Длани Владыки

      Тень не терпит слабостей и не прощает ошибок. Тень способна ждать бесконечно долго и всегда остается наготове. Любой, кто хоть раз шагнет в ее ледяные объятия, знает — он вернется и однажды станет всего лишь частью бесконечно холодного моря. Победа тени — это всегда лишь вопрос времени. И чем сильнее становишься, чем больше ты покоряешь ее, тем ближе ее победа. Потому что однажды ты просто не заметишь, что уже стал ее частью. Шаг вперед здесь — это всегда шаг в глубину. Ни маяков, ни огней и ни единой возможности повернуть назад. Бесконечное падение в пустоту. Стоит только на мгновение забыться, потерять контроль — и тень не оставит ни шанса покинуть ее объятия. Не отпустит добычу и на мгновение, выпотрошит до самой сути, оставив только оболочку, пустую, равнодушную и такую же жаждующую наполнения, как она сама. Просто еще одна тень.       Никто не осмеливался забираться в тени так далеко, как это делали Вельде. Растворяясь, следуя по самой грани дозволенного, позволяя ледяным когтям добраться до самых отдаленных уголков и неизменно ускользая туманом из пальцев. И ни на мгновения не забывая о цели. Чтобы вернуться — нужно всегда идти вперед. Рихшиз позволил себе раствориться в черных потоках, отдаться их течению. Время в тени замедлялось, размазывалось и будто бы не существовало, но все же где-то в смутной глубине своего сознания он ясно ощущал — пора возвращаться. Вперед и вверх.       Шаг. Чернота вокруг стала плотнее, осязаемее, сомкнулась над головой холодными водами подземных озер, утягивая глубже, не желая отпускать зазевавшуюся добычу. Ускользнувшее чувство времени подвело его. Один нестерпимо медленный удар сердца — отсутствие движение, принесшее мгновенное ускорение падения. Тень не терпит неподвижности. Остановиться здесь — означает сдаться, отдаться милости темных потоков. Тень не оставляет возможностей рассуждать, только действовать, и если рассудок подвел, все что остается — довериться инстинктам. Позволить цели вывести себя на поверхность. Если она окажется достаточно значима.       Рихшиз падал, выстраивая в сознании длинный узкий коридор собственной памяти, множества вещей, что составляли его сущность и могли существовать только за пределами тени. Ступени вечной лестницы вверх. Или вниз. Для места, где не существует направлений — никакой разницы нет.       Тень словно редела, медленно и неохотно, Рихшиз почувствовал, как ледяные когти тени отпустили его, сворачиваясь незаметным клубком в складках плаща, украшенного императорскими гербами. Лицо холодил край серебряной маски. Проникал колючими искрами под кожу, вымораживал до самой сути с жадностью, достойной тени, но, неизменно — выводил вслед за собой на поверхность.       Когда серебряный холод впервые коснулся его, Рихшиз не ждал перемен. Сменив герб — невозможно сменить сущность. И есть вещи, что оставались вечными: даже оказываясь у трона, все Вельде отступали в его тень, незаметные, не узнанные — и тем совершенно точно выделяемые. Так было всегда.       Но вначале вместо тяжелого, крошащего в пыль и перемалывающего под себя удара, он почувствовал лишь тонкую стальную струну, протянувшуюся сквозь всю его сущность, разворачивающую, подсказывающую, направляющую, а потом и вовсе вместо привычно-уютной тени оказался на слишком ярком для него свету. Без возможности ускользнуть и раствориться. Только — принять удар от мира, который наконец-то разглядел его слишком уж хорошо.       Рихшиз пытался раствориться в собственной безликости — за полотном серебряной маски и темного плаща, но на фоне других излишне белых одежд и небрежных манер лишь сильнее оставался на виду. И уже не ощущал себя тенью большей, чем сами тени. Скользить среди них, таиться, стало сложнее, а возвращаться — неизменно легче.       Рихшиз поправил серебряную маску на лице и окончательно шагнул в живой мир. Горячий, безумный и слишком открытый, мгновенно навалившейся сотней красок и ощущений. Он замер, расфокусируя сознание и позволяя миру плыть сквозь него, делиться жизнью и ритмом. Привычный холод бежал вдоль позвоночника, отдавался требовательным зовом в пальцах, и Рихшиз уверенно скользнул туда, где нетерпеливое ожидание грозило вот-вот разлиться искрящейся, горячей и гневной волной, способной в один такт выжечь любые отголоски теней.