Не нужно вина, ты пьяна мной

POV Влада Смирнова Я проснулась из-за усиленно бьющих мне в глаза, сквозь закрытые шторы, лучей света. На Яру свет не падал, так что она спокойно продолжала сопеть. Чуть приподнимаясь навстречу к этой стерве, ухмыляюсь, прежде, чем поцеловать её и заметить, что на ней всё ещё наручники. «Блять!» — проносится в голове и я уже медленно плетусь искать ключи от этих металлических колец. Едва их найдя внутри тумбочки, ещё с минуту раздумываю - «а стоит ли»; ведь она потом запросто может прибить меня за испорченный подарок. Но хочу я или нет, а пока она спит мне ничто не грозит. Поэтому осторожно снимаю с неё наручники и борясь в душе с тем, кто говорит валить, пока это возможно, и с тем, что убеждает остаться и хотя бы пару раз поцеловать, побеждает в конце концов последний. — Всего один раз, — ставлю самой себе условие, притягивая руку спящей возлюбленной к себе и целуя запястье. «Красные отметины-таки остались. Видимо, я их слишком туго пристегнула. Ну ничего, сейчас поцелую и всё пройдёт». Так и делала, погружаясь с головой, сука, в эту чертову романтику, пока мычание Яры и повороты в мою сторону не дали понять, что уйти теперь не получится. «Мать твою! И почему рядом с ней я всегда выбираю большую из зол, а не наоборот, м?!» — ругаю себя, отступая, как смысл моей жизни голосит: -Эй, я разве разрешала тебе куда-то уходить? — и тянет за руку назад, тем самым прижимая мою голову к своим сиськам. — Помнится, ты вчера мне подпортила подарок. Ничего не хочешь сказать в оправдание? Мне было нечего сказать, так что я выпалила правду: — Я...Я не сдержалась. «Только бы не утонуть от сближения наших тел». — Да что ты? — задав этот риторический вопрос, отталкивает она меня от себя и вставая с постели направляется в ванную. — Я скоро вернусь. Никуда не уходи. — Х-хорошо, — еле как выдавила из себя, проглотив застрявший в горле ком. — А хотя, — она обернулась ко мне, — может ты хочешь со мной? — Д-да нет, я только мешать буду и вообще... — Ты меня не любишь, — надув губки, поплелась с грустной миной вперёд. «Сука, это же игра на публику. Она просто знает, что я не упущу возможности сгладить свою вину за вчерашнее. Вот теперь издевается надо мной как хочет». — Постой, — останавливаю её, лениво поднимая задницу с постели. — Я с тобой. — Хах, я так и знала, — довольная лыбится эта стерва. В этой ванной было ни то что тесно, скорее смущающе. А вот Яра спокойно себе стояла под тёплой водой и заставляла меня тем самым поворачиваться к ней спиной и краснеть от одной мысли, что она сейчас там, позади меня стоит голая и моментами пялится на меня зная, что я не смогу ей толком парировать как обычно. Сука, мы же столько раз уже переспали, а я всё привыкнуть не могу. И всё-таки, это я тут и ребёнок и жертва, которая блять, так преданно и по-собственнически, любит это дьявольское создание. Внезапно, Яра коснулась меня своими сиськами, потянув рукой что-то, после чего отошла и попросила: — Влада, потрёшь мне спинку? Сука, классика! — К-конечно, — только и ответила я, оборачиваясь к ней лицом. Собрав волосы в клубок, она завязала их резинкой и села ко мне спиной. Я же, поджав губу, сделала к ней шаг и наклонилась, начиная работать мочалкой в области плеч возлюбленной. Поняв своё превосходство, эта стерва начала мне указывать: — Посильней. А теперь нежнее. Мягче, Влада. Да, вот тут. Надави чутка. Ох, как хорошо. А теперь спустись ниже. Я не выдержала и потому, обвив её шею руками, прикусила её мочку уха со словами: — Чтобы ты не задумала, я постараюсь быть всегда на шаг впереди. Поняла меня, любимая? — сильнее кусаю и та с пошлым вздохом отвечает: — Я...