Не нужно вина, ты пьяна мной

POV Влада Смирнова Как только мои отметины перестали так сильно «шипеть», я наконец поднялась, натянула поданную мне Ярой одежду: её блузка и короткие чёрные шортики, так смешно подходящие мне. Эта стерва предложила также бюстгальтеры, каждый из которых был порядком на размеров два-три больше моей груди, чего не скажешь о трусиках, от которых я мигом отказалась едва услышав это слово из её уст и увидев, что там все почти провокационные. Яра попросила меня заправить постель и потом прийти к ней на кухню пообедать, на что я неосознанно замурчала, щекоча носом её ложбинку меж грудей, заставляя тем самым возлюбленную смеяться и отходить к стенке. Стоило прикоснуться к подушкам, как до меня пришло осознание, что когда Яра пристегнула меня наручниками, она, как и я, не заметила, что мои волосы всё ещё были влажными после душа. «Вот ведь ненасытная», — пронеслось в голове, и я невольно улыбнулась, убирая подушки с постели и относя их сушиться на балкон. Такое чувство, словно я стала её женой, хотя скорее выглядит наоборот. Я не умею готовить, зато это делает с лёгкостью Яра; я и сама не подозревала, что являюсь романтичной натурой, и теперь пытаюсь это привить своей женщине, а не получается, разве что изредка; эта стерва при желании может спокойно предложить мне секс, а я так не умею, у меня это происходит с ней само собой — руки сами лезут касаться её талии, губы жаждут её уст, а тело...тело хочет именно тепла этой женщины и ничьей другой. Сука, я никогда и не думала, что являюсь таким романтиком. Но что ещё хуже, да к это чувства, которые будут переполнять меня при виде не просто представителя моего пола, но и той ещё пошлой стервы, которая чуть ли не является нимфоманкой. — Влада, идёшь? — слышу голос Яры и спешу ответить, как вижу лежащий на полу телефон: — Да, сейчас. — отвечаю, подбирая мобильник. «Забыла подобрать?» Оглядываю телефон и нажимаю на всякий случай на кнопки, чтобы проверить всё ли в порядке. И тот не отвечает. Увлёкшись починкой, не замечаю как Яра стоит у двери и пялится на меня. — А ты и не говорила, что являешься мастером на все руки, — подала она голос и я дёрнулась от неожиданности. — Я...я почти всё. Вот, сейчас только вставлю симку и батарею, а там только сверху крышка останется и всё. — говорю тараторя, заканчивая починку. — Использовала только ножницы для открытия мелких шурупов, да? — спрашивает, медленно приближаясь и я, чтобы всё как обычно не дошло до постели, отвечаю: — А-ага, я уже заканчиваю, так что... — я вспомнила про БДСМ штучки и потому спросила: — Яр, а где кнут и...и... — и почему именно сейчас мой язык заплетается снова? — Я их спрятала, пока ты не будешь готова, — сказав это, она обняла меня со спины, скрестив руки на моей шее. — Яра, — решаюсь наконец вновь задать ей интересующий меня вопрос. — Что такое? — спрашивает она, становясь с моей головой на одном уровне. — Ты...любишь меня? — как же тупо это прозвучало с моих уст! — Я тебе отвечала на этот вопрос, когда ты уснула ночью. — отвечает эта стерва, и меня охватывает дрожь. — То есть?! Что ты сказала мне тогда?! Повтори. — прошу её, серьёзно настроившись и та, хитро сверкнув глазами, ставит ультиматум: — Если хочешь, чтобы я повторила, тогда останься и на сегодня. «Чёртова извращенка, не достаточно и того, что я тебе уже принадлежу? Одно слово и я уже буду голой на этой постели, дак чего тебе ещё нужно от меня?» — Не могу, — с трудом удаётся дать такой ответ. — Родители могут заподозрить неладное, так что... — Я..! — оборвала меня эта стерва только начав своё предложение. Я умолкла. «Что? Что она хочет сказать?» — Я...люблю тебя. — с трудом сказала она и я стояла в ступоре, после чего всё же вернула себе самообладание, поцеловав её руку после. — И я тебя, очень сильно. — обернувшись, прижимаю её к себе за талию. — Всем сердцем...только твоя. «Она наконец...сказала это». Пока мы обедали, я долго не могла и слова вымолвить осмысливая слова любимой. Однако всё же решила всё прояснить, пересилив своё волнение и радость, я попробовала снова испытать Яру. — Слушай, скоро начнутся экзамены, так что заниматься любовью и ходить на свидания у нас...