Кризис студенческого возраста

— Врача! Позовите сюда врача, быстрее! Скрип кроссовок, шум толпы и полнейшая неразбериха. Зрители и болельщики наблюдали, затаив дыхание, в какой-то степени теряясь из-за неожиданности. Команды, участники соревнований и даже комментаторы секундой назад активно поддерживали игроков, а сейчас застыли в недоумении. Енджэ хочется верить, что это стремный сон, а Джебом отряхнется, вскочит бодро на ноги и обругает его, чтобы вице-капитан не терял бдительности.  То, чего они опасались больше всего, но потеряли из виду в процессе игры — наступило.  Джебом на паркете стискивает зубы и жмурится до звездочек перед глазами, чтобы как-то перебить жгучую боль. — Джеб… — Технический перерыв на 15 минут! — объявляет диктор, после чего начинается паника. Товарищи по команде ошарашено палят в сторону капитана, не зная, куда им податься, куда им приткнуться. Команда Хонвона же, наоборот, все знает и ехидно злорадствует. У соперников, в связи с травмой лидера, подорвался дух, опустились руки и голова совершенно не тем забита. Парни хватаются за волосы и делают тщетные попытки как-то помочь Бому, другие же от шока прикрывают рты. «Стечение обстоятельств» — отчеканили судьи. «Форс-мажор» — изрекли знатоки. И только для единиц это было нихуя не совпадение, а самое настоящее спланированное преступление. На Енджэ лица нет. Он стоит в холодном поту, замерев на одном месте, и смотрит, смотрит безотрывно, как Джебом корячится. Сделать ничего не может. Парня резко кидает по волнам недавних флешбеков, когда Им упал со скалы в воду, а перед ним возникла полнейшая безызвестность. Дрожь в коленках, судороги в пальцах, Енджэ вновь оказался в этом ужасном круговороте. Нет, головой он понимает, что Джебом навряд ли сейчас умрет, но периферийному восприятию трудно доказать. Картинка за картинкой проносятся перед глазами, как Чхве делал непрямой массаж сердца бездыханному телу парня. И он снова теряет его. Снова. Напуганные люди суетливо носятся туда-сюда, оценивая масштаб бедствия. Как бельмо на глазу. Отойдя немного от транса из-за криков на репортеров, Енджэ машинально отшатывается назад и боковым зрением замечает, как Хонвон вероломно пялится на покалеченного спортсмена. Прям гордится устрашающей картиной неестественно выгнутой ноги Джебома. Восхищается. Енджэ и думать не надо, чтобы прямо сейчас навалять этому уроду за сделанную подлость. Глаза наполняются кровью, вены раздуваются от гнева, и все остальное отходит на второй план: отчисление, друзья, учеба, Джебом… Вице-капитан стремительно несется на соперников, разминая на ходу кулаки. Демонической аурой разит за километр, но Хонвон, видя отчаянные потуги Енджэ, только сильнее разжигает огонь ненависти. Смеется коварно в лицо.  Команда замечает слишком поздно неадекватную реакцию Енджэ лишь когда он вплотную достигает рэппера и его банды отбросов. Кулак останавливается в паре сантиметров от носа Хонвона, прежде чем Джинен на пару с Минхеком оттаскивают товарища от негодяя. Чхве брыкается и вырывается из железной хватки ребят, чтобы накостылять гаду. К сожалению, его скрутили намертво и остается лишь гневно метать молнии. Локтем заехал Джинену в бок, Минхеку же досталось по ребрам. Им тоже больно и страшно за друга, но первостепенная задача теперь вразумить товарища по команде. Не хватало еще и его потерять. — Пустите! Я должен прибить Хонвона! Из-за этого гада Джебом…  — Успокойся…не время… — Джинену и самому жаль отказываться от мести, но сейчас не время и не место, тем более для Чхве, кто на грани отчисления за малейший промах. — Но…Джебом.. — Раступитесь! — сзади доносится скрип обуви по паркету и мимо проносится бригада медиков с носилками и специальным инвентарем для иммобилизации.  Воспользовавшись замешательством партнеров, Енджэ все же выпутывается из хватки и бежит следом за медработниками.  Те скооперировались вокруг капитана и разделили между собой задачи: кто-то готовил шину, кто-то подготавливал носилки для переноса и двое из людей в халатах присели возле пострадавшего. Старший врач проводил блиц-опрос, выясняя, не имеются ли у лидера аллергических реакций на препараты, а другой ощупывал вспухшую ногу. Джебом на каждом прикосновении шипел и дергался, поэтому пришлось прекратить.  — Скорее всего, это закрытый перелом нижней конечности в области мало берцовой кости со смещением, поэтому ему придется провести операцию по сращиванию и постановке суставов в правильное положение. Перед этим проведем КТ и рентгенографию для более точного определения травмы. Сокджин, введи ему три кубика разелпама для снятия боли, — говорит травматолог своему коллеге, первый понимающе кивает. В процессе разговора они периодически донимают Има расспросами, чтобы тот пребывал в сознании, — сейчас мы вас транспортируем в больницу, где проведем детальное обследование вашей травмы, просим не дергаться, пока наши коллеги наложат вам фиксирующую повязку и переложат на носилки. Хорошо?  — Да…Я понимаю, — шепчет Джебом и облизывает пересохшие губы. Так называемый Сокджин, словно робот, вскрыл ампулу с препаратом и без лишних разговоров ввел больному инъекцию в подмышечную ткань, быстро обработал место укола и кивнул санитарам, чтобы те продолжили транспортировку. Нахмуренное лицо Джебома немного смягчилось, тугая боль стала ощущаться более расплывчато. Когда медработники закончили с оказанием первой помощи и наложением шины, санитары в четыре руки переложили парня на носилки и стремительно понесли в сторону припаркованного транспорта. Енджэ снова теряется в череде быстро сменяющихся людей вокруг себя. Ну что за напасть. Врачи напоследок дают какие-то краткие заключения тренеру Мину по травме парня и дальнейшим действиям. Юнги понуро опускает голову и кивает, отпуская врачей делать их работу.  — Отпустите меня нахер, я с ним поеду в больницу! — Джэ подскакивает к тренеру и хватает его взбешено за грудки, дед же стоит в прострации. Товарищи по команде уже устали отлеплять парня от всех подряд, чтобы он угомонился. И в этот раз пришлось оттягивать его от тренера.  — Да успокойся ты, он будет жить, если вовремя проведем операцию, то и бегать будет в скором времени! — кричит на него травматолог Сокджин и отпихивает разгоряченного разыгрывающего, — не мешайся!  — Э, Сокджин, братишка, ты че на мелочь пузатую возмущаешься? Они итак на нервяке, — решил вмешаться Юнги за своих студентов. Что-то медики нынче агрессивные пошли. — Нихуя я тебе не братишка, ты, сука, моего Намджунчика увел! Потаскуха! — быкует в ответ врач. Спортсмены, которым краем уха удалось услышать возню двух дедов, обомлели. — Ну ты че, э, 15 лет уже прошло, а ты все жопу дуешь… — Иди нахуй, Юнги! — Да че ты воняешь! Намдж- — Джебом!! — Чхве на последнем издыхании брыкается, пока его удерживают за запястья подоспевшие баскетболисты. О, чудо, двое пердунов прекратили браниться. — Енджэ, успокойся, я в норме… — тихо выдавливает из себя капитан, пока его заносят внутрь транспортера. Пытается улыбнуться, но через секунду морщится от простреливающих колик, — встретимся после нашей победы, поэтому, не подведи, команда на тебе. Теперь, как ты и мечтал, ты капитан нашей команды. — Я не собирался быть капитаном таким образом! Не таким же! Зачем ты полез?! Мы не вывезем игру без тебя! Я не справлюсь! Джебом видит, как вдребезги ломается Енджэ, который возвращается в тяжелые воспоминания. Смотря на него, ему и самому становится дурно, ком в горле. Короткий миг, где они встречаются взглядами и Джебом не выдерживает, плюет на все, на тысячи зрителей, на команду и на весь мир, и просто притягивает парня к себе, обнимает грубо и также грубо держит его потом за плечи на расстоянии вытянутых рук. Чеканит с металлическим привкусом, с холодком по коже, так, чтобы мысли, наконец, прояснились. — Ты справишься. Наши парни справятся. Возьми себя в руки и доведи дело до конца. Ты сильнее кого-либо. И духовно, и физически. Я не умру и не сломаюсь. Ты капитан и ты сделаешь это. Не ради себя, так ради меня — сделай это. Еще пару секунд воняя друг другу в спину, Юнги и Сокджин разошлись: тренер в сторону трибун к команде, а врач в транспортер. Одарив красивым средним пальцем Мина напоследок, Ким захлопнул задние двери минивена; раздался скрежет колес по асфальту и машина с противным воем отчалила в ближайшую больницу. Джебом с медработниками пропали из виду.  