учту. Мне же ничего не оставалось, кроме как просто продолжать водить мочалкой по её прекрасному телу, одновременно посасывая и порой кусая её завиток ушка, что вызывало немедленную реакцию этой дьяволицы. И о какой теперь мести может иди речь, м? — В-Влада, об-обхвати мою грудь. — через силу попросила Яра и я выполнила довольная усмехаясь, заводя руки ей подмышку и там беря каждую из её«подружек» в ладонь . — А т-теперь п-помассируй. «Ну, я в этом не очень хороша — вроде она просит массаж — так что сделаю как получится». Жмякаю её грудь в своё удовольствие — иногда то сильно, иногда нежнее. «Блять, хочу взять «дыньки» в рот. А может, так и сделать? Она же мне ничего не сделает». — только так решаю, как Яра, опять же через силу, просит: — Я сказала помассировать, так что просто делай то, что я говорю, а не развлекайся в своё удовольствие. Думаешь, я не знаю, что у тебя на уме? «Конечно, знаешь. Но сейчас твои приказы для меня только...» — Влада, ты не могла бы отодвинуться? — прервав мои мысли, попросила Яра, и я хоть и недоумевала и не желала подчиняться, но всё же поплелась выполнять сказанное. — А теперь помойся сама, потом зайди ко мне в комнату. Я дам тебе свою одежду. И только она сказала это последнее предложение, как до меня доехало: «Что?! Она хочет...хочет, чтобы я надела...Я...» — Х-хорошо, — ответила я сглотнув. Помывшись, с её полотенцем выхожу из душа. Ох, даже это полотенце так и кричало: оно принадлежит твоей женщине. А этот аромат...«Блять, я скоро стану сумасшедшей, если буду и дальше тонуть в этой стерве. Но мать её, как мне сопротивляться, когда она так откровенно говорит со мной на темы секса, голой показывается передо мной без стеснения и когда захочется делает, что вздумается?! Как мне ей отказывать?! Она сначала овладела моим телом, сердцем, а потом и разумом — последним оплотом моего рассудка, говорящем обо всём правильном, отвергавшем пошлятину и вообще эротику в целом в лице таких, как эта стерва, и наконец...слабо, после её появления конечно же, утверждавшем мне о том, что однополая любовь, да ещё и со своей учительницей...это грех чёрт возьми. Но я-то знаю, что это не что-нибудь противозаконное, это не убийство или вещь, которая портит мнение о морали — я же не пропагандирую это — и уж точно, моя любовь, это не то, что Бог бы назвал кощунством. Разве в библии не сказано было возлюби ближнего? И где это указано, что любить представителя своего пола грех в лице Бога? Боже, теперь ты знаешь какая я на самом деле. Но если люди думают, что подобное — грех, то тогда да, я грешница». — А теперь ляг, — вырывает меня из раздумий голос моей возлюбленной. Я молча подчиняюсь думая, что она хочет ублажить меня, хотя я этого для неё жажду не меньше, но вот только...Я крупно облажалась расслабившись! Эта стерва, как и я её прошлой ночью, закрепила мои руки над головой наручниками, а ключ выбросила куда-то к шкафу, нависая надо мной с хитрой миной. Лишь улыбнувшись и приблизившись с закрытыми глазами ко мне, тем самым заставив меня инстинктивно повторить следом ожидая поцелуя, она отстранилась не касаясь моих губ со словами: — Теперь твоё наказание. Если бы ты вчера меня не ослушалась, то всё было бы нежно и мило. Но так как этого не произошло, то, — она подошла к шкафу и открыв дверь нагнулась за чем-то, открывая мне тем самым вид на её прекрасные ягодицы, после чего закрывая дверцу деревяшки вновь подошла ко мне с какими-то своеобразными мягкими на вид, видимо, меховыми, но соединёнными цепью, наручниками, — будешь теперь принимать удары. Прицепив их мне на ноги она окончательно