не получится. Мне нужно будет хорошо подготовиться, чтобы сдать экзамены на отлично. Ты ведь знаешь, что я иду на золотую медаль, так что...в-вот. — закончила я свою речь, немного подрагивая от того, что скажет на это Яра. — Довольно проблематично, — выдохнула это дьявольское создание, поставив вилку, недавно держащую мясо, на место. — Но раз это так важно, значит, ничего не поделаешь. Я удивилась, нет, скорее была шокирована её спокойствием. — Ты...продержишься? — спрашиваю, надувшись и та отвечает: — Ну, если что, то я всегда смогу прижать тебя к стеночке где-нибудь за углом и преспокойно заставить кончить. Так что да, я справлюсь. — отвечает, ещё больше поражая меня. — Что? Ты первой начала. — констатирует, вновь хватаясь за вилку. После трапезы мы лежали на постели в обнимку и не пытались о чём-нибудь поговорить. Эта тишина говорила за нас. Было просто уютно в этом молчании, нарушаемой лишь изредким шуршанием простыней. Не знаю почему, но рядом с этой женщиной, мой мир оживает, приобретая различные цвета, а сердце бешено колотится, иногда тихо ускоряясь, пока я того не замечаю, привыкая к своей возлюбленной, когда нахожусь с ней. Такое приятное тепло, что не выдержав, я невольно произнесла: — Я буду беречь тебя. И от неё это не ускользнуло. Яра обняла меня крепче, поцеловала в макушку и тихо ответила: — Я тебя не меньше. Когда стало темнеть, я думала пойти домой одна, но эта стервозная личность впечатала меня в стенку в прихожей, страстно целуя и пытаясь залезть мне в штаны, что ей удалось сделать, тем самым повалив меня на пол. Едва выдержав её желание, бушующее в глазах огнём и волнение между ног, я вымолвила: — Мне пора, — после чего поцеловала её в тёплые губки и поднялась, направившись к двери. — Я довезу тебя, — сказала она с холодком в тоне и я поспешила отказаться: — Я и сама могу... — Это была не просьба. — перебила меня эта дьяволица и я лишь молча тяжело вздохнула, кивая, на что она мигом ретировалась в свою комнату переодеваться. На секунду я чуть не уснула от спокойной мелодии по радио, пока мы ехали ко мне, когда рука возлюбленной коснулась меня, оповестив тем самым, что приехали. — Спасибо, — сказала я, пододвинувшись для поцелуя. Но эта стерва увернулась, схватила меня за руку и укусила пальчик. Я тихо взвигнула, стиснув зубы и та промурлыкала мне в шею: — Посмеешь изменить или подать хоть повод для ревности — изнасилую на месте. Поняла меня? — отошла, встав с места и я следом, будучи всё ещё в страхе от её слов. — Постой, — едва сумела вымолвить, глядя ей вслед. Она остановилась. — Проводи меня...до подъезда. Вошли. Темно. Никого нет поблизости. Пользуясь моментом, расстёгиваю её пальто и сую руку ей под водолазку, добираясь до груди и сжимая ту. «Сука, и почему расставание с ней настолько мучительно для меня? Не хочу, чтобы она уходила; не хочу убирать руку. Ещё, хочу ещё её тепла, ещё её рук». — не понимая что со мной, дышу как после забега на длинную дистанцию. Яра не отшатывается, давая мне возможность встать на носочки и прильнуть к её губам: нежно, иногда соперничая за право властвовать друг на другом борясь языками. Так непристойно делать это здесь, но я не могу сдерживаться. Я просто хочу её. Создаётся ощущение, словно мы никогда больше не увидимся. Она стонет и поддаётся. — Влада, если ты продолжишь, то я кончу здесь. Так что давай хотя бы....в машине. «Чёрт, думала она собирается остановить меня». — Нет, мы должны прекратить. Кто-то может увидеть. — убираю руку с трудом, понимая, что я всё-таки единственная тут разумная, и в последний на сегодня раз целую её: не нежно и трепетно, а с жадностью, словно не хватает кислорода, а она его единственный источник. Когда эта стерва уходила, то она почему-то ухмылялась и довольная мне лыбилась, а я никак не могла понять из-за чего. Пришла домой возбуждённая. Ещё с пару секунд глядя в окно, пока силуэт машины Яры совсем не исчез, я ушла снимать обувь из своей комнаты обратно в прихожку. Там меня встретила мама. — Ну, и? — спросила она, поселив руки на боках. — Всё было круто, — отвечаю с ухмылкой и та, выгнув бровь, подошла ко мне, провела пальцем по моим губам и показала красный палец: — Ну, и? — опять спросила она, а из их ванны вышел отец. — Что там такое? — подошёл он, и увидев помаду на пальце мамы, посмотрел на меня: — Влада, ну, как насчёт...