Постепенно парни начали отходить от произошедшего и готовились к решающим пяти минутам финальной битвы. Естественно, боевой настрой подорван, они в полнейшем раздрайве. Если идти на поводу у гнева, злости и мании отомщения, то новых травм им не избежать. Здесь нужен лишь холодный расчет, свежая и пустая голова, новое видение игры. Юнги не мог собрать разбросанных по полю игроков, плюнул на эту затею, да пошел к Енджэ. Мало ли наставления помогут. Тренер болтал-болтал не переставая, но запасной капитан мало что из этого слышал. Точнее, совершенно ничего. Мин злится еще сильнее, он ведь тоже не железный. Знает, что парням сейчас нелегко, но они будто сами хотят утонуть в бездне. Что уж им сейчас говорить, значит, сами отойдут, упрямые бараны. — Знаешь, я хотел ведь с Джебомом по-хорошему сначала договориться, но он такой упрямый оказался, — Хонвон прильнул к бедному Джэ словно кобра, душа парня давящими и ранящими фразами, — кто же знал, что он успеет? Я думал тебя поломают быстрее, увы. Тем не менее, результат прекрасный.  Енджэ смотрит в одну точку на лбу Хонвона, в мыслях просверливая огромную зияющую дыру в его башке. Человек внаглую заявляет, что планы пошли по пизде, но доволен тем, что в команде соперников стало на одного меньше. Нет, это не человек, это гнида. Манипуляция в попытке навязать чувство вины за то, что его такого важного разочаровали. Он сломал его Джебома, он сломал его самого.  Джебом вложил душу и силы в работу команды, он понимал, что ему придется взять на себя большую ответственность, что он будет вести за собой других мемберов, часть из которых толком не разбирается в спорте, а другая часть не может построить между собой нормальных отношений. Так что как лидеру, Бому пришлось приложить немало усилий, он действительно старался, чтобы ребята чувствовали себя понятыми, счастливыми и состоявшимися, и у него прекрасно получилось превратить незнакомцев в настоящую команду. Товарищи знают, несмотря на свою ворчливость и педантичность, Джебом все равно стал для них тем человеком, за которым хочется идти и в которого хочется верить. Все в руинах. У них забрали стержень команды. Теперь этим стержнем должен стать Енджэ.  — Джебом не оценил мой приготовленный сюрприз для вас, но, надеюсь, ты и остальные оцените его по достоинству. — Ты же понимаешь, что тебе пиздец? — Чхве хихикает ядовито, думая, что ничего хорошего от Хонвона ждать не следует, — к чему ты клонишь? Рэппер хлопает кровожадно в ладоши, а парень из его команды подает ему разблокированный смартфон с включенной соцсетью. Ян налюбоваться не может писанной картиной, но отрывает от сердца и показывает Енджэ. Чхве бровь изгибает недоверчиво и взгляд фокусирует на фотографии. Снимок, где они с Джебомом в машине целуются. Где они, счастливые и беззаботные, растворялись друг в друге. Где их уютный мирок омерзительным способом растоптали и пустили по белому свету. Лица немного замазаны (вау, какое снисхождение), но по одежде, номеру и цвету машины, шевелюре, ясно, что это они.  — Не задачка получилась, я хотел только тебе показать сие творение, но мой глупенький сокомандник «случайно» слил фото в сеть, вы же не расстроитесь, правда? Мир? Енджэ мечтает выпилиться из жизни. Сначала убить этого урода самым изощренным способом, а потом и самому лететь камнем вниз с небоскреба. Еще более отвратительное то, что в этот момент многие ребята сидели в телефонах и по долгу на что-то неверяще глядели. На телефон и затем на Енджэ. Обратно на телефон. Снова на Енджэ. В зале стоял какой-то непонятный гул пробивающийся под кожу, от которого все зудело и чесалось. Их парни также с бледными лицами пялились в телефоны и роняли челюсти на пол. Кто-то почувствовал себя преданным. Кто-то затаил обиду на них. Кто-то и вообразить себе такого не мог. Они бы в любом случае признались парням. Но не таким же образом.  Почему люди так жестоки? Откуда в них столько злости, ненависти и враждебности? Для чего им делать такие ужасные вещи? Зачем им одним своим нажатием по экрану рушить чьи-то судьбы? Он где-то настолько провинился? Это карма? Скорее всего — да. Карма: жгучая, болучая и появляется в самый неподходящий момент. Ответный бумеранг, сломивший его на корню. Это конечная.  Что он сделал этому парню? Родился? Увел когда-то его девчонку? Запирал в туалете и мокал лицом в унитаз? Нет, он хоть и хулиган, но до такой степени никогда не опускался. Да, задирал, порой слишком жестоко. Очень жестоко. Но это чересчур.  Енджэ мечтает позорно расплакаться на месте, убежать как девчонка и улететь в другую страну. Его прилюдно обосрали с головы до ног. Ладно бы только его, но Хонвон посмел затронуть Джебома. Има, который в грязной игре старался сохранять честную борьбу, справлялся своими силами и поддерживал команду на морально-волевых словах. За что его-то? В чем Джебом то провинился? У Чхве сдают тормоза, ему уже все равно на исход матча. Он прямиком отправиться под суд и в тюремную камеру, потому что Хонвону отсюда живым не уйти.  — Тебе пиздец, — Енджэ сводит брови к переносице, а мышцы напрягает до предела, дабы разбить лицо соперника в мясо, разможив его мозги по паркету. Команда очухивается в последнюю секунду, но разнимать назревающую драку слишком поздно. Енджэ, как рассвирепевший бык, несется на ублюдка с заряженными кулаками одним лишь желанием убивать. Ребята даже вдесятером его не остановят от жажды крови. Игроки несутся следом, чтобы хотя бы как-то смягчить мордобойню и оттащить капитана от объекта насилия. Енджэ заносит со свистом кулак в воздухе, но он пролетает мимо. Через секунду он слышит, как тело Хонвона резко отшатывается и приземляется грубым хлопком на задницу, а перед ним с заведенными кулаками стоит Джексон. Китаец не робеет, наваливается на негодяя и продолжает его колошматить уже на полу. Охрана тут же подлетает к неадекватному зрителю, заламывает его и в шесть рук уводит брыкающегося Вана с поля. Хонвон сплевывает кровавую смесь в сторону, пока подоспевшие медсестры обрабатывают свежие гематомы на лице.  — Сука, чтоб ты провалился, гнида черномазая! — орет в сердцах Джексон, продолжая брыкаться в сторону рэппера, — как ты смеешь трогать пацанов? Будешь иметь дело со мной! Прибью, нахер! Ходи и оглядывайся! — Лапусик! — Бэм побежал следом за скрученным китайцем и двумя амбалами. Знающие Джексона зрители и болельщики вопросительно охали и ахали, недоумевая, что же так разгневало баскетболиста национального разряда. Зеваки шептались между собой, выдвигая разные теории о причине нападения. Они ведь не в курсе, что обе команды полуфиналистов теперь в дружественных отношениях. Те, кто уже глянул слитые фото, предположили, что Ван решил заступиться. Долго шум стоял среди наблюдателей: кто-то обсуждал травму Джебома, кто-то слитые фотографии целующихся мужиков и кто-то очень недалекие жалели бедного Хонвона, на которого набросились с кулаками. Как бы странно не звучало, но спасибо Джексону, что набил морду паршивцу вместо Енджэ. Отекшая физиономия вызывала прилив радости, давала надежду на благоприятный исход непростой битвы. Моральной битвы. Временный капитан поднял взор на потолок и прикрыл веки, сглатывая вязкую слюну, настраиваясь. Посчитал до десяти про себя, постучал по щекам да начал разминать забитые мышцы. Не время сейчас хандрить. Вот соберет Джэ всю оставшуюся силу в кулак, да побежит раздавать пиздюлей. — Технический перерыв окончен, разойдитесь все по местам! — вещает судья, вознося мяч над собой. Противоборствующие стороны разошлись по разным баррикадам для подготовки к последнему рывку. Минхо с Хенджином, как хищники, видели в оппонентах только пушечное мясо, которое они вот-вот загрызут до костей; парень, который в недавних матчах травмировал Банчана, и вовсе озорно улыбался да кивал мимо делом припухшему капитану. И все то у них шито крыто, даже ухищренные стратегии их больше не пугают. Смысл подбитых собак бояться? Думает Хонвон, что даже его разукрашенное лицо того стоило. Юнги смотрит на игроков, смотрит на понурую скамейку запасных, которые ни слова не проронили. То ли шок берет свое, то ли простатит прихватил. У физрука, скорее всего, второе. Парни же косят на вспотевшую спину Чхве, не зная, как бы лучше подступиться. И поддержать капитана хочется, и обидно все же, что они с Джебомом на пару провели их как лохов. А ведь Джинен правильно предполагал…Хенвон и вовсе все знал. Они лишь хотели сохранить то трепетное чувство между ними двумя, как самое сокровенное и хрупкое в этом мире. Жизнь жестока и бьет под дых, но только от них зависит — смогут ли они оправиться. Енджэ тяжело выдыхает через ноздри, в колени упирается, да настраивается. Как бы тяжело не было, ему предстоит вывезти катку и за себя, и за Джебома, и за ребят, и за всех, кто хоть как-то приложил руку к их тернистому пути.  