свела мои старания к нулю. — Итак, начнём? — улыбнувшись хитро, эта стерва что-то вытащила из-под нашего ложа, и поводя по его металлической стороне, констатировала: — Это флоггер, так что слишком больно не будет. — Я-Яра, умоляю, может не... Я не договорила, она меня шлёпнула этой штукой по груди и я почти ничего не почувствовала, только разве что какую-то нежную шершавую поверхность, секунду назад прошедшую по мне. — Самый мягкий удар, — вставила эта стерва и ползя на четвереньках по постели, устроилась поудобней на моих бёдрах. — Понравилось? — выгнув довольная бровь, спросила Яра. — Н-ну, разве что только чуть-чуть, —отвернув лицо в сторону, бубню смущаясь своего ответа. «Блять, только этого не хватало — приучиться к БДСМ штучкам». — Хэй, не отворачивай лицо если я тебе этого не приказывала, поняла? — сказав это, моя возлюбленная повернула к себе моё стыдящееся самой себя лицо и довольная улыбнувшись, нежно поцеловала, что заставило меня громко стонать. «Боже, она ведь не впервые меня целует, дак какого чёрта я стону только от этого её жеста?» — Как тебе? — вдруг спрашивает эта стерва, сталкиваясь со мной лбами. Если честно, то сейчас даже нет желания просить освободить меня от оков. Мне это просто... — Нравится, — отвечаю на её вопрос и договариваю так свою мысль. — Что ж, в таком случае закрой глаза и получай удовольствие. А хотя, — она вдруг поднимается с меня и что-то ещё достаёт из-под нашего ложа. — Это тебе должно помочь. — с довольной улыбкой приближается ко мне, активно демонстрируя подобие чёрного шёлкового бинта, которым вот-вот закроет мне глаза. — Яра, что ты собираешься сделать? — спрашиваю, получая вместо ответа пока не сильный шлепок по бедру. — Не разговаривай без моего разрешения. Сейчас я госпожа полицейская. Не забывай. — стоило ей это сказать, как я засмеялась. — И это-то после твоего выхода из роли вчера ночью? — спрашиваю и тут же жалею об этом, получая удар по сильнее предыдущей. — За твою непокорность я возьму вместо флоггера стёк. Я думаю, он усмирит твой горячий пыл. — м-да, она сказала это с явной возбуждённостью. Закрыв мне глаза без препятствий, Яра куда-то отошла, потом вернулась и предупредив: — Скажи, когда будет нестерпимо и...расслабься, хорошо? Просто получай удовольствие. — ударила твёрдым хлыстом. В ответ у меня вырвался удивлённый стон, что не ушло от моей женщины. Вновь желая восседать на моих бёдрах, она забралась на постель и усевшись как ей было удобно, вновь ударила, только теперь по моему лону. Я застонала. И на этот раз пошло. Мне, кажется, это понравилось. — Не сдерживайся. Можешь рычать при желании, я не против. — сказала Яра, вновь шлёпая стёком мне между ног. Удары по немногу начинали усиливаться, а мои стоны становиться громче. Я дёргалась, поддаваясь то вперёд, то уворачиваясь, но...сопротивляться долго я не могла. Мне это очень нравилось, хоть и было чутка больно. В конечном итоге, усиливая размах стёка, она, ударив таким образом слишком сильно, что я буквально на секунду сорвалась на крик, остановилась, поняв, что перешла грань допустимого. Отбросив куда-то на пол хлыст, моя возлюбленная, слыша мой скулёж от боли, легонько коснулась моей промежности, проводя по ней пальцами круговые движения. От этих прикосновений моей любимой по моему лону, становилось легче и как-то спокойней, что ли, хотя боль всё равно всё ещё чувствовалась. Она без слов медленно и беззвучно вошла одним пальцем в меня и толком там ничего не делая, просто то выходила, то наоборот, погружалась внутрь. И большего было не нужно. Одного пальчика вполне хватило, чтобы я стонала громче, поднимаясь навстречу