домино? Мама не позволила папе спасти меня, точнее поговорить со мной. Она стояла и смотрела на меня грозным взглядом, испепеляя не снаружи, а изнутри. «Сука! А я ведь и забыла о помаде этой стервы! И вообще, как она только успела так быстро накраситься и одеться?! Минутку, вот почему она тогда так ухмылялась!» — дошло до меня, но слишком поздно. Мама на этот раз точно не упустит возможности исполнить свои родительские обязанности. Папу она собиралась отправить в их комнату, но я и он одновременно отказались, и тогда моей мамочке пришлось согласиться, но чтоб отец молчал. И тогда начался «допрос». — Грань поцелуя вы прошли. Что было дальше? — спросила мама, грозно глядя на меня, толкнув в сторону стула. — Н-ничего, я сама притянула её и в-вот...поцеловала. — говорила я бубня и мама, тяжело вздохнув, поверила мне: — Хорошо, я тебе доверяю. Ты, наверное, ошарашила её своим поступком. Постой, а когда это ты её поцеловала? — Хотела в щёчку, а с разворота получилось в губы. — отвечаю и бровью не поводя. — Недавно вот, в подъезде было. — А, значит, это был твой первый поцелуй? — подал где-то позади голос папа. — Получается, что...да, — кивая смущаясь. Чёрт, смеяться от своей актёрской игры хочется. Сердце так и колотится в груди — мама заметила помаду моей стервы. — Вот как. И что? Тебе понравилось? Не было противно от того, что это женщина, да ещё и твой учитель? — бросает не подумав мама, отчего я начинаю злиться. — А хрен тебе, ни капельки. — поднимаясь с места, враждебно смотрю на своего родителя. Чёрт, знаю, что это мама, но всё же, меру надо знать. — Влада, твоя мама имеет в виду, как тебе твой первый поцелуй? — пытается помочь мне папа и я успокаиваюсь, обратно усаживаясь на стул. — Мне понравилось. — говорю с нежностью как в голосе, так и во взгляде, после чего грубо озираюсь на маму со словами: — Это было неожиданно, но сладко. Я люблю её и этим всё сказано! — встаю с места и ухожу в свою комнату. За дверью слышу голос папы, обращённого к маме: — Я сам с ней поговорю. Такими темпами ты её не поймёшь. — То, что ты был раньше психологом и по характеру спокоен, ничего не значит! Ей нужна суровая реальность, а не спокойный и во всём потакающий ей отец! — съязвила мать, и на этом всё, тишина. Сука, и почему она так редко пытается меня понять?! Спустя полчаса ко мне постучался папа и я его впустила с двумя чашками кофе с молоком и сахаром. Мы пили эту горячую вкусную жидкость и говорили насколько кофе прекрасен. Потом отец перешёл-таки на тему моих свиданок и спросил напрямую: — Что ты к ней чувствуешь? Ни намёка о якобы принесённом алкоголе, ни слова о поцелуе, ни жеста о серьёзности. Пап, ты ли это? — Жажду. — ответила я, отпивая глоток. — Объясни, — попросил папа, касаясь ручки чашки. — Я не могу ей насладиться. Мне хочется быть к ней как можно ближе. Она моё всё. Наверное, ты скажешь сейчас, что она просто первая любовь и потому такое желание естественное, так? — перевожу взгляд на него и он качает головой. — Это и так очевидно. Просто я тоже самое чувствовал к твоей матери, правда, — он хмыкнул, — я к ней враждебности не чувствовал. — делает глоток, добавляя: — Так что если ты так...А ну-ка, ты когда это в неё влюбилась, что уже говоришь про любовь? Ну вот и мой первый прокол. — Наверное, она начала мне нравиться ещё с нашей первой встречи. — говорю, кладя свой кофе на стол. — Она сначала была моим врагом, потом...я не знаю, что-то пошло не так и я уже не помня себя влюблена в неё. Сердце колотится, когда эта стерва улыбается, — хмыкнув, зачёсываю выбившуюся прядь назад, — мне нравится то, как она одевается и преподносит себя, я люблю её характер и действия. Я такое не чувствовала никогда, ни разу. А с ней, — касаюсь пальцами в области сердца, — иногда больно вот здесь, если вижу с другой или другим. Ни то чтобы ревную, только редко, когда чутьё собственника... — и тут осознаю, что изливаю душу. — В-в общем, в-вот... — машу руками, вставая с места. — Папа, не заговаривай мне зубы. —руки в бока, пальцы в кулаки и суровый взгляд, наставленный на отца. — Хаха, я просто хорошо умею выбивать из людей накопившееся. — смеётся, вставая с