Не нужно вина, ты пьяна мной

POV Влада Смирнова Придя к дому Вадима благодаря Иркиным координатам, я прячусь в одном из подъездов без домофона. Оттуда же, не включая свет, я слежу с третьего этажа на происходящее на улице. С полчаса так стою и уже порядком надоело. Думаю позвонить дяде, как замечаю движения наконец. «Ага, вот две фигуры: одна...Адамс? Надо её остано...А это кто? Да нет, наверняка же мимо проходит. Тогда, какого хрена он стоит и следит за Викторией выглядывая из-за фонарного столба на повороте? Так, надо бы...А? Ещё кто-то. Серая куртка и такая же кепка. Дядя, тебя так легко раскрыть». — шлёпаю себя по лбу и начинаю думать, с чего бы начать. Решив пойти-таки к Вадиму, выходя из подъезда веду себя непринуждённо. Словно к подружке иду. Быстро шагая, делая вид, что говорю по телефону, как можно скорее сваливаю к другу и звоню на первый попавшийся номер, на который отвечает девочка лет тринадцати; она впускает меня в подъезд под предлогом «забыла номерок» и я быстро поднимаюсь по ступенькам, уже решая, что сказать. Мой план был просто блестящим: позвонить дяде, отозвать его в участок для набора полицейских, а в то время оповестить Адамс о том, что я жду её вместе с дядей, которого отправила за подкреплением. Это сработало. А пока, я и начальник полиции, а также Вадим приняли сложное, непростое решение: представить Вадима как мишень на выдачу ждущему его снаружи убийце. Его отец долго сопротивлялся, и я не стала ничего возражать, так как моя идея просто сумасшедшая — послать на гибель друга, чтобы поймать подозреваемого с поличным. Однако парень моей подруги сам согласился и подался уговаривать отца, который чуть ли не порывался надавать сыну кулаками по щекам за добровольное соглашение быть мишенью. Но как бы то ни было — моя взяла. Вадим вышел якобы за покупками в соседний магазин и по дороге, как ни странно, на него не пытались напасть, как впрочем, и на обратном; силуэт мужчины лишь следил, не больше. Тогда я решила, что стоит немного его подбить, и потому отправив его вновь за покупкой сказала пьяным тоном: — Вадька, ещё раза два сходишь потом, лады? Ты ж всё равно проиграл мне в карты. Он кивает, обзывая меня, чтобы я отошла от окна и перестала звать на всю улицу, после чего он скрывается за углом. В это время к начальнику полиции приходит уведомление о том, что дядя готов выступить с отрядом, а Адамс с ними. Отец Вадима попросил подождать и тогда...спустя с минут двадцать, этот Сидников показал себя на деле. И право слово, мы этого даже бы не заметили, если б не крик Вадима на первом этаже. Едва решив, что этот Сидников ушёл, так как скрылся из поля видимости, а Вадим уже вошёл в подъезд и как бы теперь ему ничто не должно угрожать, как спустя пару секунд мы услышали крик. Я не могла понять откуда они доносятся — просто была в замешательстве. Впрочем, отец моего друга тоже. Потом ещё раз этот крик, правда уже, чуть приглушённый. И уже в следующие секунды, я и отец Вадима бежим по ступенькам в страхе, что этот подозреваемый уже закончил своё «дело». Однако нет. Вадим держал руку мужчины с ножницами, а тот в свою очередь, старался надавить посильнее, что у него получалось и уже было вышло, как появилась я с начальником полиции, и преступник просто ударил ногой Вадиму в живот, отчего мой друг упал на ступеньки, а убийца попытался скрыться. Понимая, что отец моего друга забыл о своих первоначальных полномочиях, я быстро перехватываю с рук полицейского рацию и нажимая на кнопку быстро отдаю приказ: — Мужчина среднего роста, в чёрной кожаной куртке в шапке только что вышел; всем — перехватить его! При себе имеет ножницы, так что быть осторожными! — и на этом заканчиваю речь, приближаясь к распластавшемуся на полу Вадиму, поддерживаемую за голову отцом. Однако....