Парни переглядываются между собой и слабо машут головами на Джэ, разводя руками в немом жесте. На поле остался Минхек, Кихен, БэмБэм и Джинен. Да, мозг в команде им сейчас не повредит. Будь на месте Чхве кто-то другой, они были бы такими же разбитыми, обозленными и опустевшими. Ребятам искренне жаль Енджэ. Вздохнув, Пак подошел сзади к капитану, положив увесистую руку на плечо товарища и похлопав приободряюще. Вся команда разделяет с ним это бремя.  — Не переживай, мы сделаем их, — коротко и по делу сказал Джинен, — оставим разговоры на потом. — Ты прав, пора уродам устроить гачи мучи без вазелина. Как птица Феникс, возродившись из пепла, капитан выпрямил сгорбленную спину, втянул спертый воздух через нос и уставился в одну точку. Хонвона охватывает нехорошее предчувствие. Енджэ редко обращает на копошение мелких вшей внимание, но когда его взгляд падает на них, пощады не достаётся никому.  Енджэ тянет лицемерную лыбу во все тридцать два зуба, руку вверх поднимает и раздает воздушные поцелуи болельщикам. Зрителям всегда приятно получить порцию внимания, особенно в разгар сражения. Одаривает присутствующих светлой и вдохновляющей улыбкой, как будто не он тут корчился от разрывающей сердце боли. Перед самым свистком бросает на Хонвона взгляд, щурится ехидно и без лишних разговоров провоцирует рэппера одним лишь движением. Жестом, мол, попробуй напасть, я жду. Свист. — Вот же сука противная, — смеется Хонвон в момент вброса мяча, — в этот раз точно выйдешь на каталке. В воздухе выиграл Хенджин; и пусть болельщики ликовали, но план не реализован до конца. Таец в строю и сдаваться не намерен. Пока соперники что-то не предприняли, Хван отправляет мяч своим игрокам. Хонвон на равне с Минхо перехватывают мяч, пару метров дриблинга и мяч в корзине. 61:58. Команда Енсе вырывается вперед. Чтобы сеульские парни не делали, исход матча очевиден. По крайней мере, для Хонвона точно. Рэппер скалится как шакал да глаза щурит от радости. Приятно осознавать, что все идет по плану. Капитан ликвидирован, команда в упадке, тренер и болельщики хватаются за голову. Прелестно. И, тем не менее, все же где-то произошел сбой: ни Енджэ, ни противники не выглядят убитыми от горя. Скорее наоборот, они готовы рвать и метать на своем пути все. По спине прошелся противный липкий холодок при одном соприкосновении взглядами с Чхве. Джэ с безмятежным лицом, ледяным взглядом и фальшивой лыбой сверлит на лбу Хонвона дыру. Да не такую, чтобы раз и забыл, нет. Долго, с особым удовольствием, ввинчивает каждый гвоздь в подкорку совести рэппера. Но у него нет ни совести, ни сострадания, ни сочувствия. — Давайте вернем им должок. За все, — шепотом разбавил суету Енджэ, вытирая пот с шеи. Товарищи, что находились по близости, незаметно покивали и собрались с духом. Даже Джинен, у которого в голове был целый рой мыслей, в мгновение отбросил все предрассудки и сомнения назад, уставившись взглядом только вперед. Только к победе. Пусть это будет их реквием. Им больше ничего не нужно.  Таец с красноголовым гномом словили оживленные переглядки сокомандников, да усмехнулись в моменте. Хенвон, грозно преследовавший чужого разыгрывающего, заебавшись от утомляющего прессинга, гаркнул на остальных. — Алло, гараж нахуй, флягу закрываем и пошляпали раздавать им пиздов! — пропустив все же очередные очки, Че нисколько не расстроился. Целый, и на том спасибо. Команда рэппера вырвалась вперед на шесть очков, но это не беда. Делов то на две минуты. Подумаешь, а, ерунда. Сейчас намного важнее после всей неразберихи собраться с оставшимися силами, сжать плотно зубы, задержать дыхание и вырвать из лап пидорасов победу после кровопролитного матча.  Енджэ выдыхает сжатый воздух через нос, разгибается во весь рост, как будто это не у них на все про все осталось три с чем-то минуты. Болельщики за секунду стихают в ожидании чего-то. Вице-капитан, задрав руку вверх и расстянув губы в улыбке, приложил соединенные ладони ко рту в форме рупора, да как закричал в сторону зрителей. — Мы выиграем! — сорванным горлом вещает Джэ. Орет так, чтобы каждому впало в душу, где-то глубоко под сердцем. Чтобы пробрало каждого, — мы не сдадимся, поэтому, поддержите нас! Надерем жопу этим гондонам! — Молодцы! Выебите их! — кричит с трибун никто иной, как их ректор Ким Намджун.  И вот тут все порядком приахуели. Хубэ, стоявшие рядом с ним, не признали директора в повседневной одежде. Ректор был в обычной футболке с дебильным принтом, рваных джинсах и розовой кепке, а в руках держал помпушки черлидерш. Бедные студенты-зрители побледнели, поседели и, кажись, кого-то вот-вот пропоносит из-за испуга. Ягнята кланялись по пояс и извинялись за все грехи, которых еще даже не совершили. М-да, довел старик до ручки. И, тем не менее, фрустрация прекратилась, болельщики взяли себя в руки и прокатились подбадривающими кричалками по всему залу. Все-таки, зрители у них хоть куда. Задали жару, придали сил, смотивировали на предстоящую резню. Судьи даже время остановили на несколько секунд: вот что значит — мощь толпы. Когда все вместе — им ничего не страшно — ни простатит, ни туманное будущее, ни, тем более, Хонвон. Рэппер паскуда последняя, но он всего лишь обычный студент, строение тела такое же, ходит и дышит с ними под одним воздухом. Кто они такие, чтобы идти у лоха на поводу?  Овации стихли, мандраж спал, отклики голосов стали тише, но настроение действительно улучшилось. Море по колено. Енджэ похлопал в ладоши над головой, состроив самую довольную мордашку на свете. И пусть большая часть зала уже в курсе про их роман с Джебомом, но человеческий фактор никуда не делся: всем приятно внимание капитана, все в него верят. Раздав воздушные поцелуи то тут, то там, таймер вновь включился. Теперь он настроен более чем серьезно.  Парни сражались в очередной раз за лидерство над мячом, перекидывая между собой, и, в какой-то момент, Джинен отпасовал Енджэ. На долю секунды, вице-капитан выцепил на поле наполненные кровью глаза Хонвона. Пар из ноздрей и ушей можно увидеть невооруженным взглядом — настолько сильно он взбешен. Да, Енджэ — такой же ублюдок, такая же шпана со двора, в этом они схожи. Схожи в гаденьком характере и в скверном поведении мышления. Это уже не красная тряпка для быка — это бык идет на быка, схлестнувшись друг с другом острыми и заточенными рогами. Есть лишь одно различие — Енджэ никогда не тронет невиновного человека и не будет вредить кому попало. Да, подурачиться может, позадирать, но физический или моральный вред, оставляющий глубокие раны — совсем другое дело. Он хороший гопник, так, может вдунул кому-то случайно по молодости, жевачку за волосы прилепил, это его предел. Однако, перед ним Хонвон, тот, из-за которого Джебом сейчас в больнице, тот, из-за кого страдают его знакомые, друзья и обычные прохожие. Хонвон — изощренный психопат, радуется чужим страданиям. Сейчас же, как загнанный в угол пес, может только лаять и огрызаться, взглядом сверлить. Даже если преимущество в очках сейчас за ними, на подкорках сознания осознает, что это не надолго, а сейчас, как школьник, ведется на провокации.  Енджэ козел, он это знает, тянет время, отбивая лениво мяч о паркет. Искушает небрежной игрой, тянет за ниточки, чтобы добить самообладание рэппера. И вишенкой на торте становится его ехидный прищур вперемешку с вытянутой линией губ в дразнящей ухмылке. У Хонвона дергается глаз, а рот открывается быстрее, чем мозг составляет логические цепочки. — Выведите нахуй этого уебка из игры! — гавкает своим сокомандникам поблизости, да сам первый сдается и бежит на противника, — блять, тебе не жить, отвечаю. Действия эти происходят от бесконтрольного гнева, человек не в состоянии взять эмоции под контроль, а также смиренно осознать, что не в его силах избавиться от триггеров. А еще сказывается дефицит внимания, ощущение собственной важности.  