Кризис студенческого возраста

[a few moments later….]

В коридоре суматоха в преддверии экскурсии для старшеклассников, которым совсем скоро предстоит выбирать для себя дальнейшие направления в жизни. Также и университет Донгук — с распростертыми объятьями встречает молодую кровь, рассказывая плюсы и преимущества поступления сюда. Ким Намждун, здешний глава, дал персоналу четкие указания, дабы заинтересовать как можно больше подростков. Пусть молодежь местами глупа и наивна, но они будущее страны. В их интересах дать поколению веру и надежду в процветание потомкам. Из маленьких кирпичиков, из веселых и потаенных бесед складывается мировоззрение, выстраиваются ценности и убеждения, каким они хотят видеть этот мир. Школьники, как и подобает в их возрасте, еще не до конца со всей серьезностью проникаются в суть времяпровождения здесь. Лучше уж сгонять в интернет-кафе, побегать с друзьями под дождем и беззаботно провести зимние каникулы, а их зачем-то притащили в академию на выездную экскурсию. Вот незадача. День открытых дверей совпал с выпускными днями, повсюду было много людей: и студентов, и учителей с учениками, и, в целом, разных персонажей. Для предотвращения столкновений друг с другом, профессора негласно поделили зоны для обхода, чтобы не мешать. Но не в их случае. Этим старшеклассникам, проще говоря, просто не повезло с сопровождающим. Группа из четырех парней и двух девчонок на протяжении всего похода нарушали поведение, вели себя громко и вызывающе. Школьный учитель сколько бы не пытался вразумить учеников, так и не усмирил до конца «проблемных детей». Экскурсовод до поры, до времени, держался, про себя говоря, что они еще дети, надо быть терпимее и снисходительнее, у него были более проблемные кабаны, но в какой-то момент бомба замедленного действия рванула в разные стороны. А именно, когда один из паршивцев запульнул в тренера Мина комок с жвачкой. Старшеклассники противно гоготали и толкали друг друга, давая телепатические сигналы. В один из моментов спуска по лестнице, Мин Юнги, не затыкаясь об истории университета, тихо подкрался к засранцам сзади, шлепнув каждого из них указкой по заднице. Дети, не вдупляя в чем дело, начали друг на друга злобно коситься. Самый «важный из них» ошарашено обнаружил в своих смольных прядях тот самый сверток с жвачкой. Секунды ни прошло, как Юнги оказался у них перед носами и громко гаркнул. — Рота, строиться! Равняйся! Смирно! — старшеклассники испуганно на каждом слове вздрагивали. Другие дети облегченно выдохнули, наблюдая за сие представлением. — Пхах, это что за бумерские замашки? Мы что, в армии? Во у деда фляга свистит с утра пораньше… — Петушок номер один, Чхве Хенук, упор лежа принять! — все удивленно притихли, когда названный парень поскользнулся на ровном месте. Хулиганы враждебно и униженно были зажаты возле стены тренером Мином, как будто шпана какая-то, у которой вымогают деньги. Школьный учитель пытался как-то договориться с Юнги, но, к несчастью для школотронов, они хорошо друг друга знают. Мин Юнги и учитель Ким Тэхен были когда-то одноклассниками, но об этом история умалчивает. — Что вы себе позволяете? Мы будем жаловаться родителям! — возмутился один из учеников, будучи прижатый к стене. — Да, да, вперед, — на чилле, на расслабоне, Юнги зажал обеими руками указку сзади своей спины, — но, к вашему огромному разочарованию, ваши маменьки и папеньки слезно просили меня с вашим любимым учителем Кимом перевоспитать вас, мелких пиздю-, кхм, несносных детишек. — Это неправда! — А хул-и, ты думал, маленький мой петушочек, почему такие проблемные детишки как вы попали именно ко мне? Я вам покажу кузькину мать, если поступите сюда, лучше бы вам не попадать в мой баскетбольный клуб! Иначе будете бегать со сверкающей задницей по полю под жуткий зной. Поверь, мои студенты знают, о чем я говорю. Задиры, побежденные, униженные и оскорбленные, надолго заткнули свои ебальники, раз и навсегда уяснив, что сомнительных дедов лучше не провоцировать. Тренер Мин, выпустив пар, шел уже более свободно, гоготал на пару с другими детьми и периодически подтрунивал своего школьного одноклассника. Тэхен, бормоча что-то себе под нос про дисциплину, поправлял часто съезжающие очки с носа. Паршивцы, те самые, которые доставляли немало хлопот вначале экскурсии, сейчас идут либо тихо, либо вслушиваются в забавные истории, которые рассказывал препод Мин о своей баскетбольной практике, о команде балбесов, которых он так же гонял, как и этих непутевых. Чхве Хенуку неповезло больше всех — Юнги его так облюбовал, что теперь старшеклассник дышит через раз, любезно зажатый у старика под подмышкой. Ближе к концу экскурсии, класс во главе с «гидом» зарулили в крыло со спортзалом. По дороге, в просторном вестибюле, школьники заметили доску почета и рядом с фотографиями много всяких кубков и медалей. В одну секунду школьники разбежались вдоль стены, заинтересованно рассматривая каждую фотку с соревнований, читали подписанные кубки, да и в целом открывали для себя много нового, чего в обычной жизни за пределами школы они вряд ли видели. Один из учеников остановился возле фотографии и кубка, а потом истошно колошматил своего друга поблизости, тыкая в фото. — Глянь, глянь! — Ого, и впрямь! Тренер Мин, а вы не рассказывали, что в вашем клубе учились такие звезды! — Какие еще звезды? — физрук встал между школьниками, недоумевая, кого из этих кабанов они назвали звездами. Обычное же фото с межвузовских соревнований паругодовалой давности, — это же мои козявочки! — Тренер Мин, расскажите нам о том дне! — школьницы позади слезно умоляли Мин Юнги повествовать о тех незабываемых порах их юности. Кто уж тренер Мин такой, чтобы отказывать детишкам в таких вещах. Рассказал во всей красе, как его баскетбольный клуб доблестно сражался с другими командами, не ведясь ни на чьи провокации. Сколько пришлось пролить крови, пота и слез ради победы в том турнире. Много времени прошло с запечатление сие момента, но с рамки на него смотрели довольные и счастливые студенты. Под конец истории, Мин все же задумался. — Так кого вы из этих балбесов посчитали звездами? Для меня они все еще неуправляемый квартет дебоширов. — Вы не рассказывали, что вы тренировали Им Джебома! Каким он был? И почему перевелся? — Кто? Джебом-то? Он был хорош, и как капитан, и как человек, выдающийся капитан, но такой же балбес, как и все в его возрасте. — Вы разве не знаете, что он сейчас играет в национальной лиге? — школьники чуть ли не визжали от ярости, что их оппу обижают! — он ведь сейчас в одной команде с Джексоном Ваном! А другие? Чхве Енджэ сейчас тоже у всех на слуху! Потрясающий композитор и актер! Шин Хосок вместе с Шону-сонбэнимом бодибилдеры! Пак Джинен восходящая звезда кинематографа! В вашей команде так много легендарных людей собралось, а вы так плохо о них отзываетесь! — Да, тренер, вы не справедливы! И хочется Мину рассмеяться, и печенка болит после недавнего застолья с этими самыми важными шишками с фото. Знали бы школьники, какие у их кумиров вредные и непоколебимые характеры — точно бы заткнулись. Старика под полтос гонять в литербол несколько часов подряд, вот же говнюки неблагодарные! — Я это говорю из большой и чистой любви к ним всем, — трель в голове стала громче, — и никто Джебома с Енджэ отсюда не переводил. Они проиграли спор и их исключили. — Чего? Как так? Об этом в их биографии не было написано! — Да кто в здравом уме напишет такое в своей автобиографии, все самые эксклюзивные новости вы можете узнать только здесь! В университете Донгук! Поэтому, хорошо сдавайте экзамены и поступайте к нам, обо всем остальном я расскажу вам уже будучи студентами нашего университета. — Ну учитель, вы жестоки! Думается Юнги, глядя на детишек, как же они еще юны и полны энтузиазма, аж ностальгия берет. И ведь когда-то баскетбольная команда была такой же. Хотя нет, не была, они до сих пор с ветром в голове. Собственно говоря…