и всё-таки...без крови не обошлось. Не знаю почему, но идти домой не было сил. Я чувствовала на себе вину, словно он умер, хотя это было, слава Богу, не так. Раны от ножниц на спине и животе. То, как ему расковыряли...было омерзительным. Пришлось срочно оперировать и успокаивать вышедших из домов соседей. Пока приезжала скорая, моя возлюбленная, та, кого я меньше всего ожидала увидеть, явилась, и, вместо нравоучений принялась оказывать ПМП моему другу. Я просто стояла и смотрела, как Яра ловко отдаёт приказы, сама в это время останавливая кровь и кладя раненого в удобную для его состояния позу. Мне было страшно: взволнованная, с быстро бьющимся сердцем, с широко раскрытыми глазами и чуть не плачущая перед всеми, я молча смотрела, не давая волю этим, переполняющим душу эмоциям. Но в тоже время, я почувствовала стыд и бессилие перед творящимся у меня на глазах суетой. Я стояла в ступоре и боялась даже дышать, как Яра вывела меня из этого состояния своей просьбой: — Влада, придержи вот здесь! Я выполняла всё, что она мне говорила и чувствовала при этом нарастающую боль внутри — мой друг чуть не умер из-за меня. Я настолько плохо анализирую, что даже Адамс в моём лице кажется эталоном порядка и рассудительности. Какого хрена я вообще решила, что что-то могу, когда должна была просто доложить всё полиции?! Да чёрта с два! И кстати...когда это Яра успела так изловчиться в оказании ПМП? Я...и не подозревала такого таланта в ней. — С ним всё будет хорошо. — огласил врач выйдя из операционной. Для меня это было чем-то спасительным, но я всё же спросила: — А он...сможет жить как обычно? Ну, то есть, без костылей и... — Конечно, — ответил мне врач уверенно и добавил: — Однако, в виду его ранений, будет лучше оставить пациента не на неделю, а на две. Мы бы хотели убедиться, что зашитые повреждения не откроются. Это было что-то странное. Впервые вижу, чтобы тело человека было словно бы...как это сказать...расковыряно, что ли. Да, он прав. Его пытались расковырять. Чёрт! А я..! А я..! — Тогда мы дождёмся его пробуждения, если вы позволите. — сказала вдруг моя возлюбленная, кладя руку мне на плечо. Стало вдруг тепло и спокойней, что ли. Она...всегда понимает меня. Пока начальник полиции был с убийцей в полицейском участке после того, как узнал о состоянии своего сына, я и Яра сидели, дожидаясь пробуждения моего друга. Хотя о чём я? Ведь после случившегося...как я могу быть его другом? Так и просидели пару часов. Я уснула и проснулась облокотившейся на плече Яры. А сама эта стерва спала, запрокинув голову на стенку. Боже, даже спящей, она не перестаёт быть всем для меня — такая же восхищающая, красивая, прямая, нежная...Так, надо с этим кончать. Она просто распространяет на мне свои феромоны и всё. — Ладно, надо зайти, — оглядевшись, решаю, и вхожу в палату. Вадим лежал приставленный к капельнице. Я подошла ближе и уселась на стул, не переставая оглядывать его тело. С пару минут таких сидений привели к его медленному пробуждению. —В-Владка, — первое, что он сказал, чуть хихикнув. Я вскочила, подошла и уже было взяла его за руку, как отступила, боясь того, что он скажет и вообще того, что причиню ему боль. — А...а твой план...сработал? — спрашивает дыша через кислородную маску и я киваю, чувствуя, как ноги подкашиваются. В голове не перестаёт стучать «прости», но я молчу. А он продолжает тем временем: — Клёво...Значит, всё хорошо...теперь? Я снова киваю, отводя взор и он молвит, чуть громче: — Не бойся. Я же просто сделал то, что должен был сделать. Хах, правда батя потом меня отчитает...но ведь сработало же?...