Как говорил адмирал Ли Сунсин: «кто стремится выжить - умрет, кто не боится смерти - выживет». Енджэ поставил все на эту карту. Две минуты до конца. — Погнали! — кричит ответно баскетболист, несясь торпедой навстречу. Это уже не игра в баскетбол, это уже закон каменных джунглей. Съешь или будь съеденным. Енджэ ведущей рукой колошматит об пол мячом, пробегая то одного защитника, то другого. Как с цепи сорвался. Джинен, следующий за ним в случае чего, оглядывается по сторонам, замечая остальных парней. Бэм оставил занятия камасутрой и принялся путаться под ногами у Минхо и Хенджина, Кихен летит пулей как Усейн Болт на Олимпийских Играх, а Минхек встревает с амбалом под кольцом противников. Хонвон, хоть догоняет, но сталкивается со своими же сокомандниками лбами. Он кряхтит, пыхтит, толкает товарища аж до падения того на паркет, и, к его сожалению, теряет контроль над ситуацией. Мяч в их кольце. Он лишил Енджэ опоры под ногами, лишил человека, за которым он шел, раздел до гола, открыл сокровенные секреты перед целым миром, так откуда в нем столько сил и упорства? Почему болельщики продолжают его поддерживать? Он знает какие-то заклинания? Хонвон смеется безвольно, переносицу мнет, да вздыхает протяжно. — Вот же, колдун ебаный. Анализ ситуации, копание в грязном белье, не принесло плодов, наоборот, разрыв в счете стремительно сокращается. Где рэппер умудрился проебаться? Наверно, поставил себе шах и мат в тот момент, когда устранил Джебома с поля.  Остается минута. 61:62. — Не дайте им забить мяч! — командует Хонвон, принимая оборонительную позу. Косится на наглого Чхве, в котором не осталось ни грамма страха. Смотрит на Айгуну, посылая знаки, — убери его нахуй. Гона, чел, который сломал ногу Банчану, естественно, понял «просьбу» капитана. Другие парни справятся с защитой кольца, можно не париться, а его приоритетная задача — добить вице-капитана. Енджэ вездесущ, он то здесь, то там, то в нападении, то в защите кольца. Короче; как палец в жопе без смазки. Удачно сложилось, что на последней минуте он стоял вдали от остальной команды. Айгуну, словно тигр, стал незаметно пробираться сквозь тернистые лианы к своей жертве. Его не волновало, что там сейчас с игрой, его целью являлся только второкурсник, который так беспокоил их назойливого рэппера. На табло оставалось тридцать секунд, спортсмены бились насмерть. Хонвон умудрился разбить губу, когда отбирал мяч, Кихен потирает синяк на запястье, а БэмБэм умудряется путаться в собственных ногах. Команда соперников вымоталась. Отлично. Ничто не помешает осуществить задуманное. И все же, Чхве стоит неподвижно. Айгуну и самого посещают странные мысли. Проигрыш начинается со страха. — Ваша проблема в том, что вы пляшете под дудку этого говнюка, — начинает Джэ, когда парень подобрался почти вплотную. — Ха, и что? Тебя это задевает? — Нет, наоборот, — ржет музыкант, меняясь в выражении, — Вам не видать победы таким способом. — Енджэ! — вопит Джинен, оказавшийся рядом. Гона подставляет ногу, потому что Джэ ринулся с места, но сам отлетает на полшага, когда врезается в спину Пака. Теряя драгоценные секунды на равновесие, становится очевидно, что сейчас он никак не помешает Енджэ. Хонвон, не ожидав проигрыша своей главной марионетки, открывает безмолвно рот от шока, подрывается следом за чужим капитаном. Да вот незадача, Чхве не бежит один, они бегут все вместе, всей командой. Общее нападение, как единый организм, Енджэ добегает до кольца, стучит два раза по полу, затем пасуя Минхеку под кольцом.  Стендапер вцепился в мяч зубами и когтями, вышиб чужого защитника под кольцом. Баскетболисты Енсе рассыпались как бумажный домик, в то время как противники сплотились и играли заодно. Семь секунд. Минхек спрыгивает вниз и запускает мяч по дальней траектории, где стоял Кихен. Красноволосый мелкий и не такой заметный, стоял поотдаль, до него уже никто не доберется. Ю, сглотнув вязкую слюну и присев с мячом в руках, в следующую секунду плавно отправил его высокой дугой в корзину. Две секунды, секунда. Свист. Матч окончен. — Финальный счет 64:62, команда сборной Донгукского университета побеждает! — вещает ведущий по громкоговорителю, после чего зал заливается в неистовых звуках оваций. С разных углов заиграла торжественная музыка, публика и вовсе вне себя от радости за своих фаворитов. Конечно, фанаты рэппера негодовали от такого поворота событий, жаловались на судей, что они все проморгали. Да уж, если бы они знали все, то их и к турниру бы не допустили. Поросячьи возгласы на фоне торжества меркли, большая часть зрителей искренне радовалась за победителей. Студенты на пару с ректором выкрикивали поздравления, махали руками и делали формы сердечек над головами. Они смогли, они выстояли общими усилиями. Скамейка запасных с радостными визгами подорвалась с мест и побежала к главным бойцам сегодняшнего турнира. Война была ожесточенная. Травмированные Шону с Вонхо, как два кабанчика, держась друг за друга, налетели на сокомандников преисполненные эмоциями. Марк, который, наконец, проснулся, открыл широко глаза и вытаращился на Джинена, растягивая губы в улыбке, да пошел обниматься с потными ребятами. Кихен, БэмБэм и Хенвон, словно закадычные подружки, тряслись в эпилептических танцах, Югем потом и вовсе налетел на троицу и закружился вместе с ними, за что ему прилетело от двоюродного брата. Они до конца не верят, что вот они — победители сегодняшнего турнира. Кто-то из парней даже готов расплакаться на эмоциях, но держится и продолжает вливаться во всеобщий хаос на площадке. Кихен с Бэмом после оглушительных визгов товарищей решили поклониться болельщикам, состроив такие же формы сердечек над головами. И вот они, во всей красе, их пассии: Чжухон ревет и хлопает, аж ладони отбить умудрился, а Джексон, как истинный фанат тайца, выплясывает в экстазе тектонические движения. Китаец слишком громкий, а Хон слишком сентиментальный, так они и пересеклись взглядами между собой. Поржали над каламбурностью, да отвесили братского краба. — Твой Кихен, да? — завел разговор Ван, тыча взглядом в скопление парней внизу, — потрясно забил последнее очко, уважуха. — Это мой Ю, это мой мальчик! Какой же он супер молодец, прям отвечаю! — Да понял я, понял, полегче, — не скрывая смешков, Джекс похлопал Чжухона. — Ага, да, сам тут стоял как подорожник, обтекал при взглядах на тайскую жопу, вон аж удава прикрываешь! — заладил ответно Ли, как будто он не один такой тут ярый фанат. — Братан, тебе кажется, — с самым серьезным ебалом выступал китаец, — а, хотя….Да, похуй, да, че тут выебываться. Есть такое, каемся, падаем в ноги и бьемся бошкой об кафель.  Секундное стрекотание кузнечиков сменилось диким ржачем. Все всё поняли. Гул в ушах, шум толпы, мельтешение рядом, второкурсник на грани обморока. Сокомандники то тут его ущипнут, то за ляжку схватят, чтобы привести капитана в чувства. Вот он — триумф. Так почему душа не ликует? Енджэ кажется это сном. Он хотел разделить эту победу с Джебомом. С парнем, который сейчас в больнице. И снова, по его вине.  Глава ассоциации спорта торжественно вручает им кубок победителей под всеобщие овации, команда счастливо позирует перед камерами, дает интервью местным журналистам, дергает вице-капитана, чтобы он взбодрился. Даже Юнги умудряется отвесить пацану подзатыльник, то ли из-за эйфории, то ли из-за нахлынувших отцовских чувств. И баран до сих пор в прострации. — Эй, верните Чхве хуя в норму, — доброжелательно щурясь, тренер треплет перекрашенную в зеленку голову, — пойдемте поедим говядинки! Да хер с ним, я даже за всех заплачу! — Ооо, Юнги-сонбэнним расщедрился, — улюлюкает Минхек, повиснув на Шону.  — Неважно, как пройдет фестиваль, не кисни! Мы все придем туда, как наваляем жюри за три короба, им ничего не останется, кроме как дать вам первое место! Не ссы, лучше пососи! — подтрунивает Мин, — тем более, тебе есть кому сосать. Вот же, гиены проклятые.  Как же Енджэ рад, что у него такая команда и такой тренер. Туповатые, быдловатые, но настоящие. Нашли-таки новую тему для стеба. — Да я вам всем отсосу, если мы займем на фестивале первое место, — Еж и сам не против взять парней на понт, настроение прибавилось. — Вот это наш человек! Молодцом! — хлопает его по плечу Юнги, — а теперь пиздуй на фестиваль и надери им жопы! За Джебома не беспокойся, все будет хорошо, он не падет духом и ты не падай! А потом, все вместе поедим говядинки за соджу! — баскетболисты одобрительно закивали. — Не грузись, лучше подготовься к выступлению, — добавляет спокойно Джинен, — мы навестим Джебома в больнице, поэтому не беспокойся и спокойно готовься, мы все придем поболеть за тебя.  «За вас», — хотелось услышать, но, видимо, не судьба. Енджэ понимающе мотает головой, мнется, обводит команду грустным взглядом да соглашается. Нет времени на хандру, нужно довести дело до конца. Победа у них уже в кармане. А Джебому он обязательно позвонит и скажет, что все у них заебись: и турнир выиграли, и фестиваль затащили на ура.  — Тогда, Джебома оставляю на вас… — Да, пиздуй уже, мы поняли. Ни пуха, ни пера, ни отсоси у других. Пусть они сосут. Напутственные речи выслушал, теперь только в путь.