***

Стук мяча о паркет, сжатый воздух и наставления тренера стали для Джебома естественной рутиной. Он скучает по тем дням, когда тренер Мин, с налитыми кровью глазами, гонялся за ним по стадиону, было весело так проводить молодость. Его команда гаденько хихикала над ним с трибун, кто-то даже говорил: «поделом!». Сейчас все серьезно, кончились хихоньки-хахоньки! — Разогрев окончен, все на исходные позиции! Теперь он в национальной сборной по баскетболу. Корейская НБА, чтоб ее! Прошло достаточно времени с травмы ноги, реабилитация успешно завершилась полным выздоровлением. Как он и обещал Енджэ — теперь носится как угорелый. И думается ему, зачем он снова погрузился в вакханалию, бегает, прыгает, потеет, как собака, и все ради каких-то сверкающих наград. Столько усердий, столько сил, ради чего? — Джебом, давай пас! Наверно, ради этого. Игра затягивает, крики с трибун заставляют сердце чаще биться. Заставляют жить в моменте. В целом, он не против. Джебом в восторге. Не так отчисление представлялось в его восприятии. Было грустно и тоскливо расставаться с братанами, отправляться в неизвестность. Говорят: «кризис приводит к новым возможностям». Джебом всецело понял масштаб сие фразы, когда ему вручили олимпийку с вышитым корейским флагом на груди, громоздкой фамилией и счастливой цифрой на спине. В день получения формы национальной сборной он не смог сомкнуть глаз, за что был спихнут чужой пяткой с дивана. В поте лица битый час Бом выполнял силовые упражнение, упор лежа, упор стоя, упор сидя, упор вверх-жопа-ногами, короче, что тренеру взбредет в голову. В глазах мелькали мошки и пот капал с прядей на плечи, проще уж выжать футболку и надеть сухую. Настолько его загоняли. Тренер Мин, оказывается, был ангелом, по сравнению с наставником сборной. К счастью, сезон игр почти закончился и вскоре они смогут отдохнуть. Им плюхается влажной задницей на скамейку, потирая затекшую шею, как замечает шлюпок поблизости и знакомый акцент. — Эй, может, пивка вечером бахнем? — обращаясь к собеседнику, Джебом выхлебал половину бутылки с водой. — Йо, ты че, забыл? — видя недоумение в глазах сокомандника, Джексон возмущенно кинул в него потным полотенцем, — ты в беседу когда заходил крайний раз? Теряешь хватку, братан. — В смысле? — все еще прокастинируя, Джебом потянулся в сумку за телефоном, по соседству слушая китайскую ругань уже в адрес собеседников по диалогу.

Чат «Чоннам сосет у Донгука день 309292200»

Китайский перец: какая сука опять поменяла на это ублюдское название? Лунная призма: и ведь заметь, они каждый раз добавляют цифры, как будто и впрямь считают lolololol Китайский перец: Бэм, как ты мог… Лунная призма: да это не я! Щас обижусь, блин Подкаблучник: да, Джекс, перестань свою лунную призму обижать, он здесь уже стразами рыдает Лукасня: lololololol kekekekek Бан гав Чан: Чону следует проверить раскладку Лукаса, походу, он не до конца переключился Чонуся: все норм, он просто так ржет Подкаблучник: информативно Губошлепка: во сколько нам подходить? Когда у вас церемония?

Сукин сын: какая, нахуй, церемония? Че тут за гаремник развели?

Подкаблучник: ну нихуя себе, какие люди… ДЖЕКССССС Китайский перец: понпон, Джебома запру в зале, потому что он охуел в край Злобный гном: и снова здарова Подсолнух: еще один с деменцией Ли Жужу: прив ты че охуел, на кого батон крошишь? Блондинка крашеная: Жук навозный, пиздани Югема, по-братски разрешаю Злобный гном: хуясебе, а не сходить бы тебе нахуй??? Ты кого жуком назвал? Подкаблучник: вроде бы Чжухона, но ты тоже подойдешь Злобный гном: где там, говорите, у вас съемки? Сейчас приеду и насру под дверь Выдра-коротышка: э бля, я, вообще-то, с ним на съемках Злобный гном: вот и заебись, далеко ходить не придется, насру тебе по соседству, хули лезешь Выдра-коротышка: хахахах, у нас охрана высокая, не перелезешь, под себя сри Злобный гном: ах ты сука Лукасня: hqiosoqojzjzlllllaajHhah Чонуся: блять, заебали, вы Лукаса сломали! Заткнитесь *прикрепил фото, где китаец обмочил штаны — стрелка от таблички с туалетом позади него* Айенка: Лукас, блять, ты все проебал… Тупой стендап-комик: это было не то что смело, это было пиздец как смело Чонуся: идите нахуй блять, сборище карликов и клоунов, нас увозят в полицейский участок на сдачу мочи Подкаблучник: нахуя, ему же нечего сдавать уже Чонуся: менты не верят, что он вменяемый и не употребляет ничего, а просто обоссался от смеха Китайский перец: какие вы лохи, даже Джебом еще не ссытся под себя

Сукин сын: иди нахуй, у шлепок

Лукасня: XDXDXDXDXDXDXD Чонуся: блять, Юкхей, ты вообще тихо заткнись Подкаблучник: как можно тихо заткнуться… Лунная призма: /тихо заткнулся/ Подкаблучник: /громко заткнулся/ Чонуся: @Подкаблучник, блять, МОЛЧА!

Сукин сын: информативная беседа

Зашипев, Джебом недовольно пнул Вана поблизости, а тот противно заржал. На одном пинке недомолвка не прекратилась, поэтому Бом пошел в наступление, накинувшись всей массой на китайца. От диалога он все равно сейчас ничего полезного не получит, только получасовую возню. Одолев китайца всухую, старший отпустил щеночка и внимательно решил выслушать о чем приятели толковали в беседе. Все же лучше, чем признавать, что он забывчивый козел. — Ну, о чем речь? — Алле, нахуй, сегодня же выпускной у Югема и Бэма! Мы идем их поздравлять и обмывать! Совсем память отшибло…таблетки там попей что ли. — Так вот почему ты сегодня помылся, — внезапное озарение, — Бляя, они же загрызут меня… — тормознув на ровном месте, Джебома прошиб холодный пот, — а ты случаем не помнишь, когда у Енджэ выпускной.? Секундой посверлив Има взглядом, Джексон удрученно цокнул. То ли Джебом гений, раз слету все постороннее забывает, то ли преждевременный Альцгеймер прогрессирует. — Ебать, бедный Еж, как с таким склеротиком жить умудряется… Как ты еще себя не забыл… — Так когда? — Блять, он выпустится в августе, и. Сейчас февраль, к сведению. — Попадос… Попадосовый попадос. Пиздецовый пиздец. Карма бьет под дых — он нихрена не помнит из-за зимних сборов. А, стоп, кажется, что-то смутно проясняется в мозгу…что-то такое Еж бубнел над ухом. — Погоди, погоди… — чуть ли не упрашивая, Бом встал как вкопанный, — когда были проводы Шону в армию, а Минхек с горя побрился налысо в отместку? — О, молодец, что-то да помнишь. — Отличн- — Мы провожали Марка в Америку. А лысый Минхек был во время дебюта Джинена в кино. Ну все, приплыли. Сегодня они станцуют на его похоронах. Либо реально придется купить магний. — Так, во сколько собираемся? — Не знаю как ты, а я уже собираюсь, мне еще цветы для церемонии покупать. Только не розы, а то еще отпиздит…

