Длани Владыки

      Фейрадхаан мир всегда напоминал ло’дас: если играешь действительно хорошо, то выиграть невозможно. Из всех ловушек найдется выход, а против стратегии — своя контратака. Можно получить преимущество, разыграть кон в свою пользу или даже ощутить временное превосходство, но… три хода, доска поворачивается и отсчет начинается заново. В ло’дас редко играли, соблюдая все правила. Необходимость победы, торжества превращала трехходовое преимущество в условный выигрыш. Бесконечность партии лишала ее смысла. Фейрадхаан слишком хорошо разбиралась в иллюзиях, чтобы верить в упрощенность мира.       Золотые и серебряные клетки медленно движутся по кругу, сменяют друг друга, растворяются в слоях реальности над старой доской и снова возникают из небытия. Их танец выглядит хаотичным, но и он подчинен сотне мельчайших условностей, следствий старых ходов и запланированных ловушек. Стоит всмотреться внимательнее — и перед глазами разворачивается тонкая подрагивающая сеть скрытых механизмов, едва заметное касание — и она уже сплетена по-другому, вывернута и выгнута, грозя через несколько ходов отразиться совсем иным образом. Только глупец думает, что игрок — тот, кто передвигает фигуры. Истинная власть принадлежит управляющему доской. Клетки дрогнули и поменяли цвета, обращая в пыль все стратагемы и превращая заведомо проигрышную позицию в удачный ход. Фейрадхаан вытянула вперед руку и подтолкнула малую сайн к замершему в ловушке всаднику с луком, который всего такт назад мог рассчитывать на знатный трофей в виде Золотой Башни. Доска менялась, перетекала из одной формы в другую, но как бы не оборачивалась ситуация, Фейрадхаан не сомневалась — в конце концов все сложится именно так, как она видит. Неважно, сколько позиций и маленьких оборотов придется проиграть, когда завершится большой — вся доска окрасится золотом. Предопределенность власти пьянила.       Отдаленное дрожание силы прошло легкой рябью, отдалось вибрацией в кончиках пальцев. Она замерла, изучая его, пробуя на вкус самым кончиком языка, едва сдерживаясь, чтобы не вонзить поглубже зубы, подтащить к себе и изучить поподробнее. Не время. Фейрадхаан отступила в сторону, почти сливаясь с тенями зала, беззвучно перемещаясь туда, где сейчас надлежало сделать ход. Огромная доска вокруг опасно шаталась, скрепя напряженными до предела нитями, и оставалось совсем немного времени, до того как главная из них крепко застынет в ее пальцах. Каждая сайн имеет шанс заменить Крадущую на доске, почувствовать, как от каждого ее хода меняется мир.       Власть любит символы. Пальцы Фейрадхаан скользили по сплаву свинца и серебра, скрытым в изгибах короны бурым разводам. Символы и цену. Пульсирующая волна энергии казалась далеким эхом, звала и манила к себе. Коснись, обуздай волну. До золотого превосходства — всего один шаг. Такт абсолюта, за которым очередное бесконечное падение. Идеальная ловушка для мотыльков.       Свинцовая корона лежит на самом краешке доски, сейчас свободным от фигур. Фейрадхаан слепо щурится, всматриваясь в глубину холодного сияния, приближается, будто падает в его глубину, и так же стремительно отстраняется, любуясь расходящимися бликами. Власть — в возможности. В тонкой грани неопределенности перед моментом выбора.       Сеть стягивается вокруг свинца и серебра, вертится, будто клетки доски, по которым, словно следуя течению водоворота, скользит фигура, танцует по строго отмеренным нитям, еще не осознав, не ощутив — каждый ход изучен, отобран и принят во внимание. Как бы не вязались нити — узор будет неизменен.       Границы клеток кажутся нерушимыми: золото и серебро, абсолютная противоположность, не позволяющая усомниться в исходе. Фигурка сайн застыла в окружении серебра. Сила, холодная и терпкая, давит, сминает, обжигает ощущение сжимающихся вокруг сердца когтей. Почти ставшим реальным небытием. Но нити дрожат, нити плетутся сквозь реальность, вжимаются острыми крючьями, и стоит лишь потянуть за них, как мир начинает бешено вращаться вокруг, превращая в бессмыслицу любой сложный расчет. Власть в возможности влиять, не совершая хода.       Серебро холодит прикосновением, растекается в мыслях, замирает нитями, шепчет едва уловимым эхом. Ему легко поддаться, легко не заметить, как движение чужой тени, до мельчайших подробностей повторяющее твою собственную. Фейрадхаан ловит его кончиками пальцев, следует ему, вплетая в танец свой собственный узор, пока они не сливаются так, что уже невозможно сказать — чье движение рождает начало. До тех пор, пока это перестает иметь значение. Тень тени, начало и отражение.       Истинная власть там, где между золотом и серебром нет разницы.