и насаживаясь с неудержимым желанием кончить лишь от осознания того, что её тёплая кисть орудует внутри меня. Когда я-таки достигла пика, эта стерва подловила меня и обняв, упала вместе со мной на кровать. Не желая заканчивать эту «игру», она, поцеловав мой сосок, укусила её, заставив меня зарычать сквозь сцепленные зубы. — Влада, я ещё не закончила, — объявила дьяволица, вновь отходя от меня. — Последним, и наверное самым жестоким из наказаний, которые я тебе приготовила, лучше, чем кнут не справится ни один. — Блять! — непроизвольно вырвалось из меня. — Яра, ты с ума сошла?! — задаю риторический вопрос на который эта стерва всё же отвечает: — Нет, я просто хочу наказать тебя за вчерашнее. Если бы ты удержала своё ярое желание отыметь меня, то всё бы закончилось лишь одним флоггером. Но теперь, — я почувствовала как её колени коснулись моих пят. — Прикуси зубами язык, чтобы не закричать. Какая она сейчас грозная. Явно не шутит. — Яра, ты понимаешь, что от этой штуки на мне могут остаться не хилые отметины, красные полосы и даже может выступить кровь? — спрашиваю, ставя перед фактом, так как это действительно будет для меня больно, причём уже с первых ударов этого кнута. — Понимаю, — отвечает она серьёзно. — Но и ты должна учесть, что вчера я должна была преподнести тебе подарок, а ты не позволила мне этого сделать. И даже то, что ты тогда была виновником торжества ничего не меняет. Доходит...насколько сильно ты меня вчера обидела, хоть твои действия были мне приятны? — спрашивает грустным тоном, проводя жёсткой верёвкой по моим конечностям. Согласившись с её словами мысленно, я смогла только сглотнуть подступившую к горлу слюну и проконстатировать, прикусив нижнюю губу: — Х-хорошо. Я буду терпеть...даже если будет нестерпимо. «Сука, я и правда виновата, что сорвалась, но всё же...Надеюсь, она не будет слишком...» — Кхх! — зарычала я после первого удара по моему бедру. Даже свою мысль не успела закончить, даже никакого предупреждения не было, даже...даже... — Я могу продолжить? — спросил стальной голос и я ответила, пусть и со страхом в сердце: — Д-да, — после чего получила ещё один удар, прошедший теперь по моему животу. Я решила стискивать изо всех сил зубы и зажмурить глаза и пытаться думать о другом, но...последующие удары, пришедшие по моей левой руке и груди, а следом и и ключицам, дали-таки слабину. Я вскрикнула, всё ещё пытаясь удержать рвущуюся боль, но первая слеза предательски скатилась по моей щеке. Яра остановилась, кинула куда-то с грохотом в пол кнут, и быстро нависнув надо мной, спросила: — Где болит? — коснулась моих ключиц и те заверещали как психованные, в то время как я лишь тяжело вздохнула, так как боль всё же отдавалась там, где она всё ещё держит пальцы. Я не хотела её расстраивать и потому просто промолчала, стараясь скрыть свои всхлипы. Но слёзы...слёзы было не остановить. Даже сцепленные зубы не могли их удержать, что уж говорить об усиливающейся боли от прикосновений возлюбленной. Убрав руки от моих парных костей, она их опустила к моей груди; та также завизжала. Всё-таки, она мне доставила больше боли своими ударами, чем наслаждение. Даже её касание было очень опасным для моего тела, чувствующего от этого нестерпимую жажду ответить тем же, словно меня обожгли. — В-Влада, я... — с печалью в голосе, говорила моя учительница, отходя от меня на пару секунд. Вернувшись, вновь повисла сверху и с осторожностью поцеловала мою грудь, обдавая холодом теперь. Нет, это не губы, это лёд, который у неё во рту. Она проводит ею по оставленной отметине от кнута, тоже самое проделывая и с другими болящими