*****

Хонвон не мог смотреть на блевотное торжество справедливости, его выворачивает наизнанку от таких пафосных речей. Ну выиграли эти дебилы, и что дальше? Им памятник поставят? Хах, если только надгробную плиту, как в доказательство их праведной жизни. Смотрит он на победителей и блевать тянет. Смогли их обыграть, показали всему миру, что именно они достойны победы. Бились за благородное дело, преследовали великую цель? Чушь собачья. Рэппер зубы скалит и бутылку с водой в руке сжимает до хруста, да хмыкает. Брехня это все. Сокомандники знают, что тихий капитан, это бомба замедленного действия. Никто не смеет его тронуть или как-то окликнуть, чтобы не отрывать от великих дум. Не хватало еще под горячую руку попасть.  Откровенно говоря, клали они на эту игру. Хонвон — самый настоящий садист, ему до лампочки на честность и правильность игр, куда больше удовольствия ему доставляет тщательно проработанный план по разрушению людских судеб. И, как ни кстати, в этот раз соперники не сломались под манипуляциями. Да, теперь всем известно про роман Джебома и Енджэ, да, их капитан травмирован, как и большая часть команды, да, они морально изнасилованы. И, тем не менее, вот они — держат кубок победителей, вот они — радостно лыбятся и размышляют о праздновании. Ничем не обремененные, словно, это Хонвона развели как лоха и оставили купаться в собственном дерьме.  Да, так и есть. Рэппер сплевывает в сторону, чертыхается на месте пару раз, волосы чуть ли не выдирает. Пофиг. Свербит взглядом еще какое-то время да молча удаляется в раздевалку. Баскетболисты аккуратно заходят следом и застают капитана с сигаретой в зубах. Хонвон выпускает клубки дыма в экран телефона, что-то при этом щепетильно выискивая. Листает ленту, копается в соцсетях и, наконец, злорадно скалится.  — Я вам всем отправил на телефон геолокацию, где будет проходить фестиваль этого сосунка, — потушив подошвой бычок, Хонвон вытянулся на месте, — предлагаю поймать его перед этим и хорошенько избить, чтобы мать родная не узнала. — Разве они не все туда сейчас поедут? — Айгуну любезно принял от капитана огонек для розжига косяка. — Йоу, братан, думай обширнее, — рэппер быстро достал из кармана спортивной сумки бокс с таблетками, — эти лохи сейчас, скорее всего, поедут навещать их калеку, следовательно, они, если и будут, то позже.  — И каков план? — Последуем за Чхве. Если поедет на метро, то сядем в соседний вагон. Не выпускайте его из виду. Там уже, ближе к делу, поймаем его в подворотне. Если на такси, то схема та же.  — А ты не боишься, что они нас потом найдут и в полицию заявят? — Кто? Эти то? Они, ебать, такие правильные, что навряд ли. Максимум, захотят свершения справедливости, испинают как крысы и дело с концом. Им же хуже, мои фолловеры их в покое не оставят, а там можно и состряпать заявление. Что было на игре — они никак не докажут. — Бляяя, ну ты черт плешивый. Страшно быть с тобой врагами, — Гона одобрительно подал руку Хонвону, перенимая у него таблы. — Минхо, Хенджин, пойдете первыми. Скажете сразу, когда Чхве будет выходить, чтобы мы двинулись за ним. — Ладно… Минхо и Хенджин, смирившись со своей участью, вылетели из раздевалки как можно скорее. Если они упустят Енджэ, то избитыми будут уже они. К счастью, для их костей, противники до сих пор стояли и бодро о чем-то болтали. Хо мотнул головой Джину, куда-то в сторону скамеек. Смекнув, Хенджин прошел мимо баскетболистов, якобы забрать бутылку с водой. По дороге обратно краем уха услышал о поедании говядины. Минхо грыз ногти на нервяке. — Ну, что там? — Обсуждали говядину и соджу. Походу, отмечать пойдут. — Ясно, — согласившись, Минхо отвлекся и склонился к уху, — о, Чхве уходит! Как и говорил Хонвон. Пиши ему, а я за ним. — Ага… — промямлил младший и судорожно застучать по клавиатуре. «Чхве пошел в раздевалку. Скоро уходит-» — Хэй, мелюзга, что вы делаете? — кто-то перекинул руку через плечо Хенджина. Судя по басистому голосу и странному акценту, это не противники и не его команда. Хвану стремно оборачиваться, — эй, Чжухон, задержи с Чонином второго. — Ага, — еще два чужих голоса отозвались и также быстро исчезли. Ну, что уже терять, его либо свои изобьют, либо чужие, выбора не особо много. А может, получится договориться в обмен на информацию? Вздохнув, Хенджин повернулся и увидел Джексона со своей спортивной командой. Десять на одного как-то слишком, потому он сдается без боя.  — Сам расскажешь или в травмпункте побеседуем? — Сам.

*****

Енджэ наспех переоделся, сверился с часами и линией метро, на которую нужно попасть, затем выбежал из раздевалки. Пацаны еще раз пожелали удачи, перекрестили от недугов, внезапных приступов поноса и отправили студента Родину защищать. Тяжело: морально и физически, ему придется нести это бремя одиночку, взвалив ношу на уставшие плечи. С окончанием соревнований парень выдохнул, одной проблемой меньше. Фестивальный конкурс — вот, что еще предстоит пройти.  И хер с этим, там все ясно и понятно: немного удачи, капля харизмы и неподражаемый голос — победа в кармане. Смирение наступает быстро. И ладно. Одно беспокоит: как там Джебом? Сделали ему операцию? Очнулся ли? Или, может, Бог смиловался, и все не так печально? Неопределенность загоняет Чхве в тупик. Черт с ним, с фестивалем, хочется все бросить и ринуться в больницу, чтобы проверить состояние Бома. Это ведь по его вине старший пострадал. Джэ просто хочется провалиться на месте.  По выходу из здания, студент вялой уткой делает шаги в сторону метро, чтобы поехать в больницу. Набирает по дороге сотовый парня, но в ответ тишина. Вот и здорово, все будут в больнице: Джебом в травматалогии, а Енджэ в психиатрическом отделении. И все довольны. Спускаясь на станцию, на телефон пришло уведомление. Сукин сын: Все хорошо, все не так страшно оказалось. В больнице придется остаться где-то на месяц, пока кости не срастутся до конца. Не кори себя и езжай на конкурс, я рядом. Телефон скоро сядет, поэтому я позвоню после фестиваля. Не кисни, а то хуй повиснет! Да, его парень долбоеб в полном поряде. Слава Богу. 