***

— Эй, Чхве хуй, поехали на церемонию вместе? Вот где-то уже полгода Енджэ слышит одно и то же обращение к себе в репертуаре Пак Джинена. По началу его это злило и бесило, мало ли какие слухи об их знакомстве поползут, но сейчас, по прошествию какого-то времени, парня даже забавляет примитивная кричалка Нена. Своего рода ритуал, традиция в их актерской постановке. — Проверь сначала, насрал ли гном рядом с твоим фургоном. — Он не посмеет, — отчеканил Пак, но на подкорке сознания сомнения закрадывались, — не посмеет же… — секунда, две, Джинен разворачивает башку в сторону своего фургончика и осматривает впопыхах соколиным глазом. Опасность миновала, но за подъеб он негодует, — блять, иди нахуй. — Ага, ага. Думал ли Енджэ, что после отчисления ему предложат актерство? Да ни в жизни. И, тем не менее, они сейчас оба у всех на слуху, все хотят заполучить их к себе в проекты. Закончил ли Чхве высшее заведение, получил ли образование о котором так мечтал? Экстерном, в процессе. Теперь ему никто не посмеет и слова сказать. Хотя, один все же противный гад нашелся. — Ты свой фургон еще лет десять ждать будешь, забей, сегодня корпоратив. Не выебывайся и поехали вместе. Или ты все еще злишься, что я на нашем выпускном подлил Джебому в шампунь розовый краситель? Да ладно тебе, весело же было! — годы идут, а дебилы не меняются. Как точно эта фраза описывает Джинена. Но Енджэ смутило не это. — Это разве было на вашем выпускном? Не на попойке в честь принятия Джебома с Джексоном в сборную? — на полном серьезе Джэ задумался. Джинен одарил коллегу разочарованным взглядом, да решил простить бедолагу. Актерство дело сложное, мало ли он еще не вышел из образа. Хрен с ним, попьет таблеточки для памяти и все пучком. У Енджэ с Джебомом определенно миндальная связь. Заражают друг друга провалами в памяти даже на расстоянии многих километров. — Ты перепутал это с днем, когда Югем набил себе тату с именем сестры Бэма, но бухой мастер не различил их имена и выгравировал имя тайской задницы на ключицах. Ладно, забей, поехали уже, — открыв дверь служебного фургона, Джинен пересел на соседнее сиденье. Новоиспеченный актер желал еще какое-то время поиздеваться над старшим коллегой, но зимний холодок по коже заставил рефлексы срабатывать быстрее головы. Грим еще потечет, укладка испортится, так он точно будет похож на привидение с Хэллоуина. — Ладно, хрен с тобой, поехали.