ранами. Было приятно, боль отступала и на её место приходило спокойствие. Я дрожала из-за холода исходящего ото льда, но в основном ощущения были из приятных. После того, как Яра закончила с отметинами, она вновь отступила, и я услышала как шторы раздвигаются, а окно открывается. Потом снова звук штор, и чувство только что проскользнувшего к нам в спальню света, мгновенно исчезает, уступая место вновь темени и теперь ещё и ветру. Зимний прохладный ветер обдал мои ноющие отметины своими прикосновениями и из-за этого я чуть не забыла о присутствии возлюбленной рядом. — Я...чуть приоткрыла окно, но не открыла шторы. Так что...я... — убрав бинт на моих глазах мне на лоб, Яра не смогла больше и вымолвить ни слова, глядя на меня виноватыми глазами. Даже тот факт, что она не лежала сейчас на мне, а просто нависла боясь прикоснуться, говорил о боязни вновь причинить мне боль своими касаниями. — Ты взяла из холодильника лёд, чтобы помочь моей боли успокоиться, да? — спрашиваю, думая о том, что ей наверняка было тяжело совать руку в морозилку и вытаскивать оттуда лёд. — Д-да, — ответила она, кивая не отводя от меня взгляд, что самой становилось стыдно от своего поступка вчера. — О-отцепишь наручники? — прошу едва двигаясь, так как боль моментами обостряется. — Сейчас. — взволнованная расстёгивает и кидает в сторону; тоже самое делая и с наручниками на ногах. — Я...сейчас. Принесу тебе...ещё льда. — уже было собралась уходить, как я едва схватила её за руку, хотя моя кисть болела от того, что затекла и попросив: — Останься. — ослабила хватку. — Н-но я только что... — Останься. — ещё раз попросив, чувствую как устала. Хочу просто полежать так с полчасика и всё. Словно поняв эту мысль, Яра повиновалась, обосновавшись справа от меня, повернувшись боком. Она хотела коснуться меня, но боялась, потому, когда едва подкрадывающаяся ко мне кисть начала по-тихоньку приподниматься, Яра остановилась, решив, что сделает так мне только хуже. Я хотела ей сказать, что можно, но поняла, что не смогу это сказать, так как сейчас слушать что-то просто не в состоянии. Хочу, чтобы она лежала рядом и всё, большего не нужно для счастья. POV Ярослава Павловна Я и не заметила как Влада постепенно уснула. Но себе такого удовольствия не могла позволить после того, что сделала ей. Было обидно и больно от своей обессиленности перед её болью. Я не хотела, чтобы Владе было настолько больно. В тот момент, когда я услышала её первый крик и скатившуюся слезу до меня пришло осознание, что грань дозволенного нарушена и вместо, как я думала, не сильных ударов, мне удалось причинить ей огромную боль. Боже, она и так много пережила, а тут я ещё её мучаю. И как я только могла? Да, помню, что говорила про приобретение штучек из БДСМ игр, но не настолько же, чтобы сделать той, кто мне дорог так больно. Хотелось облизать все отметины, чтобы те, словно по волшебству, исчезли. Но при одном упоминании, что я этим сделаю ей только хуже, навели меня на мысль, что нужно с морозилки взять лёд. Влада ёрзала под этим холодком, поднимаясь мне то навстречу, то пытаясь увернуться. Но в целом...ей, похоже, было приятно. От этой мысли на душе становилось легче. Я никогда не умела извиняться, так что даже когда я пыталась попросить прощения, мой язык заплетался ещё и от ярко ощущаемой вины. Но Влада...