Выдра-коротышка: Я заеду после конкурса, поправляйся скорее

То ли интуитивно, то ли на ментальном уровне, Джебом почувствовал, что еще немного, и Енджэ отъедет кукухой в заведение с мягкими стенами. Огромное спасибо, что не дал студенту отправиться на больничную койку с нервным срывом. Нижайше благодарствуем. Музыкант окрылен и на крыльях любви ничего вокруг не замечает. Не предает внимания заинтересованным пар глаз, пристально за ним следящим где-то из-за угла. Хонвон курит и таблетку посасывает, подошвой от кроссовка туша очередную сигарету. Смотрит на часы, смотрит на Джэ да маску повыше натягивает и прячет челку за кепкой. Уровень скрываемости +100%. Поток людей хлынул из-за дверей метрополитена, пока Чхве сверялся с данными телефона, оглядывался туда-сюда и мельтешил на месте. Хонвону наскучить успело. Ну отпинают они его, ну изобьют до полусмерти, а дальше что? О дальнейшем подумают позже. Как представил лицо противника избитое в мясо, с кровавыми подтеками, так и настроение улучшилось. Птички зачирикали, небо прояснилось, благодать. Смачный мир грез и фантазий был разбит осколками бытия. — Эй, где еблан? — рэппер дергается на месте и толкает рядом стоящего Айгуну.  — В смысле, где? — товарищ лениво разминает шею, — секунду назад был возле ступеней. — Дебил! — толкнув напарника, Хонвон быстрыми шагами направился в то место, где они крайний раз видели Джэ. Упустили.  — Эй, кого потеряли? — за спиной раздался басистый голос, — Енджэ ищите? Его нет. — А ты еще кто, нахуй, такой? — начал дерзить рэппер. Ни Айгуну, ни Минхо с Хенджином, ни других пацанов он не застал. Вот так и остался один наедине с Джексоном и другими спортсменами. Хах, даже смешно. Все как один свербили его глазами, выжигая огромную дыру в изощренной черепушке Яна. На лице, черным по белому, читалось желание прибить суку Хонвона на месте. Но они, ебать, благородные, не хотят пиздить ебалая на виду у посторонних. Отводят любезно рэппера на уединенное место казни. Смысла сопротивляться и вырываться нет, когда он один в поле воин. Все крысы покинули подводную лодку.  Джексон привел рэппера за угол близлежащей парковки на заправке убогой автомойки, куда редко приходят обычные обыватели Сеула. Здесь знатно воняло протухшей едой и бытовыми отходами, а возле мусорных баков собирались крысиные стаи, доедая заплесневелый хлеб. Яну смешно и блевотно одновременно от смеси ароматов и мерзотности картины. Парень губы дул как божий одуванчик и с веревочками от капюшона играл, забив на всех недругов.  — Давайте ближе к делу, вы какие-то тормознутые, — Хонвон закатывает игриво глаза, — или мне что, своих ребят позвать? — хватаясь за телефон, рэппер угрожающе набрал пин-код, — ну, серьезно, вы меня пиздецки задерживаете.  — А ты не парься, сосунок, твоя братва уже здесь, — кидает невзначай китаец за  спину Хонвона, откуда послышались вздохи с кашлем. Хонвон пребывал на веселе и вообще уже составлял в голове список пидорасов, которые в скором времени окажутся на больничной койке. Он же медийная личность, вряд ли эти лопухи ему что-то сделают. Его фанаты загрызут их подчистую, если увидят изувеченное лицо кумира. Максимум, на что они способны — нелепые угрозы и упреки. Ему никогда и ничего не будет. И все же, оборачиваться ему не хочется. Кто-то сзади кряхтит и зовет рэппера по имени, а в нос ударяет тошнотворный запах металла, который присущ кровеносным сосудам. Он инстинктивно поворачивается, чтобы удостовериться в своих суждениях. Смотрит и видит перед собой разукрашенных кентов, не тех, которые были с ним на поле, а его действительно закадычных братанов. Ярость переполняет до вздутия вен на шее и на руках, ладони сжимаются в кулаки при виде избитых друганов. Все напускное отстранение рушится в мгновение ока, взгляд становится бешеным и мысли хаотичны. Он готов их всех перерезать, что, собственно, он и затевает.  Рэппер достает из кармана складной нож, в резком движении кидаясь вперед на Джексона и вымахивая лезвием вперед. Острие на долю секунды рассекает в воздухе, проезжаясь по щеке китайца, откуда хлынула слабая струя крови. Ван смазывает кровоподтеки и уворачивается от следующих нападок, ставя перед парнем подножку и затем выворачивая его руки в захват, которому он обучился на уроках самообороны.  Хонвон шипит и кривляется от боли в плече, потому что захват у спортсмена пиздецки какой болючий. Лукас, стоящий неподалеку, выбивает одним легким пинком ножик из кисти нападавшего, доставляя ему еще больше мучений. Чонин помогает Джексону уложить рэппера на лопатки, упираясь коленом ему в загривок и прижимая мордой в пол. Ян рвет и мечет, а потом разрывается неадекватным хохотом, пяля на обидчиков из-под челки. — Че, думаете, вам это сойдет с рук? Да я вас в порошок сотру. Ходите и оглядывайтесь в темных переулках теперь, — Хонвон не успокаивается.  — Это лучше тебе зарыться мордой в песок и не выебываться, — к нему подошел Джинен и сел на корточки, размахивая его же ножом в воздухе. Рэппер отчетливо услышал посторонний топот и краем обзора подметил новоприбывших. Голос Пака он узнал сразу, сложно не запомнить такую занозу в жопе. Но это даже веселее. Пусть. Пусть они его сейчас изобьют и припугнут. Пусть. Потом же, после реабилитации, он обязательно найдет каждого, сначала изобьет, кого-то сделает инвалидом, а потом на них гордо заявит в полицию за покушение на убийство. Не им здесь одним есть, чем козырить. — Правда что ли? Да я вас с говном смешаю, — Хонвон расплывается в ухмылке, глядя в глаза Джинена, — вы у меня из судов не вылезете. Все нахуй поплатитесь. — Ага, да, да, — соглашается наигранно Пак, отвечая на оскал невинной улыбкой до ушей. На глазах проступили морщинки от смеха, но взгляд у Нена недобрый. Что-то у Хонвона плохое предчувствие. — Дятел, на этом ноже твои отпечатки, и также здесь кровь. Мы с легкостью сейчас пойдем и напишем на тебя заявление в полицию. — Ты дебил? На нем помимо моих отпечатков еще и твои! Если я приду в участок весь избитый, они на вас даже не взглянут, сразу нахуй за решетку упекут. — Я, по-твоему, такой тупой, как ты? — дерзит Джинен, — посмотри на мои руки, я то в перчатках, — и правда, на Паке кожаные перчатки, — и тут нет камер, поэтому не докажешь нихуя, дурачок. — Ах ты, сука! — рэппер дергается на месте и скалится пуще прежнего, из-за чего залом выходит еще более жестким.  — Плейбой, миллиардер и филантроп, — ржет Нен, издеваясь, — если еще хоть раз мы тебя увидим, заметим или даже услышим, пинай на себя.  Джинен встает на ноги и куда-то отходит, немного переговаривает с парнями и возвращается с какой-то сумкой. Оттуда, перед носом Хонвона, вываливаются пакетики с сомнительным содержимым, какие-то странные фотки раздетых девушек и шприцы с характерным веществом. — Это мы оставим у себя, не против? Так сказать плата за молчание. Поэтому, советую тебе залечь на дно и больше никогда не высовываться, иначе, это полетит первым же рейсом в прокуратуру. Как тебе такое? Заметь, сумка-то — твоя.  Джинен смеется от всей души, видя, как Хонвон из последних сил старается вырваться и отпиздить их, но попытки его тщетны, карта — бита, а противопоставить им нечего. Свобода Хонвона теперь глубоко и полностью в руках Джинена. Это полный провал по всем фронтам. — Думаю, мы договорились, — Джинен отходит, всовывая руки в карманы, — я не такой добренький с паскудами вроде тебя. Разговор наш на этом окончен. Друзья, — оборачиваясь к остальным, Пак разводит широко руки в стороны, — он весь ваш. Лукас с Чонином до сих пор прижимают паршивца к земле, но теперь Хонвон стоит перед спортсменами на коленях и может всех разглядеть. Вот команда Квон Миншика, которого они травмировали в первой игре, команда БанЧана, который сейчас на костылях, команда Джексона с ним во главе и, на десерт, команда Джебома. Баскетболисты, прятавшие до этого свои самые страшные гримасы, сейчас не скупаются ни на что. Ни на удары под дых, ни на колкие высказывания, ни на плевки, ни на что.  Если бы рэппер знал, что Пак Джинен такой страшный человек, особенно с битой в руках, то ни за что бы с ними не связывался. Как говорят, на самое страшное зло найдется еще более ужасающий дьявол. Откуда Джинен узнал про грязные делишки Яна, он не в курсе, и, честно говоря, он сейчас не в состоянии думать, когда его огребают битой и кулаками со всех сторон. Когда все пошло не по плану? Когда он почувствовал вседозволенность? Он рано вкусил успех, быстро поднялся и стал знаменитым, поэтому занятие сутенерством, проституцией и разбои стали чем-то неотъемлемым в жизни селебрити. Первый изувеченный человек, лежащий перед ним в крови и захлебывающийся собственной субстанцией, вызвал в нем азарт и желание большего. Руки дрожали, все перебитые, но трясущиеся в мандраже. Эффект плацебо, что ему все можно, привели к этому моменту. Наверно, где-то глубоко в душе, он завидовал Джебому. У него было то, чего не доставало Хонвону — вера в правое дело, поддержка близких и друзей, крепкий стержень и, несомненно, стремление жить так, как хочет только он. Не смотря ни на кого.  Возможно, он изменится и станет лучшей версией себя, встанет на правильный путь, возможно. Где-то в далеком будущем. А пока…. — Это тебе, козел, за моего Джексона и за всех наших пацанов! — резво, словно взрыв хлопушки, проверещал БэмБэм, отвешивая ему движение из капоэйры, после чего Хонвон окончательно потерял силы и сознание.  На небе ни облачка, ни единого намека на плохую погоду. Сама судьба им благоволит. И пусть весь асфальт окрасился в темно-бордовые цвета, а на лицах и костяшках нет живого места, но все улыбаются и радуются. И пусть присутствовало амбивалентное состояние по отношению к Хонвону и его шайке, но спортсмены не сомневались, что больше он никого не тронет.  Таец повис на спине китайца и дул на порез, который делал Джекса еще более бруталом в его глазах, Минхек с Шону отвешивали смачных крабов Вонхо и его губошлепке без всяких злых умыслов, Марк разглядывал перебитые костяшки Джинена, путая в рюкзаке мазь от синяков с вазелином, Чонин плясал напротив Лукаса и своей команды, а Югем…югем просто стоял красивым подсолнухом. Другие же команды одобряюще смеялись с этих дорков, да по-тихоньку расходились. — Эй, нам пора к Джебому. Скоро ведь фестиваль начнется, нельзя такое пропустить.

*****

Фестиваль был в самом разгаре, когда Енджэ успел залететь в здание. На стойки регистрации девушки косо на него поглядывали, но все же приняли бланк регистрации участника. Он пришел самым последним, запрыгнул в последний вагон, можно выдыхать и готовиться к своей очереди. В комнате ожидания сидел весь контингент Сеула: какие-то начинающие айдолы, какие-то ноунеймы, кто-то даже пришел с группой поддержки. Итог один — битва будет легендарной. На мониторе проигрывали выступления участников со сцены, на других экранах мелькали члены жюри и люди позади них, пришедшие посмотреть на будущих звезд. Это не просто летний фестиваль, это путевка в шоу-бизнес. Многие, кто так начинал, потом висели на баннерах по всему городу в качестве дебютирующих артистов. Если же все сложится не так, как они планируют, то хотя бы они пытались. Он пытался… Не будем о грустном. Вокалист смотрит на людей, на себя в отражении и медленно осознает, что он здесь один. Будь тут Джебом, он бы обязательно взбодрил парня, сказал бы, что все хуйня, давай по новой. И Енджэ обязательно бы полегчало, но сейчас в груди лишь давящее чувство тревоги. Ему нельзя киснуть и опускать руки, он не из таких, сделает все возможное. Справится блестяще и хуй со всем этим. Все пустяк.  Очередь редеет, людей становится меньше, очередь приближается. Чхве убрал телефон куда подальше, пусть и чувствовал слабые вибрации от уведомлений. Все желают ему только победы. Все за него. Поэтому все хорошо. Он пропускает сальные взгляды других людей в комнате, игнорируя посторонних целиком и полностью. Пусть смотрят. На мониторе публика оглушительна провожают конкурсанта, а жюри еще долго нахваливает певца. Несомненно, на его выступлении будет также.  Прочистив горло и запив водой засуху во рту, вокалист вновь пробегается по заученному тексту. Сначала его партия, но затем…партия Джебома. Что он будет с ней делать? Хорошо ли исполнит? Он знает песню вдоль и поперек, но страх окутывает каждый раз с головы до ног. Лишь бы не облажаться.  Момент Х подкрадывается как весьма невовремя. В самый неподходящий момент. Хотя…был ли этот подходящий момент вообще? Не известно. Прошло уже больше трех часов с начала фестиваля, но быть завершающим конкурсантом стремновато. Это значит, что ему нужно впечатлить всех, чтобы остаться в памяти каждого.  Стафф приглашает Енджэ за собой, ведет сквозь кулисы и гримерки, по пути настраивая ему аппаратуру. Пальцы леденеют и немного трясутся, микрофон в руках слегка выскальзывает из-за вспотевших ладоней. Он еще раз смачивает горло, напоследок, так сказать. По залу прокатывается гул в ожидании, зрители тут и там размахивают флаерами от парилки в душном помещении. Из-за кулис Джэ выглядывает, высматривает хотя бы чьи-то знакомые лица, чтобы сбить немного тревожность внутри себя. Все хорошо, он справится. Наконец, цвет софитов достигает сцены и под бурные аплодисменты на сцену выходит Енджэ.  Первые две минуты даются на представление. Енджэ просто хочется сбежать.  Людей было гораздо больше того, что он видел на мониторах в комнате ожидания. Почти каждый смотрел на него, будто увидел знакомого. Кто-то перешептывался между собой и обстановка в момент стала острее. Енджэ сглатывает, пока жюри разглядывает его до дыр. Некомфортно. Другие конкурсанты и вовсе смотрели с какой-то насмешкой, словно не ожидают чего-то ошеломляющего.  Да и хуй с ними всеми. — Я, Чхве Енджэ, представляю Донгукский университет искусств. Написали мы песню в паре, партнер, к сожалению, не сможет сегодня присутствовать из-за проблем со здоровьем, поэтому я выложусь на полную за нас двоих! — на последних словах парень усмехнулся на грани истерики и задрал руку вверх, как на матче, чтобы получить поддержку публики. И это немного разбавило атмосферу.  Зрители одобряюще покивали и похлопали перед началом выступления, сглаживая итак напряженные углы. Жюри, покивав, дали зеленый свет для начала. Секунда, две, три до вступления и проигрыша а капеллы, где-то сбоку, чуть дальше в зал, с мест поднялся почти целый ряд с кричалками и болельскими баннерами.  — Енджэ, давай, хвост трубой! — по голосу и силуэту он узнал в незнакомце Югема. — Порви их как тузик грелку! — орет тренер Мин, тряся зеленой копной волос в разные стороны. — Не дрейфь, все очком! — Марк осекся, когда увидел красное от злости лицо Джинена, — пучком!  Енджэ и сам засмущался из-за своеобразного фанклуба качков и протеиновых шкафов, но боль и тяжесть мгновенно покинули его. Ему ничего не страшно, когда за ним стоит банда. Все преодолеет. Он везунчик, ведь за ним стоит такая сила. Чхве сделал файтинг и подошел ближе к публике, когда из динамиков начала литься мелодия. Публика стихла. Голос немного робел, но студент поднес микрофон к губам и прикрыл веки.