***

Возле ворот Донгукского университета собралось чрезмерно много народу. Школьные автобусы с учениками по-тихоньку разъезжались в разные стороны, гости расходились по машинам. Семьи, родственники и близкие друзья выпускников с трепетом и волнением стоят возле входа и ждут, когда наконец небо будет украшено яркими шапочками бывших студентов. Все в ожидании настраивают камеры, чтобы запечатлеть знаменательный момент периода их юности. Этой зимой выпускаются несколько потоков, поэтому церемония слегка затягивается. Кому-то же это только на руку. Джексон паркует своего двухколесного друга возле шлагбаума, чтобы наверняка не пропустить выход выпускников из кампуса. Сняв шлем и повесив его на ручник, китаец обернулся и секундой позже заржал во весь голос. Спутник в поездке с головы до ног весь в лепестках от цветов, а стекло у шлема и вовсе все в пыльце. Откашлявшись, Джебом интуитивно ткнул букеты в рожу наглому водиле. — Слышь, легавый, поаккуратнее на дороге надо было быть! — Тебе идет, цветочный мальчик, — полуржет полуплачет Ван, протирая шлем. Сняв аксессуар с головы, товарищ заржал еще громче, когда заметил желтые следы от пыльцы на лице Бома. — Ты покойник. «Церемония выпускников объявляется оконченной! Выпускники, желаем всего наилучшего на вашем жизненном пути и пусть только приятные моменты сопутствуют вам! Можете подбросить шапочки в воздух!» Громкий радостный гул пронесся по округе, а в небо устремились сотки прямоугольных шапочек с кисточками. Толпа родителей ломанулась на территорию университета, чтобы поздравить своих чад с долгим путем во взрослую жизнь. Джебома же в этом круговороте унесло к ограде, пострадала при этом царственная жопа, врезавшись в ворота. Матерясь про себя, он непереставаемо потирал место синяка. Шум и гам постепенно стих, и баскетболист наконец перевел дыхание. — Это же вы? Им Джебом? Можно ваш автограф? — стоило на секунду расслабиться, как он оказался в центре внимания старшеклассниц. — Простите, в другой раз, меня ждут… — видя погрустневшие мордашки школьниц, Джебом, откашлявшись, похлопал по плечу стоящую поблизости девчонку, рассматривая ее эмблему, — старшая школа Чонвон.что ж, дети, хорошо учитесь и сдавайте легко экзамены, чтобы поступить сюда, как и я когда-то! — Так ваш же отчислили? — Кстати да… — начались перешептывания. Какая сука так по-ублюдски успела настучать на него? Узнает и все зубы переломает. — О, какие пезды, ой, то есть, звезды! — сбоку послышался знакомый бас, а на плечо упала дряхлая ручонка тренера Мина. По правде говоря, он соскучился по старику. — эй, детишки, экскурсия окончена, оставьте балбеса мне! — До свидания, Мин-сонбэним! Чеширская лыба до ушей у старика приводят лишь к одному логическому выводу. Вот — та паскуда, растрепавшая все. Сейчас Джебом раза в два больше бывшего тренера, он может легко свернуть ему шею и уехать на бобике до ближайшего участка за покушение. Но один лишь острый взгляд старого лиса заставляют поджилки и булки трястись. Тело все еще помнит поспешные выпады в сторону Мина. — Ну че стоишь, яйцом трясешь, заходи давай, — пара слов от бывшего преподавателя уже несут Джебома вперед ногами в сторону главного кампуса, — а че с пустыми руками? Ты желтый какой-то.загар? — Да…подгорел… — Подкоптился больше подходит, — вышагивая через толпу людей, Юнги продолжал словесный понос. Спортсмену остается лишь смиренно слушать, — давно не виделись, как жизнь в национальной сборной? — Да все путем, зимний сезон почти закончился, вот мы и пришли вместе с Джексоном… — О, так китаец тоже тут? Поди, уже возле тайской жопы виляет, — Мин расслабленно вздохнул и втянул морозный воздух через прокуренные легкие, — а Енджэ-хуй где? — На съемках, вроде как, с Пак Шинхе сейчас в одном проекте. — Ооо, да он крутой, — карман между ними завибрировал, — ладно, мне звонят, увидимся позднее. — Выключите свой фаллоимитатор… Угрожающий кулак, застывший в воздухе, мигом заткнули Джебому пасть. Тренер испарился также быстро, как и появился. Как Куроко но Баскет. Аж мурашки по коже. Шмыгнул носом, да пошел дальше. Ближе к ступенькам у главного кампуса он замечает темную тучу. Дождь что ли намечается… А, нет, это его пацаны. Югема и Бэйби фоткает на профессиональную камеру теперь уже не пальцем деланный фотограф — Че Хенвон, а между парочкой пытается втиснуться неравнодушный братец тайки, сейчас больше напоминающий морского угря: голова платиновая, а тело укрыто темным манжетом выпускника. Рядом с губошлепкой крутится три метра в ширину и метр с кепкой в длину Шин Хосок, то и дело направляя солнцеотражатель на троицу. Все же, тайцу удалось влезть в кадр. Там же подоспел и Джексон, тыча огромным букетом в подсолнуха. Югем из-за аллергии вышел смазанным на фото. Банчан ржет на пару с Чонином, до сих пор поражаясь пылкому нраву этих парней. Лукас что-то шепчет бывшему сокоманднику на ухо, из-за чего теперь ржет уже целое стадо. Кихен с Чжухоном поедают на ступеньках попкорн в ожидании кульминации сие представления, а неосторожный Шону врезается сзади в гнома, вызывая дикий приступ кашля у последнего. Минхек как обычно по-тупому и не в тему комментирует сие коллапс. Да, Джебом определенно скучает по веселым денькам, когда мог беззаботно и без всяких навязчивых мыслей тусоваться с парнями. Приятно видеть, как все взрослеют, находят новые грани себя, но остаются такими же взрослыми детьми. Радостно знать, что у всех все хорошо. Всех раскидало по воле судьбы в разные концы света, но их связь нерушима. С этими ребятами они прошли и огонь, и воду, и медные трубы. Драки за гаражами, мордобойни и перепалки, стрелки как у местной шпаны. Радости побед и горести поражений, разногласия и долгожданные примирения, чего только не было. Все случалось: и любовь, и ненависть, и крепкая дружба, проверенная годами. Сколько бы кто не придурялся, но каждый из них важен друг для друга, нет заменимых. Смотрит на этих паразитов и диву дается, как все успели так вырасти. — Эй, ну вы подсолнуха-то с камасутрой не загораживайте, это же их праздник. Хотя. — О, это же игрок национальной сборной! — кто-то из ребят умудрился сказать одинаковую фразу в унисон. Мои же вы лапочки, мои же вы нежные. — Братан, че у тебя с рожей? — с явным сарказмом пролепетал Банчан, а потом наигранно запричитал китайца неподалеку, — Джексон, ну мы же просили больше не запирать Джебома в солярии, посмотри на него, какой он пожелтевший! — Ну, вообще-то, он искупался своей мордой в пыльце от цветочков для Бэми! — на полном серьезе возмутился Ван. Кого же еще стоит обвинить в том, что тот испортил букетик для ухажера! — Джебом, ты должен извиниться за свое хлебало! Нет, их точно ничего не изменит. Ни время, ни место, ни седые волосы на заднице. — Знаете что? Идите-ка вы нахуй, Господа! Джебом, естественно, показушно обиделся и гордой походкой направился обратно к воротам. Сделал вялых шагов десять, как услышал сдавшееся: «хей, да брось, возращайся, дурачина». Никто не в обиде, никто всерьез не желал ухода Джебома. Все прекрасно знают, это, своего рода, вместо приветствия и слов о том, как они рады его видеть. Спортсмен еще пару шагов похохлился, повыеживался для вида, но крепкие руки Банчана и Лукаса в охапку притащили его на исходное место. И больше никаких ссор, лишь насущные темы и шутки. Ребята успели подраться и навалять друг другу тумаков, прежде чем все собрались для общего фото. Но кому-то ракурс не зашел, кто-то умудрился чихнуть, кто-то тянул чужие щеки, чтобы смазать фотографию. Хенвон недовольно рявкнул, пригрозив, что еще немного, и они будут фоткаться на мыльную раму вместо проф фотоаппарата. — Всем втянуть пузо! — Джексон решил проявить себя в роли командира, вспомнив былые деньки в сборной Чоннама, — Всем задержать дыхание! Никому не вонять и не пердеть! — Бро, тебе стоит подобрать свои бока! — гаркнул кто-то с заднего ряда. Тяжело же собраться воедино в фото из почти двадцати человек. Джебом лишь обреченно вздыхает и размышляет, когда все заткнутся на пару минут ради одного достойного снимка. Хенвон смотрит на позеров без эмоций, выглядя как белое полотно, на котором не возможно ничего прочесть. Еще немного, и полетят чьи-то головы. Все же знают, что фотограф взрывается на счет раз. — Эй, давайте уже угомонимся и сфоткаемся, наш дорогой фотограф сейчас кинет штативом в нас! — решил взять инициативу в свои руки спортсмен, но балаган не думал о прекращении. Хенвон… Хенвон сейчас просто сломает затвор у фотоаппарата. — Я сейчас всем рожу начищу и на бутылку посажу, а ну собрались, блять! Никто не возникает и стоим с довольными рожами! Ну все, чека сорвана. Вонхо старался приголубить как мог ненаглядного, но был одарен диким оскалом. В ту же секунду голодная орава сникла. В последний момент Хенвон вбежал в кадр сбоку. 