства». — Интересно, с чего это вдруг ты захотела на свидание? — хихикаю, касаясь пальцами щеки возлюбленной. — Это так на тебя непохоже. Странно, ты не приходила ко мне ни разу за то время, что я лежала в больнице после пожара и ранения, а я даже не могу при одном упоминании о тех событиях разозлиться на тебя, — нервно улыбаясь, тянусь за очередным поцелуем. Всего лишь чмокнуть, чтобы успокоиться. Но, чёрт, одного или двух недостаточно. «Решено: буду целовать тебя пока не успокоюсь», — и с этими мыслями погружаюсь в это мгновение, совсем не думая о том, что цель, за которой мне было велено следить, уже может быть упущена. Подруги пришли и тут же ушли, как только увидели, что моя училка уснула рядом. — Ничего себе. Она, значит, думает, что ты занята проектом, да? — поверила моей лжи Сашка. — Ну тогда ладно. Только одна Даша смотрела на меня равнодушным взглядом, скрестив руки на груди. Спустя примерно полчаса после их ухода Яра проснулась. — Доброе утро, — сказала я с улыбкой, спокойным тоном, надеясь на такой же тёплый приём, который, к сожалению, меня обошёл стороной. — Ну, сейчас день, во-первых, а во-вторых, у меня вопрос, — говорит настолько деловым тоном, что становится страшно. — К-какой? — нахмурившись, спрашиваю, и та отвечает: — Скажи... ты... целовала меня, пока я спала? — блять, как?! — Д-да нет, — отвечаю, стараясь сохранять покерфейс. — Не лги мне, — поднимает кисть, и я застываю. — Вот доказательство, — проводит пальцем по моим губам и показывает мне свой указательный пальчик, на котором след от её помады. — На твоих губах моя помада, — это существо мне улыбнулось, приложив тот же пальчик к моим губам и проводя им то вправо, то влево. — Что скажешь в своё оправдание? Сука, вот это она меня раскусила. Блять, повезло, что девчонки этого не заметили! Ни то бы как начали подозревать — все, кроме моей лп. — Хм, — я ухмыляюсь, непроизвольно улыбаясь, — моя школа, — глажу её по волосам, пока она лежит на моих ногах, сложенных в позе лотоса, отчего та сначала поворачивается на левый бок, прикусывая палец (видимо, от нервов), потом на правый, сжимая мою ляжку. Я застонала и она сказала: — Ты по мне течёшь. «Стерва, она явно довольна собой». Только решаюсь ответить ей грубостью, как телефон вибрирует невовремя. — Влада, ты его упустила! — слышу строгий голос Сашки и становится страшно. «Боже, что я наделала? Я должна была следить, а вместо этого...» — Где он сейчас?! — спрашиваю резко и моя училка быстро начинает вставать на ноги, а я следом. — Направляется в лес, — констатирует подруга и добавляет: — Я перезвоню тебе! — отключается. — Мне нужно срочно идти. А ты, пожалуйста, прикрой меня. Оставайся здесь и охраняй бинокль, — тараторю, убегая к выходу. — Я тебе позвоню! Спустя пару минут оказываюсь в лесной чащобе и думаю, куда идти. Пока восстанавливаю дыхание, думаю набрать Сашку, но тут посещает мысль, что этим я только подам знак преступнику, которого моя подруга сейчас выслеживает. Поэтому, надеясь на удачу столкнуться со Стасом или с отрядом своих друзей, вновь бегу, полагаясь на свою интуицию. Услышав звук работающей лопаты, я остановилась, притаившись за деревом. Оглянувшись, подошла ближе, чтобы узнать, кто там. Благодаря начавшему садиться солнцу, я смогла разглядеть работающего со спины и запачканную собаку, чуть прикрытую полотенцем, которую он собирался хоронить. Видимо, он давно так копает, судя по огромной куче вырытой земли. «Бедняга, наверняка затерялся в раздумьях о любимце и потерял счёт времени». Уже хотела было подойти, решив, что он очередной несчастный, потерявший любимое домашнее животное, как не тут то было. — Вот так, — взяв в руки Мэри, уже без полотенца, он положил её в выкопанную ямку. — Наконец-то, — выдохнув, стёр рукой пот с лица. — Так, а теперь прощальные слова, — он задумался на пару секунд, а потом произнёс: — Покойся с миром, — и, взяв в руки лопату, начал обратно засыпать яму землёй. В тот момент я поняла, кто передо мной стоит. Стас... убийца. От страха я не могла вымолвить и слова, ни то что двигаться. «Зверь. Тварь. Мерзость. Сволочь. Мразь. Убийца», — столько слов крутились в моих мыслях, созданных из ненависти... но ни одно из них я так и не смогла произнести, будучи в ступоре от того, насколько жестоки могут быть люди. Убить собаку, которая даже если и видела что-то, всё равно вряд ли сможет хотя бы дать подсказку, и при этом всё равно убивать... Мой телефон неожиданно зазвонил. Стас остановился, обернувшись ко мне, и тогда моё сердце отбило отчётливо слышные мне, болезненные удары, а кислород и вовсе пропал. «Мне... конец», — еле сглотнув, пронеслось в моём подсознании прежде, чем я начала судорожно, поспешно и куда глаза глядят бежать. «Даже если я с ним буду драться, он меня догонит, схватит, ударит и убьёт. Так что единственное, что я смогу сделать для ушедшей Мэри, это выжить и рассказать всё дяде», — думала я, пока мои ноги не начали чувствовать боль, а я — ощущать, что бегаю слишком медленно, и Стас... уже за спиной.