чашкой с места. — Ну, я узнал всё, что мне нужно. И да, — он останавливается по дороге к двери и оборачивается, серьёзно глядя на меня: — чтобы не случилось — ты моя дочь, и я поддержу тебя, равно как и оберегу от бед. Я тебе доверяю, так что если ты говоришь, что любишь, значит, это так. Я пошёл, — уходит, заставляя меня вновь им восхищаться. То, как ловко он умеет манипулировать людьми поражает, но что самое удивительное и ужасное, да к это то, что я была первой, на ком он испытал свои способности начинающего психолога! Хотя, это даже неудивительно; мама была занята, а вот отец смог за то время, что был со мной на работе, сблизиться со мной крепче, чем мама. Папа потому и понимал меня хорошо, что всегда сначала выслушивал, подбирая ко мне подходы, и только потом говорил, что думал, а я всегда соглашалась, потому, что он уже стал моим предметом восхищения. Если он что-то решил — я поддержу, если что-то сказала всерьёз я — отец поразмышляет, обдумает и даст ответ, и я приму как бы мне этого ни хотелось. С момента нашего с Ярой решения, я всерьёз занялась учёбой, забросив поиски потеряшек и полтора часа в день проводя в библиотеке с подругами. Яра иногда пыталась спровоцировать меня посреди урока, однако видя, что я занята, отступала, после всё высказывая мне, когда я провожала её до дома. В такие моменты мне казалось, что я по-настоящему отдыхаю, расслабляясь рядом с этой стервой. Слышать её голос, ласкающий мой слух, её возмущённые жесты и укоряющий взгляд, мне хотелось прижаться к ней крепче, чем просто идти рядом держась за руки. Тогда, настигая её в подъезде, я целовала, поднимаясь на носочки и прося, чтобы она перестала надевать каблуки, потому что мне так становилось сложнее дотягиваться до её губ своими. Яра хитро ухмылялась, сама обвивая мою талию рукой и притягивая, нежно касаясь моих уст, словно так успокаиваясь. Мама всё также неодобрительно смотрела на мои отношения с учительницей, а отец продолжал смирять её пыл. Когда наступил День Святого Валентина и пришло время дарить коробку конфет, я мигом ухватила тот, что был красный с сердечком в нашем школьном киоске и помчалась дарить её возлюбленной. Эта дьявольское создание сначала поблагодарило меня поцелуем в лоб, отчего сердце подскочило вверх, а потом ещё обняла, незаметно лапая мою ягодицу, заставляя тихо постанывать. Было...жутко стыдно и приятно одновременно. Однако, взяв волю в кулак, я отказала возлюбленной в очередной ночи любви. «Вот ведь неугомонная, а». На день Защитника Отечества я купила папе шарф и попросила, чтобы он хотя бы его не забывал надевать. А от мамы отцу досталась толстая, наверняка больше ста страниц, тетрадь в клетку, которую его жена убедительно попросила использовать для своего хобби, а именно, своими психологическими наблюдениями. В школе же, весь класс дарил не только учителям, но и парням подарки. Педагогам рафаэлла, а пацанам...наушники с плеером. Блять, и почему я им позавидовала? В скором времени, себя не заставил ждать день девчонок — моё долгожданное восьмое марта, на котором мой батя не поскупился купить мне парочку новых игр мне в коллекцию, а в частности: ута-гаруто с аудиокассетой, маджонг и собирательные конструкции вроде кораблей и роботов. Мама же решила, что будет лучше если я выберу себе что-то из одежды, и я, воспользовавшись её предложением, заграбастала пару длинных военного вида форм, кепки, две чёрные футболочки, и конечно же, ковбойские по моему мнению, шляпки. Мама не одобрила, но купила, и наконец-таки показала мне, как пользоваться новенькими часиками. Я же моему родителю подарила сделанные моими руками шкатулку для хранения её вечно куда-то девающихся драгоценностей. В классе же мальчишки дарили девочкам одну искусственную розу с бокалом. Аа, теперь понятно почему я пацанам позавидовала. Потом в мой мозг стукнула мысля, что Яра-то на меня обидится, и потому уже на следующий день, так ничего и не придумав, я оставила на её рабочем столике в кабинете букет алых роз в вазе. Записки не было, и потому, так как первый урок был у нашего класса у неё, то одноклассники начали строить догадки — от кого же? Однако Яра, успокоив класс, начала урок, заранее зная, что эта была я, потому и кидала на меня