2.1.щелк. — Ну вот, можете ведь, когда хочете! — теперь Че улыбается и разглядывает готовый снимок. Толпа зажималась позади, стараясь урвать себя на фото. Но кто-то моргнул, кто-то задерживал чих, а с Джебома и вовсе без фильтров не счистить желтизну. Джексон, увидав товарища, заржал во весь голос и толкнул Бома в бок. — Придется переснять, все какие-то ущербные. — Не говори так, — БэмБэм обиженно надул щеки, прижимая букет к себе всем телом, чтобы не Дай Бог кто-то помнет цветочки. — Ну да, согласен, я хорошо вышел, а вы все ущербно, — выдал базу Хенвон, прежде чем поставить камеру обратно на штатив. Прошло две минуты, прошло пять минут, прошло десять минут, но компашка так и не удосужилась прийти к компромиссу и занять позиции для фото. Кому-то лишь стоило подняться на ступень выше, кому-то спуститься, гному Кихену и вовсе приходилось дотягиваться до остальных. Но это уже проблема карликов. Вроде как и нашелся нужный угол, и дыхание все задержали, подтягивая висящие бока, и все-то шито-крыто, но минутную идиллию прерывает чей-то противный голос прямо за многоуважаемым фотографом. А, нет, чьих-то два противных голоса. — Втягивайте животы активнее, нам тоже место потребуется в кадре, — причитал на ходу Енджэ, шлепая до ступенек модельной походкой. Все, кончился тот Тренболон кольну в очко, чтобы стать большим-большим качком, в дверной проем вхожу бочком, люблю печеньки с молочком — теперь перед четкими пацанами самый настоящий зазнавшийся пижон с наглой рожей и довольной харей до ушей. В табло бы ему дать, и все стали бы немного счастливее. — Ну че, Бэм, Югем, на завод теперь пойдете? Надо увеличивать рабочий класс, — подтрунивает в привычной манере Джинен, одетый не менее по-богатому. Вот они, слева направо: ахуй, гнев, отрицание, смирение и негодование. Шону и Вонхо в ахуе с того, что эти двое приперлись, хотя их нахуй никто не звал, Бэм бесновался, что теперь эти двое пидорасов в центре внимания, Джебом не верит, что одна из этих кекс-конфеток принадлежит ему, Хенвон просто смирился, что у Бома челюсть с пола не поднимается никогда, а Кихен просто негодует, потому что его запихнули на дальний ряд для фото. Джинен и до этого был пидорасом редкостным, а сейчас эта падла еще и популярность обрела, за что теперь измывается над другими с большим удовольствием. В частности, достается именно двоюродному брату Марка — неудачному использованию гандонов — Югему. Еще и для пущей красоты приплел сюда БэмБэма, чисто акт милосердия какой-то. Никто не забыт, ничто не забыто. — Че за филлерная хуета, пиздуй обратно на съемки, никто тебя не звал, — впервые в жизни, Югем сжал свои маленькие яички и рискнул осадить мастера по подколам и лауреата Нобелевской премии по созданию крепкой мужской дружбы. — О, я смотрю, кто-то выебываться начал. Похвально, похвально, а бутылку в жопе потом потянешь? — Слышьте, пацаны, давайте нормально побазарим, че вы как бля эти. — А хули он бздит? Район перепутал? За гаражи отойдем и там побатлимся! — Ну все, мазя, — Джинен давно не разминал кости, а Югем как раз идеальный кандидат для мордобойни. На ком еще развлекаться, пока Марк в Америке жопу греет. Люди нервно курят в сторонке и не понимают, стоит ли вызывать ментов или эти ненормальные сами как-то разберутся. Мамы прикрывают детям уши и глаза, чтобы те не увидели вакханалию в чистом виде; преподавательский состав взвывает заебано, снова лицезрея квартет неформалов, которые одним своим поведением ставят жирный крест на репутации ВУЗа, школота ехидно снимает на телефоны из окошек автобуса. Мужикам уже почти по 30 лет, а мозгов так и нет. Вытворяют всякую дичь и не стесняются. Тьфу, какая мерзость, продолжайте. — Когда вы уже съебете отсюда? — к шумной компании вышел тренер Мин с чипсами в руках. Ну типо мимо проходил. Ну типо не он сейчас убегал поправлять волосы и парадную спортивку доставать. — Никогдааа! — довольно улюлюкает Енджэ, раздражая счастливым лицом физрука. Светится так противно, аж втащить охота. — Слышь, ты вообще рот оффни, стоит тут как пуп земли! — Нравится? — Ну все, тебе пизда… — Мин прекрасно знал, что Чхве его провоцирует. И ведь ведется! Возраст берет свое, все больше начинают бесить вот такие смазливые пидорасы. Искра, буря, безумие. Первая пизделка спустя десять минут после выпускного. — Ебаный в рот, как они заебали уже… — Ким Намджуну этот мир абсолютно понятен, он хочет лишь одного: спокойствия, умиротворения и гармонии с природой. И курить уже не курится, и уходить не уходится. Стоит с престарелыми профессорами на крыльце и лишь удрученно вздыхает. Вроде бы избавился от них, выпустил крайних паразитов в мир, да они как прыщи на жопе — появляются сами собой. Намджуну уже тяжело: постарел, волосы седые на полголовы, усы как у Боярского. Одним словом — дед. Вся эта филлерная хуета, молодежный движ-Париж, панки, эмо и неформалы уже в печенках сидят. Приходишь в Дайсо и стоишь бубнишь на кассе как все дорого. Заначку в подушке держишь. И еще потайной карман в трусах, который любезно и с матами пришил Юнги. — Да ладно вам, вы ведь тоже скучали, — подтрунивает ректора какой-то профессор. Минута на раздумья, затяжной косячок и щекотливое принятие неизбежного. — Есть такое, — выкинув окурок в урну, Ким Намджун, расчесав пятерней шевелюру, взмахнул рукой в протестующем жесте в сторону балагана, — но какие же они шумные. Эй, парни, харэ, берите манатки в руки и съябывайте отсюда. — И вам доброго денечка, — кричат воодушевленно компашка и машет приветливо руками пенсионерскому скваду. Намджун, в моменте, ухмыльнулся, плюнул на весь свой бубнеж и помахал им в ответ, прежде чем скрылся за дверями кампуса. Что он мог противопоставить бурлящей молодости, золотым дням их юности? Кем бы он стал после того, как нарушил бы сей задор, украл то светлое и теплое, что они так усердно несут в массы? Наверно, был бы одним из тех противных и вредных дедов, что вечно гоняют молодежь, бурчат из-за цен на семки и просто ноют о своем развивающемся геморрое. В целом, кому как ни ему знать об этом, он как раз живет с одним из таких долбанутых дедов. Пусть развлекаются, пусть кричат во все горло и нарушают общественный покой. Когда, если не сейчас? Молодость — прекрасная пора, которая искрится ослепительным светом. Чарующий момент, в который нельзя вернуться. Они бодры и веселы, энергия бьет через край. Ненароком вспоминаешь свою прекрасную юность. Пропустив еще парочку сальных шуточек, получив тройку тумаков, компания собралась воедино ради единственной достойной фотографии. Хенвон поставил таймер и метнулся колбаской к приятелям, в последний момент сделав довольное лицо. Услышав заветное «снято!», парни облегченно выдохнули, кто-то расправил затекшие бока, а кто-то спокойно зачихнул застрявшей пыльцой в носу. Бэм взвизгнул, отряхиваясь от чьих-то соплей. Нет, это даже не слюни Джебома, он уже свыкся со своей желтой физиономией. Препод Мин заулыбался гаденько, понимая, что его сопли любезно украсили макияж тайца. Даже если захотят, эти сорванцы вряд ли поднимут на него руку. И закружились люди в танце, и завертелись в вихре новостей да на время отвлекаются. Час пробил, пора! — П.