Значит, ты справилась...Или ты думаешь...что я в обиде за тебя за полученные раны? Я кивнула, сглотнув и мой собеседник сказал: — Дурочка, я сам виноват....что недооценил своего оппонента. Я приблизилась к нему, села на край его койки, взяла его за руку и наконец, зажмурившись, дала себе тихо всхлипнуть, сжимая его кисть в своих, молвя не переставая «прости», а он молчал в свою очередь, понимая, что сейчас не нужно слов, достаточно простого молчания. И за это я ему была благодарна. Ближе к вечеру я решилась-таки пойти в участок и дать показания. Но перед этим я хотела поговорить с преступником лично. Мне позволили, но только через решётку. Я была и на это согласна. Мне нужно было просто всё поставить на свои места. При нас присутствовали лишь камеры наблюдения и двое охранников наряду с моим дядей, Викторией Адамс и начальником полиции с Мироновым, и ещё двумя личностями, которых я не запомнила с первой встречи. Я сидела на стуле в двух метрах от убийцы, а позади меня, ближе к стенке, сидели уполномоченные люди, внимательно и молча слушающие наш диалог. Я не ожидала, что мы его так скоро поймаем. Это одновременно радовало и нет. По моей вине пострадал Вадим. Что теперь скажет его семья, друзья, Ирка? Как он теперь будет ко мне относиться? Я чувствовала себя опустошённой, так что начиная первой, я заговорила спокойно, равнодушно и чуть приглушённо: — Привет. — Хах, и это единственное, что ты хотела мне сказать, ребёнок? Кажется, ты была с отцом моей жертвы? Я стиснула зубы и продолжила, игнорируя его слова: — Это я...тебя раскрыла. — сказала я и у моего собеседника расширились зрачки, а рот открылся. — Скажи, зачем ты убивал? Как те, кого ты убил, были связаны с тобой? Почему ножницы твоё орудие убийства? И ещё...зачем ты оставляешь свои метки? — выпрямляюсь на стуле, облокачиваясь и тот мне отвечает: — А кто ты...можно узнать? — спрашивает, свирепо глядя на меня. — Влада...Влада Смирнова. — силюсь сдерживать своё отвращение к этой омерзительной личности. — А статус? — Ученица одиннадцатого класса. — почему-то отвечаю на его вопросы. — Что ж, я тебе скажу. — выдохнув, отвечает он, начиная свою исповедь. — Первой была та, что продавала цветы. Аллочка, звали её. Она была красивой, как сейчас помню. Но...она отказала мне пойти на свидание, и более того, я увидел её с другим, понимаешь? И я с трудом решил принять это как должное. Пережить. Но потом однажды я сидел в парке и тот, с кем я её увидел, подсел ко мне. Был, так сказать, под алкоголем, так что обильно изливал свою душу, как он, бедняга, подцепил мою Аллочку, и всё только из-за того, что она владела цветочным магазином, а у него куча долгов и он почти без гроша. Сука, а ведь она ранимая баба. Тогда во мне и родился тот зверь, который сорвался с цепи после выпитого на следующий день, когда я попытался сказанное тем ублюдком втолкать в мою ненаглядную. А она не поверила. Тогда я и выкрал у неё садовые ножницы и распотрошил им свою первую жертву в тот же день. Рядом с такой ранимой девушкой не должно быть такое жалкое отродье. Я сбежал. Всё произошло в парке, когда этот ублюдок проходил, как и каждую ночь, мимо этого пункта. Так что уйти не оставив следов на месте без камер и без свидетелей, было довольно просто. Особенно когда рабочий день и ночь. Он замолчал и я решила подтолкнуть его: — А что потом? Он потупил взгляд и чуть тише сказал: — Меня всего трясло. Я думал...это потому что я убил человека, что это страх. Но...это было чувство восторга над совершённым. — мой собеседник вдруг улыбнулся, заговорив громче:— Я был рад не только потому что избавил любимую от тяжкой ноши. Это был адреналин: чувство, когда тебя могут увидеть за преступлением, могут арестовать, возможно, на всю жизнь. Это было...