Я до сих пор не могу поверить в то, 

Что когда я открываю глаза, ты не рядом со мной. 

«— Ну что, как погодка? Чудеснее, чем твое ебало, — приподняв уголки губ, Джебом покрепче подхватил свой рюкзак на плече. 

 — Нахуй иди, — закатив глаза, Енджэ вызывающе усмехнулся, уходя так же на занятия.»

Даже если эти воспоминания делают мне больно, 

Они снова в моей голове

Даже если я сотру их

«— Спасибо? — даже больше удивившись, чем поблагодарив, Джебом, не долго думая, поставил на прилавок купленный клубничный коктейль, — просто забирай и пей без выпендрежа. 

  — ... Спасибо, — осторожно взяв упаковку, Енджэ, смутившись, отвел взгляд, тихонечко открывая трубочку.»

Я всегда тону в мыслях о тебе 

Я устал от слез

 Но я снова ищу твои следы  

«  — Парни, — Енджэ еще больше почувствовал себя виноватым, хотя это чувство проявлялось у него меньше всего, — не надо. Сами подумайте, мы каждый раз косячим и ведем себя отвратно, профессора с горем пополам нам это спускают. Сейчас пришло время нести ответственность. Думаю, псин... — Чхве замолчал, — Джебом тоже так думает.  

— С чего ты это решил?   

— Просто надеюсь, — Енджэ улегся обратно на кровать, уставившись в потолок, мямля себе под нос, — а я ведь всего лишь хотел, чтобы он обратил на меня внимание...»

Вспоминая все моменты за время исполнения песни, парня накрывает весь спектр эмоций: благодарность, радость, злоба, ярость, счастье и тоска. Он безмерно соскучился по Иму. Ему сейчас очень его не хватает.  Они многое пережили, многое прошли и многое преодолели, но вот снова они порознь. Какая ирония.  Моменты, связанные с ним, накатывают как снежный ком, еще немного и Джэ заревет. Дальше идет куплет в исполнении Джейби, и Енджэ просто не может произнести ни слова. Он мечтал петь в унисон, озаренный светом прожекторов, волнением публики и общим мандражом. По воле судьбы они разъединены. Песня немного сбивается с ритма.

С тобой должно быть всё хорошо, даже не смей болеть 

То как ты улыбаешься, никогда не теряй это 

Енджэ не может поверить своим ушам, слыша голос Джебома совсем близко. Словно он во сне или бредит наяву. Оборачиваясь заторможенно и убирая руки от прикрытых глаз, он видит его. Джебом сидит в инвалидной коляске с гипсом на ноге и поет от всего сердца. Пробирает до мурашек. Концертный образ состоял из кожанки, дурацкой растянутой футболки и рванных джинсов, а вишенкой на торте стал бандаж как у мумии. Мелодичный и спокойный тембр голоса, в промежутках срывающийся на высоких нотах, достигает самого сердца Енджэ. Бьет на поражение.

Если тебе когда-либо станет трудно

Ты всегда можешь найти меня снова

Я здесь, как всегда, в этом месте для тебя

Я никогда не уйду

Я жду тебя  

Закончив первый куплет, Джебом поднимает глаза и смотрит на остолбеневшего парня, вселяя надежду в сегодняшний день, завтрашний и все последующие за этим дни и года. Он дает Енджэ стимул жить и дышать. Он отдает Енджэ всего себя.

Я всегда тону в мыслях о тебе

 Я устал от слез

 Но я снова ищу твои следы  

«— Нам пизда, — натянув пиджак и закинув рюкзак на плечо, Им готов был хоть сейчас бежать.

  

— Меня радует, что не я один огребу.  

— Ну ты и сука.»

С тобой должно быть всё хорошо, даже не смей болеть

То как ты улыбаешься, никогда не теряй это 

Если тебе когда-либо станет трудно

Ты всегда можешь найти меня снова

Я здесь, как всегда, в этом месте для тебя  

«— Блять, Джебом, я чуть не умер..- я думал, что..- потерял тебя. Ты представляешь, что я пережил? Ты блять представляешь своим тупым мозгом, как я испугался?

— Я тоже тебя люблю.Я пиздец как люблю тебя, Енджэ.»

Когда ты влюблен, любые мелочи — как звезды — озаряют жизнь светом. Чтобы быть счастливым завтра, тебе нужно быть в порядке сегодня.  И Енджэ в порядке, ведь он не один в этом мире. С ним есть тот, кто шагнем с ним на край света. Есть человек, в котором скрыт весь его мир. Человек, ради кого он готов все бросить и начать сначала, с чистого листа. Человек, что греет его изнутри, исцеляет моральные травмы и лечит физические недуги. Парень, который своим существованием заставляет Енджэ жить: радоваться и смеяться, грустить и злиться, проживать каждый день как нечто прекрасное и неповторимое.

Я изменил всё только ради тебя

Но так как тебя нету здесь

Я остаюсь бессильным

Я не могу забыть о тебе, но

Как бы я не старался

Ты отдаляешься всё дальше

Опять я один

Почему я верю, что ты вернешься ко мне?

Спасибо тебе, наш драгоценный Джебом!  Спасибо тебе за то, что ты сделал для команды. Спасибо тебе за то, что никогда не сдавался. Спасибо тебе за то, что никогда не бросал своих парней. Спасибо тебе за то, что всегда думал о нас.  Спасибо тебе за то, что продолжаешь стараться для нас.  Спасибо тебе за то, что ты есть. Сказать хочется многое, выплеснуть эмоции и накричать на старшего, что он так беспечно жертвует собой ради команды и Енджэ. И также сильно хочется сжать его в тисках и никуда не выпускать, спрятать от невзгод и разочарований. Дать ему крепкую опору.

Вернись ко мне, пожалуйста, независимо от того, сколько времени это займет 

Вернись ко мне, я не хочу тебя отпускать

 Джэ встал напротив Джебома, склонился почти на 90 градусов, чувствуя мелодию каждой клеточкой тела. Эта песня не для публики и жюри, это песня для них двоих, о них двоих. 

С тобой должно быть всё хорошо, даже не смей болеть

То как ты улыбаешься, никогда не теряй это 

Если тебе когда-либо станет трудно

Ты всегда можешь найти меня снова

Я здесь, как всегда, в этом месте для тебя 

Я никогда не уйду я жду тебя.