По машинам! — сделав фирменный мем от Николаса Кейджа, Джинен вальяжной походкой пошлепал в сторону рабочего фургончика. — Рассаживайтесь, бар уже давно забронирован. — Но машины только у Банчана, Югема, Джинена, Джебома и Кихена, — начал считать Минхек, а потом заметил мотоцикл Вана, — а, ну и двухколесый конь Джексона. Остальных куда? — Я без машины, меня Джексон подвозил на своем корыте, — Джебом просто смирился. Смирился, что пойдет пешком. Толпа переглянулась, пересчитывают по пальцам посадочные места и количество людей, возникает накладка: мест меньше, чем людей. Кабриолет Кихена рассчитан на двоих, максимум третий в багажник. Соответственно, Чжухон с Кихеном едут вместе, но препод Мин влез между ними. Порешали на том, что в багажнике поедет Чжухон. Мотоцикл занят Джексоном и Бэмом. Остается не так много выбора. Джинен берет все в свои руки. — У Чана гелентваген, поэтому мест 5-6. Сядут Чан, Чонин, Чону и Лукас, кто еще? — молчание, — ладно, дальше: Югем едет с Бэйби… — Я поеду с Подсолнухом, — выступил с заявлением тренер, — в бордовой тачке гнома я не поеду. Там итак мало места, еще инвалидов не хватало ущемлять. Над пенсионером никто шутить не стал, про ущемление гномов все забили. — В твоем фургоне места хватит для остальных? — забеспокоился Джебом. — Естественно, — ни на секунду не сомневаясь, Джинен украдкой бросил взгляд на транспорт. Призадумался, — в крайнем случае ляжете. Там еще оборудование, поэтому вам придется втянуть свои животы. Особенно вам двоим, — тыкнул пальцем в Шону и Вонхо. — Вот козел, сам притараканил б/ушную катафалку, а нам терпеть, — пробубнел Хосок на ухо второму шкафу, а тот активно закивал. Выбора, особо, не предоставили. Либо они пересядут в другие тачки и тогда пассии закидают их говном, либо они смирятся и поедут в тельняшках, либо они будут добираться пешкодралом, как особо недовольные. Пришлось прикрыть хлебальник и залезть в банку к селедкам. За руль сел Вонхо, как самый зожник и патриот (просто Хосок решил, что так ему будет удобнее и не будет драки за место), на место рядом уселся пуп Земли ака Джинен, чтобы тоже не драться за места, а остальные пятеро как-нибудь разберутся. Нихера не разберутся. Енджэ с Минхеком и Хенвоном срались за место у окна с пеной у рта, Шону просто сел и занял своим седальником два пассажирских, а Джебома вообще опрокинули в аутсайдеры и выставили, грубо говоря, за дверь. Всем похуй на члена национальной сборной, тут идет ожесточенная драка за места в маршрутке. Ну как, в маршрутке, скорее в муравейнике. В итоге все уместились: Хосок с Джиненом, как короли, ехали спереди, Шону намертво уселся по середине салона, Енджэ с Хенвоном удалось выпнуть комика за борт и уселись по обе стороны от терминатора, еле вдыхая и выдыхая воздух, Минхек уселся к протеиновой машине на колени, а Джебом присел на кортаны возле двери и затих. «Не хватает пива и семок», — думает спортсмен, подскакивая на каждом повороте минивэна. Пиво бы определенно не пережило такой тряски. Что-то Има тошнит, а колени скрипят. Попижониться — плохая затея. — Джебом весь зеленый, откройте окно что ли, — пищит Хенвон и в следующую секунду сжимается весь из-за переноса веса в его сторону. Эти трое так-то совсем не пушинки. Самые настоящие кабаны, — двиньтесь, я сейчас задохнусь. — Ну вот и славно, места больше будет, — юлит Енджэ, подавая Бому пакетик для рыгатни. Злобный взгляд фотографа он игнорировал. — Ты такой заботливый, я на месте Джебома уже в канаве бы перевернулся. Компашка бьет не в бровь, а в глаз. Если бы места было больше, Енджэ даже бы выебываться не стал, а так…ну, старые привычки не умирают. Есть в нем нотка эгоизма, хотя. Скорее уж столовая ложка размером с Эверест. Забылся пижон зазнавшийся. Джебом держался на последнем издыхании, не хотел погибать смертью храбрых и обрыганных, а то снова троллить начнут, гиены проклятые. Спортсмен зеленел все больше, болтался как сосиска на шампуре. Ну отвык он от такого, как он еще бухать после этого планирует — загадка. Хули нам пацанам. — Блять, — психанул Енджэ, вскочив с честно завоеванного места под солнцем. Жалко ему стало бедолагу, ну как тот без него протянет. Не на солях же. Отбросив напускное самодовольство, Чхве подсел на кортаны рядом с умирающим. Как же парень справится без благородного и надежного плеча актера. Естественно, справился бы, блеванул пару тройку раз, да все на мази бы стало. Однако, человеку всегда важно знать, что есть люди, на которых он может опереться. Так и сейчас, Енджэ, пыхтя и кряхтя, уложил голову Бома себе на плечо и взял того за руку, чтобы он немного передохнул. Ругаясь на мужланов, ему даже удалось выклянчить у Хенвона батончик и впихнуть кусок спортсмену в рот, чтобы заглушить приступы рвоты. Почему же всем со стороны казалось, что у них произошел разрыв? Наверно потому, что они до сих пор не научились толком проявлять чувства при остальных. Время шло своим чередом, эмоции переросли в бытовуху. Все притупилось. У Джебома постоянные сборы команд, вечные матчи, а Енджэ пропадает неделями на съемках и фанмитингах, встречаются дай Бог ночью в кровати, когда кто-то из них в отрубе. Не хватает времени, чтобы побыть вдвоем. И, тем не менее, у них все гладко. Когда удается урвать момент, это становится их приятным воспоминанием. Не за чем кому-то что-то знать, все итак понятно. По жестам. По голосу. По теплоте в глазах. Просто Джебом все такой же валенок. Просто Енджэ все такой же индюк напыщенный. Просто они каждый раз, в таких мимолетных встречах с друзьями, вновь становятся молодыми и неопытными, с нежеланием друг другу уступить. Просто они застряли со своими игрищами где-то в пубертате, хотя им почти под 30. Все люди разные. Но любят одинаково. Я и вечность, пожалуй, смогу Полусонного, пьяного, дикого и говорящего ерунду, Беззаботного или разбитого — Полегче? Воды дать? — спрашивает Чхве, когда у парня более-менее устаканилось состояние. — Не надо, просто посиди со мной. Любого тебя приму — Блять, чуваки, вы такие сжатые порой, мы уже испугались, — Хенвон кинул к ногам парочки бутылку минералки. — Ну не всем же трахаться на скорость, чтобы что-то там выяснить, — подметил Енджэ. Остальные гоготнули, Хенвон надулся как петух, а Джебом вообще хрюкнул, не в силах заржать. Все вспомнили, все прослезились. Хорошие были студенческие деньки. Любим, помним, чтим. — Знаешь что? Иди-ка ты нахуй. — Подожди, он еще не в состоянии. Он же откиснет совсем. — Какие вы ебанутые все, каждый раз забываю об этом, — Джебому уже неплохо, Джебом уже почти живой. Еще несколько шутеек отмочат и можно вступать в затяжной диалог, а пока остается только квакать. — Братан, у тебя парень самый ебанутый из нас всех, можем только посочувствовать, — Джинен всегда выдает базу. — Я тебе реально насру под дверь при следующих съемках, — Енджэ, не став церемониться, зарядил минералкой в лобешник Паку. Ибо нехуй бздеть. И пошла пизда по кочкам, и началась битва богатырская, о которой будут слагать легенды. — А куда мы едем вообще? — В душе не ебу, — четко и по делу ответил Вонхо. У самурая нет цели, только путь.