она, словно понимая меня, невзирая на то, что я действительно тогда была на неё в обиде, хотя уже в душе чуть ли не передумала от её ласк, звала меня, словно я единственная, кто может ей помочь. Было приятно и непонятно одновременно: я причинила ей боль, а она всё ещё тянется ко мне. Странная. Кто-то другой, будь на её месте, возможно, уже бы сбежал от таких отметин и посчитал бы меня сумасшедшей; ведь в свои свободные от обязательств годы я порой этим и занималась, что была госпожой на БДСМ играх, когда моим подружкам на ночь нравилась жестокость. Хотя, обычно большинство больше любило во мне простые и быстрые ласки, доводящие их до оргазма, нежели мою обратную, всепоглощающую при желании сторону. А эта...просто уснула рядышком и тем самым дала мне возможность сбегать за нужной мазью. Всё-таки, нельзя позволить ей разгуливать с такими красными отметинами. Вернувшись, успеваю легонько провести по всем следам кнута на теле Влады, и осторожно накрыть вновь одеялом. После же решаю пойти заварить себе кофе и приготовить что-нибудь на обед, раз в школу мы с ней сегодня не пойдём. Но сначала... Закончив беззвучно прибираться в спальне и спрятав, наверное, надолго свои жёсткие секс-игрушки, решив, что больше не применю их пока Влада сама не попросит и я не буду уверена, что она к такому готова, я пошла готовить обед. Стою на кухне со сковородой и мне вдруг звонит на мой телефон мама Влады. Пришлось поднять трубку нехотя. Ну не могу я ей сказать, что чуть ли не всю ночь занималась с её дочерью любовью, а теперь я изранила её тело кнутом и мне стыдно показать её такой ей. Но как бы то ни было я спокойно ответила на вопрос родителя своей любовницы о том, где её дочь: — Она спит у меня, не беспокойтесь. Вчера принесла мне алкоголь, хоть я и не разрешала и выпила стакан, пока я была на кухне. Теперь спит и боюсь, до вечера она к вам не придёт. — Тогда я могу приехать и забрать её. — говорит моя собеседница и я тут же отвечаю: — Не стоит, я за ней пригляну. Вот, не пошла в школу и осталась, чтобы присмотреть за ней. Но вы не волнуйтесь: её одноклассники будут под опекой Ильвиры Степановны. Вы это ещё хотели спросить? — зная заранее, что она ещё спросит, добавляю своё, уверенная, что меня заменит именно та учительница, которую я назвала. — Да, пожалуй. А, тогда, пожалуйста, присмотрите за моей дочкой и если то возможно, привезите её обратно вечером, хорошо? Мы волнуемся за неё. — говорит неуверенный голос в трубке и я спешу отклонить звонок со словами: — Хорошо, до встречи. С облегчением вздохнув, обращаю взор к Владе уже думая поставить телефон на стол: — Я не отпущу тебя, пока не сглажу свою вину. — произношу это с искренней грустью и виной в голосе, глядя в пол, всё же будучи не в силах долго держать на этой девчонке взгляд, твёрдо ощущая свою беспомощность в том, чтобы помочь ей. — Тогда поцелуй меня и все эти раны, также как твоя вина, пройдут, словно их и не бывало. — слышу вдруг радостный голос Влады и роняю трубку на пол. — О Боже, ты меня напугала. — с облегчение вздохнув, медленно приближаюсь к ней. — Прости, не могла промолчать, когда увидела несвойственную для тебя разочарованную мину. Ах да, кстати, ты недавно говорила что-то о вине. Так что да, давай, сгладь её. Поцелуй меня для начала, а там и посмотрим. — ухмыляется, пытаясь встать и я её тут же останавливаю, отталкивая обратно. — Ты можешь встать только через десять минут, а пока что... — нависая над ней, я легонько поцеловала её в губы и продолжила: — наслаждайся. — снова поцеловала. — Ммм, тогда давай подольше, а то получился обычный чмок, а я хочу особенный. — мычит эта дрянная девчонка, заставляя меня напрячься. — Не капризничай мне тут, это только я могу. — констатируя, вновь целую, только как Влада и просила, подольше, то нежно, то грубо, всё время провоцируя забыть об отметинах и углубиться в то, что для нас обеих будет приятно. И на этот раз — никакой боли.