было что-то непередаваемое словами ощущение. — И потом вы начали выпускать этого своего зверя почаще, так? — спрашиваю, начиная злиться. — А что поделать? Я злился, а эти игры с ножницами были чем-то вроде наркотика. При этом последнем слове я вспомнила себя, зависящую от этого препарата и постоянно ходившую каждый день к врачу, чтобы тот протестировал меня, вернул в прежнее русло жизни и тот кошмар навсегда остался позади. А тем временем убийца продолжал: — Те, кто злили меня, зачастую и становились моими жертвами. Как тот электрик, не пришедший посмотреть почему в моём доме отключился свет. А ведь я на весь день остался без света. Или вот аптекарь. Он не снизил мне цену. А ведь у меня просто не хватило пару рублей. Ещё и накричал. Так что считай, я сделал одолжение всем болеющим. Хаха, — пробрало его на смех. — Но знаешь, некоторые были действительно случайными. Как тот мальчик полицейского. Я упустил его пять лет назад. Поэтому я и прекратил ненадолго свою деятельность, боясь за то, что меня могут поймать из-за личности отца того парнишки. А потом, когда понял, что они переехали, вновь начал «выпускать пар». И тут вспомнил, что надо бы закончить начатое и понеслась. Я приехал и вот... — он раскинул руки в стороны, — меня поймали. Он ненадолго задумался и выдал: — Ты спрашивала про метки. Я их оставляю просто так. Ну, знаешь, для подписи, мол, это я и всё. — Скажи, а ты никогда не пытался...понять перед тем, как убить? — спрашиваю, сжимая грудь, находящуюся близко к сердцу. Это последняя капля моего разума. Лишь бы он смог ответить пра... — Всего один раз. Первый раз и всё. Но я тебе уже говорил о том ублюдке. — отвечает он, стирая последние остатки моего терпения. — Ты и сам ублюдок. — тихо шепчу и от него это не уходит. — Ошибаешься. Я спаси... — Молчать! — обрываю его своим криком. — Нет, ты даже хуже. — встаю с места, приближаясь к нему. — Ты убивал потому, что считал это забавным, а не ради мнимого «выпустить пар» или «справедливости». — я смотрела ему прямо в глаза и он молчал, словно боясь произнести и слова. — Ты мне противен. Ты даже не думал о том, что они тоже люди. Нет, даже большинство животных не убивают друг друга так, как это делаешь ты. Мерзость. Представь, что было бы, будь ты на их месте жертвой? — Но ведь это не так. — оскалился мужчина и я выпалила как есть: — Ты прав. Но тот, кого ты чуть не убил, мой друг. И если бы он не выжил, то ты бы стал моей жертвой. Убивать потому, что хочется...Даже эгоист поступит человечней, чем отвратительная кукла без души, как ты. Не думай, что ты вершил правосудие своим первым убийством. Ты это делал, потому что слабак, каким являешься и сейчас. Ты заставил думать полицию, что все убийства связаны, что это какой-то серийный жестокий убийца, но это далеко не так. Ты просто хотел поиграться в убийцу и полицию, на этом всё. — смотрю на него презрительным взглядом и тот мне отвечает: — А как ты...меня вычислила? — сглотнув, спросил и я едва, с трудом вымолвила: — При помощи твоей одежды. Ты её не менял особо. Только у цветочницы мы не могли определить, так как там не было камер, но так как убийство было совершено ножницами, то всё становилось очевидным. А также, ты ведь пытался запутать полицию, так? Своей пятиконечной звёздочкой. — Пожалуй. — отвечает он, тяжело вздохнув. — Но как видишь...не вышло. — Всего один вопрос. Ты хотя бы сейчас что-то ощущаешь? Хотя бы маленькую, затаившуюся где-то в глубине вину за содеянное? — Нет, — качает он головой. — Я, кажется, даже забыл...каково это...любить...нет, даже чувствовать. Я настолько стал...