*****

Итэвон — одно из самых популярных районов в стране, место, куда стекается весь мир. Фургон пришлось оставить в соседнем дворе вцелях безопасности. А что? Джебом так проиграл здесь старую машину какому-то японцу в покер. Ох уж эти корейско-японские войны. Ну ладно, он все равно хотел менять автомобиль, помогли ускорить процесс. Правда, баскетболист дальше своего желания о покупке не уехал. Енджэ, узнав на утро об утрате тачки, долго ржал, долго негодовал и долго ахуевал. Спасибо хоть, что играли не на квартиру. Лох, короче. Когда бравые альтушники все-таки добрались до места встречи выпускников, Итэвон пестрил хондэ-боями, люксовыми чиксами и прочими тусовщиками. На самом деле — Итэвон страшное и криминальное место. Не успеешь оглядеться, а ты уже в подвальном стрипушнике танцуешь на шесте и долбишь кокс. Пацаны уже не такие молодые и отбитые, страшно им за свои косточки. Пф, кого мы разводим. Все было наоборот. Эти умники зашли в емарт, нашли дозаправку в виде БАДов и энергетиков, выжрали прям в зале, а на кассу принесли пустые и сжатые банки. Охуевшие ребята. На выходе Вонхо с Шону начали разминаться, окорочка свои растягивать, а потом подспидранили вдоль всей улицы. Местные нарики и обдолбыши в ахуе с них, какой-то бедолага вообще отлетел в мусоропровод. Джинен с третьей попытки дозвонился до Джексона, который то ли что-то жевал, то ли дристал, то ли просто долбоеб. Не услышал актер внятного ответа о месте пребывания остальной шайки, да это не потребовалось. Через дорогу заметил знакомые рожи. Еще и чувак на входе стоял раздавал флаеры на бесплатную выпивку. Точно по курсу. Ввалились бывшие сокомандники в паб с постными хлебалами, как-будто не они опоздали почти на час. Два кабана просто влетели в дверной проем, так там и застряв. Хенвон заебанно цыкнул, мотнув головой, а Минхек напротив, стал их фоткать и сливать в общий чат. Только на утро он узнает, что скинул долбоебов в чат с начальником. — А че с теми клоунами? — тренер Мин щурил глаза, пытаясь определить количество субстанций. — Допинга въебали и ушатали полквартала. — Правильно сделали, тут давно надо порядки навести, — Юнги похеру, ему лишь бы повонять по поводу и без. Зря его, конечно, взяли, но парней никто не спрашивал — сам себя пригласил. Владельцы бара спрятались по углам подальше от шумной компании, а бедняга работник с флаерами не может войти из-за груз буха на крыльце. Да и насрать, сами себе самгепсаль нажарят, сами себе алкоголь из холодильника достанут, дохуя самостоятельные ребята. А он спокойно покукует на улице, целее останется. Все сидели за одним длинным столом. Кто-то сидел, кто-то лежал, кто-то горлопанил в караоке, хотя заведение не соответствует. Самые пиздодельные с хмурыми и сосредоточенными лицами сидели отдельно, Джебому даже стало интересно почему. — Хуя, Вы умеете играть в баддук? — Енджэ за спиной бойфренда искренне удивился. — Скипнулся отсюда, невежда, это «го», вообще-то, — отмахивается Джинен, наматывая на палец лист периллы. Джебому приходится тормозить взбесившегося Чхве, чтобы Пака не вынесли отсюда до ближайшей больнички. Ранимые мы. — Ты додик, Чхвехер все правильно сказал. Просто применил китайскую терминологию, — разжевывая не дожаренную свинину, сетовал Джексон. — Забыл, что ты китаеза-чужеземец, — Джинен поднял стеклянный взгляд на оппонента, а потом заржал. Джексон наезд не оценил как и подъеб в целом. Уже через минуту морды чистились, перилла разлеталась, а го с баддуком чиллили на столе и на полу. Енджэ даже делать ничего не пришлось, сами себя ликвидировать решили. — Придурки… — Заебали со своими межконтинентальными разборками, потом опять прикроют заведение из-за нас. — Уже, — мямлит Чонин. Под непонимающие выражения лиц, он продолжил рассказ, — ну пока вы где-то в пробке стояли, БэмБэму захотелось спеть и станцевать. Ну нам тоже. Ну потом пришли менты, сказали идите нахуй отсюда, шпана. А какая мы, блять, шпана? — Ближе к делу. — Ну, а я, — тренер Мин гордо хрюкнул и треснул стаканом по столу, — говорю этим говнюкам: «Че капризничаем? Опять вас мама утром одинаково одела?». Короче говоря, у ментов все плоско с юмором. Проще говоря, Юнги лучше было бы оставить где-то в подворотне и забыть как страшный сон. Жалко, что он с ногами. — Закрыли сразу заведение, выписали штраф за простой ренты. — Ну и почему вы еще здесь? — Так а хули нам, — Чонин приподнял очки, — владельцы, конечно, истерили, что им два месяца придется простаиваться, но и мы не пальцем деланные, — Ян Еле сидел на месте, все время падая на австралийца, — Банчан заплатил за все расходы и сверху накинул. Хорошо иметь богатых друзей, хорошо иметь богатого папика. Творишь дичь, а за тебя все оплатят. Хорошо Чонин устроился, можно лишь белой завистью завидовать. Собирать всех воедино уже бессмысленно, кто-то вдарил давно, кто-то в отрубе, кто-то побитый, кто-то орел в микрофон, кто-то с пола ест разбросанный самгепсаль. Братва не в той консистенции, чтобы здраво и цело соображать. Да и хрен с ними. Но слушать вопли Югема с БэмБэмом было выше их сил. Те, кто еще не в опьянении — опьяняются под спидраном. Через трупы на входе кто-то споткнулся, а потом недовольно забубнел с американским говором. — Как погляжу, выпускной у вас проходит весело, даже трупы не прячете. — О, здарова, — препод пусть и не сильно различает сейчас людей по силуэтам и цветам, но крашенного негритоса тут явно раньше не наблюдалось. По медленному изложению и заторможенной дефективной речи с отсылками на Тупака мог ассоциироваться только один, — Марк, ты приехал поздравить брата с выпускным? — Конечно. Тетушка сказала лично приехать и проверить не сделал ли он ринопластику своего клюва. Компашка ехидно захихикала и заквакала. — Заебись, блять, еще этого ауешника не хватало… — скрипит зубами Югем и садится в угол, чтобы дед инсайдить. Бэйби просто качает головой и успокаивает корейского армянина. — Ну хорош бубнеть, мамка просила тебя обнять, — Марк все же нашел улитку, не добравшуюся до раковины, постучав по плечу. — Твоя мамка? — Нет, твоя. — Ты быканул или пруфанул? — Ой, бл, задолбал, — старший сгреб Югема, обернулся как уж возле гривы Гема и начал натирать как медный таз. Всем было смешно блюдить за возней клювокрыла, а вот армянину так-то больно. Ладно, он же его брат. — Брат. До первого подарка от Туана. Сертификат на поход к психологу на курс жертв абортов. Марк лишь подал плечами. — Ну это уже от твоего бати, не смотри на меня так, — за высказываниями команда догнала, что Югема в семье любят абсолютно все. Соседской любовью. Джинен, будучи побитой и разодранной собакой, моментально навострил уши и щенячьим взглядом наткнулся на нового гостя. И завилял счастливо хвостом, и распетушил перья, и понесся к светловолосой принцесске, которая заметно обгорела на родине. Ребята заумилялись вплоть до рвотных позывов. Парочка не виделась почти полгода, их страстный порыв был понятен. Соскучились. Сосутся аж до волдырей на губах. Но глаза безумно счастливые и радостные. — Снимите себе комнату, — на восклицания Югема Марк показал средний палец в сторону источника шума. Ну да, другого Ким не ожидал, — погнали в караоке, оставим их здесь. На том и порешали. Заведения понатыканы друг через друга, выбора хоть жопой жуй. Остановились у караоке побольше и ближе к дороге, чтобы влезли все, а потом всех развезли по домам. Комната была большой, подсветка не навязчивой, а пиво вкусным. Вот за пивко реально респект. Пока выбирали песню для первого круга, Банчан чем-то озадачился. — А где эти двое? — Лелик и Болик? Так мы же спецом ушли от них. — Нет, Чхвехер и его телочка. И правда, куда они делись?

