NIA and Sins

Забывший о болезни Чон немедленно бросился в квартиру, как будто убийца был там и он боялся его упустить. Чимин спокойно пошёл за ним, не забыв достать пистолет. Но он не понадобился. Через несколько широких шагов Чонгук остановился, дёрнулся вперёд и опустился на колени, выворачивая содержимое пустого желудка на белый ковёр. — Воняет, — с трудом проговорил он, небрежно вытирая губы. — Снова парфюм, — заметил Чимин, пряча оружие. Он поднял глаза от Чона к дивану, бывшему в паре метров от них. На нём сидел мужчина. В костюме. С книгой. — Я всё-таки надеялся, что он жив, — вздохнул он, выходя из квартиры и звоня. Если бы комната была полна крови, как часто было на других преступлениях, раньше, Чонгуку было бы проще. Убийцы любят красоваться, любят кровь и грязь — это понятно, это легче, чем видеть идеально убранную квартиру и аккуратно усаженного человека. Красота и аккуратность никак не вязалась с жестокостью убийства. Чонгук не хотел поднимать голову и смотреть на эту застывшую декорацию. Его снова вырвало. Кашляя, он поднялся, чтобы поискать ванную и умыться. От этого должно было стать лучше. Хотя бы от этого. Вернулся Чимин и попытался ему помочь, но гордый Чон отмахнулся. — Я сам… — Скоро приедут оперативники, — сообщил Пак, оставляя его в покое. — Пока сказали осмотреть тут всё, но ничего не трогать. Хотя зачем я это говорю? Ты всё это и так знаешь, — сказал он медленно. — Хотя выглядишь так, что я уже не уверен. Может, стоило вызвать и скорую? — Не знаю, — признался Чон, умываясь. — Принеси перчатки, надо осмотреться. Ничего не ответив, Чимин, как показалось Чону, громко выдохнул и ушёл. Вернулся быстро, но Чонгук за это время уже успел найти идеальную позу для сидения на полу, из которой совершенно не хотелось вставать. Так же молча отдав Чону его комплект перчаток, он пошёл в комнату. Ещё несколько минут было тихо, а потом голос Чимина всё-таки вынудил его подняться. — Ты должен это видеть, — проговорил он непонятным тоном. Чонгуку показалось, что в нём сквозит страх, и ему стало страшно от того, что что-то вызвало у напарника такие эмоции. — Что там? — он надел перчатки и замер, смотря туда, куда указывал Пак. По спине пробежал холодок, на секунду он протрезвел от своей болезни. Он слышал каждый удар взволнованного и напуганного сердца, каждый оглушающий удар, лишающий возможности говорить. На тумбочке рядом с жертвой лежала пачка сигарет и записка: «Тут было то, что ты забрал. Вернуть не прошу, но больше так не делай». — И… — он приоткрыл рот и облизал нижнюю губу. Сердце заколотилось, а ноги снова стали подкашиваться. — Это ничего не значит. Меня подставили. «Тэхён? Тэхён меня подставил? Он подложил мне зажигалку и эту записку? Но зачем???» — Заметь: я даже ничего не сказал, — как можно спокойнее ответил Чимин. — Но я готов тебя выслушать, если тебе есть, что сказать. — Ты рехнулся, — Чонгук походил по комнате, но она была слишком маленькой для его широких нервных шагов. — Это не я. Ты же знаешь, я мухи не обижу. — Не знаю, — помотал головой Чимин. — Чимин, боже, — Чон подошёл к нему и положил руку на плечо. — Ты понимаешь, что это не я? Я ничего не делал, клянусь. — Уверен? — бесстрастно спросил тот. — Ты последнее время как в бреду. Мог кого-то укокошить и забыть? — Убийства происходят уже месяц, — напомнил Чонгук, возвращаясь к записке и напряжённо перечитывая её снова и снова. — Это совпадение. Убийца специально хочет привлечь ко мне внимание, чтобы отвлечь его от себя. — Я должен позвонить, ты знаешь, — поджал губы Чимин. — Но я не виновен, как бы это ни выглядело! — выдохнул Чонгук, но смотрел так, словно и сам в этом не слишком уверен. Слабость. Снова всё тело кажется чужим, не слушается и тянет к полу. — Отправьте кого-то по адресу Ким Тэхёна, — заговорил Чимин с телефоном. — Да, с которым мутит Джей Кей. Я откуда знаю? Нет, я не ревную. Завали варежку, Юнги! — Чимин сжал свободную руку в кулак. — Пусть проверят мусорки… Очень смешно. Это ты скоро побираться пойдёшь, придурок. Хватит. У нас новый труп, а ты тратишь время. Пусть поищут в них синюю зажигалку. Возможно, это улика. Чонгук на протяжении всей этой речи не шевелился. Любое движение, как ему казалось, вызвало бы боль. Теперь к физическому прибавилось ещё и эмоциональное, и ему безумно захотелось лечь и уснуть. Может быть, даже навсегда. На месте Чимина он поступил бы так же. Это выглядело достаточно подозрительно, чтобы насторожиться и сообщить в NIA. Но, если Чимин прав, и этих людей убивает он… Зачем он стал бы раскрывать себя таким безобразным образом? Нет, нет, его подставили, он не обидел бы и мухи, он любит всё живое, он против насилия… И он уверен в своей невиновности. — Думаешь, это я? — тихо спросил Чон вдруг. — Думаю, больные люди могут делать то, что в здоровом состоянии покажется им безумным. — Но я не могу… — сопротивлялся Чонгук. Гравитация снова оказалась сильнее него, и он обессилено опустился на пол. — Я не мог… — выговорил он напоследок, теряя сознание.