холодным, что даже вкус еды редко чувствую. Словно мой нос может улавливать воздух, дышать, но не чувствовать. — Поверь, мне тебя даже не жаль, — с горечью закрыв глаза, я осознаю, что не могу даже накричать на него. Он понял хотя бы это. Я не могу сорваться на убийцу, который пусть ещё и не понял, что за боль он причинил, но по крайней мере дошёл до того, что называют понимать, значит чувствовать. Я ушла, не смея взглянуть на начальника полиции. Мне было стыдно за свою идею, приведшую Вадима к больничной койке. На выходе я встретилась с Дашкой, которая подала мне трубку. Я взяла, приставив к уху и спросила вяло: — Алло? — Влада, дуй ко мне в больницу, живо! — услышала я разъярённый рык Ирки и поняла, что мне сейчас достанется от подруги. Я хотела было начать извиняться, отводить взгляд от стыда подальше, но моя безбашенная подружайка, просто подошла и обняла меня, с облегчением вымолвив: — Слава Богу, с тобой всё в порядке. Хорошо что Ярослава Павловна во время пришла. Я было начала возражать, как остановилась. «Что?». — Э-это ты её по-позвала? — спрашиваю удивлённая и та мне кивает со словами: — Ага, но я её не звала и даже не знала о том, что у вас там творится с убийцей. А потом вдруг учительница мне звонит и рассказывает о твоём деле, прося меня помочь. И тут я прислала ей адрес Вадима. — и тут она отметила вновь начиная вскипать: — А теперь о Вадиме! Этот дурень сам согласился на эту аферу, так что поплатился! По делом ему!— сжала его руку в своей и тот зашипел, умоляя отпустить. — Чего рычишь на меня?! А ну утих, живо! Кому сказала?! — смотрит Ирка гневно на своего парня и тот как испуганная собачонка, молчит, покрываясь румянцем. Быстро кутаясь в одеяло, робко молвит: — Мои раны вот-вот заживут, и тогда я тебе покажу, как со мной разговаривать. — Ты что-то вякнул? — тоном хулиганки, спросила Ира и тот ответил осмелев: — Да! Она сильнее сжала его руку и тот передумал: — Тебе показалось. Ира ослабила хватку, наклонилась, и стянув чуть одеяло, поцеловала своего парня. Я хз в щёку или в губы, с моего ракурса не видно, но по его улыбке, когда Ирка отошла, было ясно, что он доволен. Но на этом моя подружка не остановилась. Повернувшись ко мне, она грозно отметила: — Ещё одна такая попытка самостоятельно что-то сделать и я вас обоих грохну, в первую очередь тебя, поняла, меня, Влада?! — Д-да, — ответила я, стараясь смотреть куда угодно, только не на Ирку. Она понимала, что Вадим не в первой берёт на обязательное выполнение мои предложения. Так что даже попытайся я отговорить его, у меня ничего не выйдет; он сделает это и точка. Таков уж парень моей подруги. — Вас вообще надо наказать! — вдруг выразилась Ирка, и Вадим уже было решил её остановить, как в палату постучались, и к нам вошли трое: мой дядя, начальник полиции и...блять, Яра. «Что она тут делает?» — пронеслось в голове, когда эта стерва встала рядом со мной. Отец моего друга подал мне руку и снисходительно глянул на меня, сказав, что это была только вина его сына и ничьего больше, и что я молодец, так как мой план прошёл как и планировалось. Однако, нотки его обиды всё же проглядывали на лице, так что я уже было хотела уйти поскорее, как Яра меня потянула за руку на себя и обняв, погладила по голове со словами, обращёнными к Ирке: — Я тут слышала, её надо наказать. Тогда позволите это сделать мне? Я подняла на эту стерву удивлённый взгляд и та мне ответила нежнейшей улыбкой, сказав, вновь обратив свой взгляд к Ире: — Я завалю её работой, да так, что она забудет про свои детективные похождения. — и снова посмотрела на меня. — Может тебя Вадим и простил, но вот за переживания твоей подруги я в ответе. Так что идём, прогульщица. Ты мне задолжала демо-версии, которые твои