*****

Поддатые, слегка уставшие и на полном веселе братва выплывала из бара, кто-то по стеночке, кто-то опираясь на товарищей. Енджэ с Джебомом вышли на своих двоих, радоваться или нет, это с какой стороны посмотреть. Народу было много и выпивки на всех не хватило, Юнги и вовсе пил за пятерых, физрук чертов. Поэтому, самых медленных ждало разочарование. Сидели за столом недовольные зожники, злобно пялясь на каждого везучего. Вот хотелось бы им уйти в минус на день, но не дали, во всех смыслах. Несправедливо. В общем кураже, при смене заведения, парочка трезвенников шла поотдаль, обиделись короче. Подпинывая на ходу слабоумных и отважных, Джебом заметил на краю стола ключи от драндулета китайца. Тыкнув Енджэ в бок, спортсмен ткнул носом в находку. Два плюс два сложить несложно. — Спиздим? — Чхве даже расстроился, когда Бом запротестовал. — Не, одолжим на вечер. Он ему в коматозе вряд ли потребуется. — Похеру, одно и то же. Погнали. Как все легко и ловко решили без владельца мотоцикла. Если бы спросили, китаец все равно не дал внятного ответа. Парочка осторожно пятилась назад и вновь их окружили зазывалы в кафешки и стрипы, потому что нельзя здесь трезвым и самодовольным разгуливать. Да и бухим лучше здесь не гулять, но они про деньги меньше переживают. На третьем человеке Джебом не выдержал, взял лапу парня и поскакал в ебеня. Куда конкретно — не известно. И вот они во всей красе — два раздолбая — бегут полуваренные вдоль Итэвона в поисках кареты Джексона. Баскетболист спереди, актер позади — следует за широкой спиной предводителя умных и находчивых. Повсюду трубит музыка из колонок и атмосфера такая вайбовая. Все, лишь бы раствориться в моменте. — Я вижу его байк! — впопыхах выдает Джэ, дергая парня за рукав, — он на стоянке самокатов. — Он че дебил что ли? Байк же без трекера, — секундой подумав, Джебом сетует железобетонным, — да насрать вообще. Запрыгивай. Они хотели туда, где было бы их трое: он, Енджэ и море. Он, Енджэ и море. Однако, в доступности: трасса к Хангану. Тоже пойдет. Огни ночного города, суета на дороге, интимное окружение… Как же этого не хватало. Только они. Без лишних вопросов, без лишних взглядов. Тонированные машины на соседней полосе не в счет. Незачем кому-то что-то демонстрировать и доказывать. Они так чувствуют: и душой, и телом. Из-за работы, из-за жесткого графика, из-за утомляющей рутины ускользают драгоценные моменты, которые можно разделить пополам. Волк никогда не бросит свою волчицу ради доступной собаки. Да и черт с ним — это жизнь. Сложная, напряженная, местами дерганная, и все планы идут по одному месту, но если удается урвать момент — нельзя его просрать. Моменты лихой юности. Моменты нежной и трепетной поры. Будут тяжелые этапы жизни, будут очередные драки и разногласия, возможно, будет и разрыв. Именно поэтому важно ценить и лелеить такие моменты тишины и спокойствия, моменты безграничной любви. Если и расходиться, то лишь с положительными воспоминаниями, уважать то время, когда были одним целым. А если и любовь до гроба, до седых волос — значит — судьба. Поздним вечером поднимается ветер возле водоемов, так что людей у реки особо не было, можно спокойно гулять и держаться за руки, как обычной парочке. Шутки плоские можно отмочить, чтобы партнер охотно поддержал либо запротестовал как 40-летняя целка. Можно кричать, можно ржать во весь голос, да что угодно можно делать. Тебя не осудят, либо с ноткой подъеба. Нестрашно, они оба уже как сварливые деды. — Тебе купить стаканчик мороженого? — присев на ступеньки к спуску у воды, Джебом натянул посильнее капюшон на себя и на мелкого. — Не надо. — Да ладно, ты же любишь пломбир. Почему? — Потому что в стакане должно быть пиво. Нерушимый аргумент. — Понял, ща сбегаю. На чем они будут добираться домой — тема ненасущная. Прибежал как миленький, а на плече добротно булькает двухлитровка бланша. И глаза то сразу заблестели, и ручки зачесались. Пошел азарт, пошел! Течет вода горячая по трубам, вводит ажиотажа на повестке дня, да язык развязывает. — Давай сегодня вечером выпьем с тобой за нас с тобой, потому что без нас с тобой за нас с тобой никто не выпьет! Эти пидорасы вообще о наших трезвых мордах не подумали! Енджэ этот мир абсолютно понятен, ему уже все равно, просто стелит что стелится. Джебом с умным видом активно кивает, аж позвонки хрустят. Искры из глаз летят вперемешку с сердечками. Еще минут двадцать спокойной попойки прервались другой шумной компашкой подростков, решившие явно не на трезвую голову поиграть в волейбол рядом с рекой. Хорошо быть молодым и тупым. Детин постарше с чекушкой это тоже касается. Пацаненок, который типо профи, всего лишь хотел показать свои пиздатые навыки в владении мячом, да не рассчитал силы и запульнул мяч в пьяных наших бедолаг, точно в лицо Енджэ либо в затылок Джебома. Школота уже готовилась просить прощения за дурного дружбана, благо все обошлось. Национальник прикрыл барышню крепким плечом и надежным туловищем, даже макияж не потрепался. — Вау, Джебом, да ты настоящий мужик! — Конечно, мужик, я ведь не баба. Никто напрямую спорить не стал, уже куча раз было все проверено. — Тогда кидай мяч. — …куда? — ход мыслей Енджэ, естественно, гениален, но Бому он по-прежнему не всегда понятен. — Туда, — актер швырнул мяч вдаль от набережной, Им заторможенно смотрит на парня, смотрит на охеревших детей и смотрит на уплывающий мяч. Не остается ничего другого Кроме как Бежать! — Эй, вы, старики проклятые, стойте!

Я могу летать в небе,

Бесстрашный безбашенный пацан бежит под горючим топливом и тянет валенка-уваленка ака спортика за собой. Хорошо, что дети не шарят в темноте за сборную страны.

Никогда не остановлюсь,

— Джебом, ну ебан бобан, в тебе литр пива, давай активнее передвигай копытами, тебя же сейчас отпиздят мелкие пиздюки!

Пока не упаду без сил.

— Блять, Енджэ, по твоей же вине! Сдался тебе этот обоссаный мяч!

Никакие причины,

— Я бешусь, потому что они задели тебя! — скрипит на выдохе Енджэ. Давно он так не бегал со времен молодежки, а тут еще его собственный карась выеживается.

Никакие оправдания

— Дак он летел тебе в ебало, я хотел защитить тебя, — Бому тоже палец в рот не клади, — дурень!

Сейчас мне нужна лишь твоя смелость.

Оба одновременно останавливаются. Школота в шагах двадцати от них тоже. Мало ли эти пердуны сейчас на них побегут. Страшно, бл.

Даже если моя мечта не сияет, поддержи её,

Смотрят друг другу в глаза, дыхание переводят из-за внезапного спринта, язык набок. Третий десяток на подходе, имейте совесть! И вроде бы мило все, и вроде бы друг для друга же старались, но вот нотка стервозности и гордыни не дает сдвинуться с места. Как два барана на новые ворота в атаке выжидают. Минута, две, все, они сдаются. Оба долбоеба и оба проиграли. Смеются во весь голос. Подтрунивают. Щипаются. И снова смеются. Глаза уже не налиты кровью и ноздри не раздуты, есть в них огонечек, который горит непереставаемо. Пламя им гремучей химии, пожарище их пылкой любви. Детям уже до усрачки стремно становится. Переглянулись, поняли моментально, пора драпать от обдолбанных дедусов. Нахер этот мяч, возьмут из дома другой. — А чего, дети съебались? — на вопрос старшего, Еж утвердительно закивал. Ахуенный дуэт из бешенных и агрессивных, отбитых на голову, — да мы с тобой же эти! Ну как их там… — Дрим тим! — Именно! — Пусть эти полураки полухуи тоже нас так теперь называют и никак иначе! Ебало набью! — Енджэ вспомнил молодость, когда был жестким ауешником. — Ты ж моя зая, ты ж моя жесткая заниженная милфа дримовая, — Джебом своим двоим не доверял, но вот руки не подвели, обхватили бока актера и притянули к себе. — Звучит сомнительно, но окэй… Зачем спорить и ругаться, когда можно вместе разъебать все вокруг? Один в поле не воин, а вдвоем уже можно надрать всем зад. Кризис студенческого возраста уже заканчивается, настраивается нужный ориентир по жизни. Вспоминайте о хорошем, думайте о лучшем в предстоящем. Джебом не будет зарекаться на будущее, потому что оно туманно, но сейчас и в ближайшее время он не отпустит руку, что идет с ним по жизни рядом. Улыбка в глазах, улыбка на губах, и даже колкий язык, он все это принял и любит безусловно, как само собой разумеющееся. И, слава Богу, Енджэ затыкает его поцелуем, потому что внутренний монолог и дебаты о геополитике не закончились бы в текущий час. Рил, Джебом, ебальник оффни и сосись с наслаждением!

Ведь я достигну финала.

***

— Ебаный в рот, где мой мотоцикл?! — севшим голосом пытается доораться Джексон после пробуждения. Главная проблема крылась в другом, — стоп. А я где нахуй… Вьетнамские флэшбеки, и снова здарова.