свои хитрые взгляды попеременно. Становилось неловко и даже поворот головы в сторону излюбленного окна теперь не помогал. После уроков моя дьяволица отдала — пока мы сидели в машине — коробку с подарком, адресованный мне. Открываю я значит с неподдельным восхищением, всё пытаясь отгадать, что там, да в мозг не приходит ни одна версия, как натыкаюсь на лежащий на шёлковом мягком ремешке, круглую, размером с мою глотку чёрную с шипами ошейник. — Ничего не приходило в голову, и тут вспомнила, что ты у меня занятая и потому подумала, что должна подарить тебе что-то расслабляющее. Нравится? — спрашивает эта стерва с нотками уверенности в голосе. Я же, будучи в шоке, по-тихоньку оправляясь, цежу сквозь сцепленные зубы: — Ах ты чёртова извращенка, принимаешь меня за щенка? — поворачиваю к ней голову и та мне лыбится только в ответ. — Нет, конечно. Такое обычно надевают на собственность и... — Спокойной ночи. — собираюсь сваливать, но дверь тачки отказывается мне подчиниться. — Хмх, смотри, — обращает свой взор на себя моя возлюбленная, вертя на пальце ключики. — Если получится вытащить из-под моей юбки, то сможешь открыть. Я естественно поплелась за спрятанными ключами, а эта дьяволица тем временем успела незаметно нацепить на меня ошейник. Как только я-таки забрала ключи, пусть и с сопротивлениями моей стервы, то поспешила вставить в зажигание и свалить, но не тут-то было. Схватив меня за воротники, Яра резко притянула к себе и поцеловала, одурманивая мой разум, и чуть не усыпляя бдительность. На этот раз, вернувшись домой, я получила нагоняй и от папы. Сучка, я не смогу сказать, что и этот поцелуй был случайным, а этот ошейник от Яры. Поэтому я просто всё сваливала на печать-помаду, желание поиграть с собачкой и после потопала к себе в комнату, проклиная на чём свет стоит. Кладя руки в карманы по привычке, натыкаюсь пальцем на железку. Вытаскиваю. Маленький ключ от ошейника. «Решено: как только закончится выпускной — я её изнасилую плёткой! — рычу мысленно, глядя на себя в зеркале, после чего успокаиваюсь, добавляя: — Если хватит сил». Но их не хватило уже на следующий день. Так как у моего класса не было уроков в её кабинете, то оставалось увидеться только после уроков, что я и сделала, вновь провожая её домой. В подъезде, толкая её к стене и целуя, я усмиряю и вконец уничтожаю мысль о мести, с головой погружаясь в её поцелуй. Похоже, мне так не было хорошо никогда, как с ней. Мне нравится чувствовать слабость, находясь рядом; я люблю злиться на неё и мигом успокаиваться лишь при одном поцелуе. Она...всё что мне нужно. — Надеюсь, я такими темпами не стану параноиком и одержимой, — говорю мысли вслух, что не уходит от моей лп. — Ты о чём, Влада? Устала от учёбы? — спрашивает Дашка, идя со мной на равне. — Да нет, я не об этом. Всё в порядке. — улыбаюсь чувствуя, что всё равно не провела свою лп. Она всё также косится на меня с укором и дуется, самостоятельно пытаясь понять, что я от неё скрываю. Но в конечном итоге сдаётся и забывает, как только мы оказываемся у раздевалки. Звонок прозвенел. Я опять опоздала. Ирка хватает ничего не успевшую понять Дашку и бежит с ней на урок, а хренова журналистка стоит, ждёт меня, пока я переобуваюсь наконец. Мне стало не по себе от того, что Саша так серьёзно пялится на меня и потому, стараясь не подавать виду, я гордой походкой прохожу к ней. — Я пока что в заморозке, — говорю сразу подруге, так как знаю, что она хочет мне сказать. — Влад, это срочно. Я понимаю, что мы договорились больше не браться ни за какие детективные дела и даже потеряшки до выпускного, но это исключение. Твой дядя не знает об этом, это я всё вызнала и хочу поделиться. — следует за мной по пятам эта упёртая девчонка. — Пожалуйста, хотя бы выслушай. Мне кажется, что все эти убийства не просто связаны. Я прошу у тебя только минуту на то, чтобы выслушать и лишь дать совет или высказать догадки без прямого контакта с полицией. Умоляю тебя. Вадим. Ирка сказала, что он пострадал как-то от рук того же человека. — её голос после этого вдруг утих и я остановилась. Тяжело выдохнув, поворачиваюсь вполоборота, спрашивая с досадой, всё же позволив себе поддаться искушению: — Мы ведь всё равно опоздали на урок, да?