Клавиши последних нот доигрывают мелодию. Пару секунд публика молчит: кто-то со слезами на глазах, кто-то прикрывая рот в немом шоке, кто-то хаотично раскачивается с фонариком в руках. Фестиваль завершен, завершающие конкурсанты выступили, и толпа, не жалея голосовые связки, разразилась в криках и орах. Енджэ с Джебомом взялись крепко за руки, поклонились зрителями и поспешили за кулисы. Скрывшись во тьме, Джэ присел на корточки перед парнем и сильно сжал его в объятьях. Он долго и протяжно поскуливал куда-то в районе плеча, бесперестанно извиняясь.  Енджэ сломался бы в одиночку, вот там, мгновением ранее на сцене. Но прямо сейчас, Джебом тут, стучит ему по спине успокаивающе и смеется. Неизвестно, сколько пришлось приложить титанических усилий, сколько пришлось выпить обезболивающих, чтобы быть тут. Младший тает в переизбытке счастья и благодарности. Они сделали это вместе. —  Я так рад, что ты здесь, со мной, — хнычет Джэ, наконец отлипая от парня и кладя руки ему на колени, — спасибо тебе. — Тебе спасибо, что держался. Ты молодец, я горжусь тобой. Енджэ улыбается и по новой заливается в потоке соплей, размазывая весь грим. Ему нужно было услышать эти слова. Услышать, что это все не зря. Стафф снует туда-сюда, что-то вынося и унося за кулисы, совсем не обращая внимания на дуэт. Джебом под действием таблеток как неваляшка с разбитой речью, но ясным взглядом и теплыми руками, которые согревают дергающиеся плечи музыканта. Жюри нужно какое-то время на размышления, так что их сейчас никто не побеспокоит.  — Из..извини меня, ты ведь из-за ме-меня пострадал! — причитает сопливый Джэ, пока Джебом вытирает ему нос салфеткой. — Хватит, это не твоя вина. Все хорошо, я жив и здоров, буду еще бегать лучше тебя. — Не будешь. — Буду. — Ага, как карлик-паралитик. Колкости и подъебы в их отношения как неотъемлемая часть, именно они их делают живыми и такими искренними. Им не о чем жалеть, они будут в порядке. Сегодня и впредь. — Как ты здесь оказался? — вполне логичный вопрос, но нелогичный ржач Джебома в ответ. — Парни подбросили. Разряд разелпама вперемешку с адреналином творят чудеса. — Вот же, дурень… То ли атмосфера так влияет, то ли это харизма Джебома цепляет Енджэ как в первый раз, но младший выдыхает и все отпускает. Неважно, как завершится сегодняшний вечер. У них будет впереди вся жизнь. — Мы готовы объявить результаты, прошу всех участников выйти на сцену! — вещает ведущий мероприятия, приглашая конкурсантов выйти в свет на финал сегодняшнего вечера.  Люди постепенно выплывали из-за кулис на сцену, кучкуясь ближе друг к другу. Енджэ гордо вывез Джебома на сиделке вперед, оставаясь позади него. Момент истины. Все или ничего. Толпа затаила дыхание, кое как сдерживая внутри себя трепыхания.  Конкурсанты с разных сторон косились на парней, что-то между собой обсуждая. Возможно, кто-то из них видел новости про их отношения, слитые в сети. Возможно, кто-то просто что-то обсуждал между собой. Возможно, Енджэ просто слишком нервничает. — Начнем с третьего места, которое достается группе «Rainbow Days»! — громко оповестил ведущий, ловя одобрительные оклики болельщиков. Все сжали булки, стиснули зубы и напрягли очко в боевой готовности пернуть. Надо просто пережить щекотящее чувство, играющее и затрагивающее каждый нерв. Енджэ выдыхает, сжимая рукой перекладину от коляски и еле облокачивается, чтобы снять усталость и ломоту в теле. Он также видит, как их команда в ожидании положительного результата скрестили пальцы и закрыли пасти. Решается их судьба.  Но, честно говоря, Енджэ уже не страшно. — Уф, судьи долго выбирали победителя, разница между первым и вторым местом всего два очка!  Все искренне молятся на победу. Даже Хенвон, который, как бы, атеист. Никто не забудет сегодняшний день. Ни тяжесть, навалившуюся в одночасье, ни восторг от долгожданной победы, ни минуты тишины, в выжидании результатов голосований.  Чтобы там ни было, они примут все. — Поздравляем Чон Чонгука с победой! Также поздравим дуэт «1:31 p.m» с почетным вторым местом! Также искренне хочется поблагодарить зрителей за оказанную поддержку и любовь к конкурсантам! Поздравим победителя! В зале с потолка посыпались золотые конфетти, на экране высветилось имя победителя, а ведущий торжественно подошел к Чонгуку, вручая ламинированный диск для будущей записи песен и также кубок призера. Весь зал аплодирует, поздравляя парня с победой и желая дальнейших свершений. В заключении фестиваля заиграла музыка с энкора.  Да, они заняли второе место, да, с этого момента их отчислили, да, они не знают, что их ждет в дальнейшем, но в этот миг на их лицах сияют улыбки до ушей, настроение на высоте, а Енджэ и вовсе пляшет перед сидячим Джебомом в кресле, который от всей души хлопает в ладоши.  Ведущий вручил кубок за почетное второе место, сертификат от спонсоров фестиваля и купон на поход в лучший ресторан Сеула с говядиной.  Команда и тренер Мин тут же поспешили к парням, чтобы поддержать и не позволить им падать духом. На душе некоторым тяжко и тоскливо, ведь они больше не встретятся в стенах университета, не закурят сигареты на заднем дворе, не погоняют вместе в баскетбол под отборный мат физрука, не позанимаются фигней в перерывах. Однако, Джебом с Енджэ не выглядят опечаленными, они сейчас чувствуют себя свободно, крепко сжимая ладони друг друга. Да и хер с ним, с этим фестивалем, все живы, все улыбаются, кто-то с разукрашенными физиономиями, кто-то с гипсами, кто-то с размазанным макияжем, но все счастливы и ни о чем не сожалеют. Такова воля судьбы. И судьбу стоит благодарить. Они обрели что-то гораздо важнее победы. У них есть то, что важнее всяких наград и призов. У них есть они. И жизнь — такая штука — которая всегда дает второй шанс и шанс жить лучшую свою жизнь, если только этого захотеть. Всегда можно попытаться снова, всегда можно все начать сначала, главное — начать. Может быть, это начало нового пути. Путь в будущее. — Ну каковы молодцы, наши бравые солдаты, айда жрать говядину! Нажремся в сопли! Кто выйдет сегодня трезвым, тот предатель! — горлопанит тренер Мин, стукая смачно по спинам своим ученикам. Баскетболисты радостно заулюлюкали и запрыгали на месте, предвкушая сладкий и сочный ужин, а потом не менее лютую попойку. В такой солнечный и теплый день хочется отрываться и веселиться, забыв обо всем на свете. Они молоды и полны энергии, весна до сих пор расцветает в их сердцах. Никто сегодня больше не будет печалиться. Сегодня все напьются соджу, вспоминая былые деньки, да будут доставлять много хлопот другим посетителям своими громкими и пламенными речами. Обо всем остальном они позаботятся позже. — Чем хочешь заняться завтра? — спрашивает Енджэ, катя перед собой Джебома. — Ммм, — начал Бом, оглядываясь довольно за спину, — не знаю, сначала надо будет добраться до больницы, иначе меня врачи придушат, потом, после процедур, можно подышать на свежем воздухе. — После выписки можно будет съездить к морю. — Хочу ночевать в палатке. — Ты не влезешь, — ржет Джэ, получая агрессивный щип за бок.  — Ой, иди нахер, значит, купим палатку побольше, — обиженно сипит старший, но в глубине души уже смазанно вырисовывает в голове их предстоящий кемпинг, — и парней возьмем с нами. — И парней… — вторяет за ним Чхве, — что потом?  — Потом? — снова задумавшись, Им ржет, — можем съехаться, обзавестись собакой, пойти на работу и состариться. — Можем съехаться, обзав, — прервавшись на полуслове, Енджэ тормозит, — съехаться? Ты серьезно?  — Да, почему бы и нет? Ты против? — Вовсе нет! Но я плохо готовлю, могу и сковороду сжечь…а потом что? — Заладил, — снова отвернув голову, Джебом довольно прикрыл веки и подставил голову под теплый ветерок, — а потом мы что-нибудь придумаем. Или ты от меня сбежать собрался? — Ой, кроме тебя, мой скверный характер никто не выдержит. Поэтому, будешь до конца своих дней терпеть и видеть мое прекрасное личико. — Мне должны за это памятник ставить…. — издеваясь над мелким, Бом игриво надул губы. — Сдохнуть захотел?  — Нет, спасибо, — отбрыкнувшись, Джей покатил коляску назад, выбивая из-под Чхве землю. В полете орла и вопящей чайки Им кое-как словил падающую истеричку Енджэ, заваливая его к себе в кабриолет. Енджэ от неожиданности ойкнул, оказавшись в руках Джебома. Один тапок улетел куда-то в траву, носок задран, а он полулежит и не шевелится, лишь глазами хлопает. Оба переглядываются, а потом на пару угарают с ситуации. Им, лыбясь, щелкает младшего по носу. Ну все, это война. Чхве, улыбаясь наигранно, в следующую секунду принимает маниакальное лицо и тянет Джебома за щеку. Вот он — полусидящий полувисячий стиль боя. — Эй, вы, — из-за двери неподалеку выглянул Джексон, а в зубах у него была зажата говядина, — потом лобызаться будете, а то без мяса останетесь. — О нет, наша говядина! Взяв себя в руки, взяв в руки борта кресла, найдя в траве тапок и вприпрыжку натянув по пути носок, парочка ринулась за китайцем и в свое туманное, но светлое будущее.

Всю ночь напролет

Не могу сомкнуть глаз.

Твой взгляд преследует меня,

А когда настает утро,

С первыми лучами рассвета

Сгущавшийся сумрак —

Растает и забудется.

Говоришь, я буду жить,

Озаренный солнечным светом,

Под теплыми лучами ясного солнца.

Уверяешь, что я буду жить,,

Освещенный лунным светом

Купаясь в блеске сияющей луны.