одноклассники уже выполнили. — она потащила меня за собой из кабинета и я поняла, что мне придётся отдуваться за отклонённый вызов. Это прекрасное существо, за всё время, пока мы шли из больницы к её машине, и словом не обмолвилась, заставляя всё моё естество дрожать и бояться. «Что она задумала?» — мучил меня этот вопрос, на который я, перебирая варианты, ответила: «А, наверняка всё снова сведётся к сексу. Да, я не ошибаюсь». — думала я самоуверенно, пока Яра не привезла меня в полицейский участок для нормальной на этот раз дачи показаний. Там была и Адамс, которая корила меня за мой «блестящий план», но с улыбкой после пожала мне руку. Пока я прошла к помощнику начальника полиции, эти двое — Виктория и моя возлюбленная о чём-то говорили. Вышла я после допроса уставшая — никогда не любила давать показания — и было решила, что теперь домой, как увидела эту стерву, облокотившую голову о руку, закинувшую ногу на ногу и внимательно слушавшую Адамс. На меня она даже не взглянула! Обидно стало. Пошла разбираться. — Яр, я домой. Отвезёшь? — спрашиваю и та, наконец обратив на меня своё внимание, тут же отвечает: — Сама дойдёшь, недалеко же. — и снова пялится на психолога. «Нет! Нет!» — кричало мо естество, но я его приглушила своим холодным: — Хорошо, — тяжело выдохнув, лениво направляюсь к выходу думая, что это она специально мне назло сделала. Но, чёрт, у неё получилось заставить меня приревновать. — Может ещё встретимся как-нибудь? — слышу просьбу Виктории и становится не по себе. — Может быть, — довольная отвечает моя стерва, и спешит ко мне, стуча каблуками со словами: — Влада, я передумала. «Убью нахрен!» — стучит в мыслях, но я опять-таки сдерживаюсь, почему-то радостно отвечая, оборачиваясь к этой прекрасной женщине: — Здорово. «И какого хрена я радостная? Она же при желании может меня трахнуть как нечего делать? А я ведь ещё даже не знаю, что за наказание она мне приготовила. Хотя стоп. Поправочка. Она и есть моё наказание. Но...довольно-таки приятное, чтоб её». — хмыкнув, приближаюсь к ней, кладя руки в карманы штанов, как Виктория говорит моей училке: — Держите, моя визитка. Когда будет скучно или захочется поболтать — звоните. В любое время дня и ночи.— передаёт визитку, подмигнув ей и та принимает с улыбкой. — Приму к сведению, — отвечает деловым тоном Яра и те смеются, прощаясь обнимашками. «Что за хрень?! Уже и обнимаются?! Ну Яра, ты у меня ещё...» Сука, мысль не успела закончить, как мой педагог заговорила: — Идём, Влада, — взяла меня под руку и прошептала тихо: — Эта «рыбка» больше не станет приставать к тебе. — Потому что она увидела добычу покрупнее. — тут же парировала я, и как только дошло, что я только что сказала от обиды, как пробрало на смех. Но я лишь тихо захихикала, что заставило Яру сжать мою руку и недовольно промычать. В ответ я лишь прижалась к ней со словами: — Я благодарна, что у меня есть ты. «Она меня успокоила своим прикосновением, без слов, лишь своим присутствие...Большего и не нужно». — растворялась я в счастливых, нежных, всепоглощающих мыслях, как даже оттуда эта стерва сумела меня вытащить своим строгим голосом и хитрой улыбкой: — Я тут чуть не забыла...Твоё наказание...Это будет далеко не секс. Конечно, это было бы приятней, но оставим на потом. А сейчас я заставлю тебя хорошенько пропотеть...над задачами модуля геометрии. «Она...серьёзно?» — единственное, о чём я успела подумать прежде, чем моё тело само село за переднее место в машине, которое должно было привезти меня к месту наказания. Я всё пыталась думать, что она это так шутит — ведь она не сдержанна и точно сорвётся, но...А вдруг всё-таки нет? Это же Яра. Здесь не может быть гарантий, чтоб её!