Их Милости

~ Джейме ~

      Гордый, золотой, мать его, лев. Лев — Джейме Ланнистер именно им когда-то и был! Только каждое мгновение его пути до Драконьего Камня дарило ощущение себя, как побитой собаки.        Мальчишке, что был с ним, повезло куда больше — он удостоился чести плыть в каюте, как человек. Джейме на миг задумался, а что если «сир недотёпа» Подрик Пейн оказался хитрым злодеем и выдал своего спутника за пойманного предателя? Нет! Он отогнал прочь дурные мысли. Под — человек Бриенны, а это многое значит.       Железнорождённое отребье — всё дело было в их попытке унизить Ланнистера. Моряки, которых с трудом можно было назвать моряками в полном смысле этого слова, чувствовали себя не иначе, как хозяевами положения. Даже изображая покорность, они всегда были и останутся разбойниками без понятия чести. Наверно, права была Серсея, когда говорила о прислужниках «королей-дикарей», не скрывая своего презрения.       Он пропах рыбой, даже не морем, чем-то омерзительным. Схваченный, брошенный куда-то в трюм, как мешок с дерьмом. А девица-дикарка в броне с кракеном, гордо подняв свою железную голову, заявила, что он теперь пленник Драконов. Не пленник, блять, он сам решил пойти к ним! Сам, чёрт бы побрал его! Практически в одиночку! На переговоры! Но спорить у него не было ни сил, ни желания.       Джейме нечасто чувствовал себя идиотом, ему всегда было плевать на мнение других, но в этот момент это был как раз такой случай. Уйти из-под носа сестрицы, у которой в голове черти водятся, оставив своего сына-короля марионеткой во власти её лап и полубезумного нрава — да, он идиот, но в том, что так было нужно, не было ни капли сомнения…       Он уповал, что Серсея ни за что не причинит Томмену вреда. Её любовь к детям была основополагающей частью её личности, сильнейший инстинкт, который не сможет побороть даже безумие. В этом он был уверен и спокоен за мальчика. Бронн сможет спрятать его от опасности, когда придёт время. А Джейме же в тот момент наверняка искали все, кто только может. И тех, кого он спас тоже уже ищут вовсю.       Очередное предательство, нарушение клятвы — и всё ради того, чтобы сдержать своё слово, данное в глуши леса существу, которого нельзя было даже назвать человеком…       Короткий путь до Драконьего Камня оказался мукой. Корабль швыряло из стороны в сторону и Джейме даже подумал, что в какой-то момент он разобьётся о скалистый берег вдребезги, так и не причалив по-человечески. Но, к счастью, он ошибался, и вскоре, парочка «кракенов» выволокла его наружу и грубо втолкнула в лодку, ведущую к берегу.       Весь путь до замка Королевы Драконов Джейме провел, как будто его вели на казнь, подталкивая в спину, как если бы его ноги не слушались, хотя он сам вполне бодро вышагивал. Дешёвый способ унизить. Наверно, железнорождённые думали, что таким образом будут выглядеть более значимо. Джейме сплюнул. Отребье.       Кто ж знает, может, девица, и правда, скормит его драконам? Только своё слово он должен сказать. Он должен предложить свой путь отступления. Без крови…       Джейме невольно ухмыльнулся на эти собственные мысли. Получалось ли без крови у кого-либо когда-либо? Такое не получалось даже у Тириона, как и ни у кого другого, кто придумывает хитрые планы. Когда идёт война, люди всё равно будут убивать друг друга — такова чёртова привычка. Какой-нибудь одержимый жаждой крови непременно ударит.       Джейме заметил, что его спутник шёл далеко впереди в компании лично капитана корабля, которым была никто иная, как дочь Бейлона Грейджоя. Довольная своей добычей. Ещё бы — вечерние гости у Таргариенов. Хорошие Железнорождённые — получат похвалу Их Милостей. Пусть. Главное, чтобы Подрик не говорил лишнего, как и договаривались.       Ночь была тёмной, но непроглядной её сложно было назвать, и потому Драконий Камень сумел явить свои известные на весь Вестерос «красоты». Джейме вели к усеянным горгульями стенам тропами, которые «украшали» странного вида драконьи изваяния; далее шипастыми мрачными коридорами, клыкастыми залами. Даже в драконью «пасть» он сумел попасть. Выйти бы теперь хотя бы через драконий «зад» невредимым.       Седоволосый человек белом плаще и начищенных до сияния доспехах был самым светлым пятном, попавшимся на глаза за долгое время. Голубые глаза блеснули под белыми бровями, их взгляд был суров. Джейме невольно вздрогнул, когда узнал черты старца. Ведь перед ним был лучший рыцарь Семи Королевств из ныне живущих.       — Сир Джейме, — проговорил он сухо и строго. — Не могу скрывать, что ваше появление здесь заставило меня волноваться. Однако не могу не признать и другого: надежда на то, что вас привело не бесчестье, всё же живёт во мне.       — Сир Барристан Отважный. И я уповаю на то же. Вы здесь, рядом с дочерью того, кого я убил. Вы помните, как мы оба клялись в верности разным королям. И мы оба не святы.       — Моя свобода от службы в Белой Гвардии дала мне возможность поступать так, как велит честь.       — Всё верно, — смело ответил Джейме. — Тупое исполнение долга и честь — это разные вещи. Видят Боги, что нам удалось научиться различать некоторые понятия. И научиться делать выбор. Я здесь по тем же самым причинам.       Селми смотрел на Джейме молча несколько мгновений. Он ничего не сказал в ответ, а лишь коротко кивнул Аше Грейджой и ушёл, снова оставив его в компании кракенов. Отчасти Джейме был этому рад. Настойчивый взгляд сира Барристана заставлял его волноваться и чувствовать себя мальчишкой, которым он уже давно не являлся. Однако ему отчего-то стало спокойнее и отраднее, что пожилой рыцарь был здесь. Значит ли это, что ему удастся достучаться до Дейенерис?       Долгое разглядывание драконьего убранства большого чертога было занятием куда более приятным, чем беседа с железными людьми и их капитаншей. От Подрика толку было не больше, чем от горгульи, разве что моргал поактивнее каменного чудища — мальчишка молчал, как и его лишённый языка родственник. И это было хорошо. Джейме делал вид, что не замечает присутствующих. А на попытки задать вопрос ответил кракенше, что будет говорить только с королевской четой, и умолк, погрузившись в созерцание и раздумья…       Когда королева и её бастард-муж почтили его своим присутствием, он не заметил в них прежней бодрости. Дейенерис была бледна, в объемной светлой одежде, белая, как полотно, с ног до головы. Эйегон, он же сын Нэда Старка по фамилии Сноу, был чёрным, как туча.       Она остановилась, гордо подняв голову, и Джейме не помедлил поприветствовать обоих учтивым поклоном.       — Ваша Милость… Ваша Милость…       — Сир Джейме, — проговорила Дейенерис холодно и высокомерно. — Кого же благодарить за столь необыкновенную встречу — судьбу, Богов и верных капитанов — всех вместе, я полагаю?       Голос девчонки звучал строго и уверено. Внешний слабый вид оказался обманчивым. Джон Сноу же не произнёс ни слова, лишь отошёл подальше, куда-то в тень. Так оно и есть — Дейенерис заправляет всем сама.       — Я прибыл на переговоры сам, от своего имени. С верной поддержкой моего друга — Подрика Пейна. С предложением для вас.       — Очень смело. Прибыть к дочери короля, которого Вы убили, поклявшись защищать до конца. Без армии, без поддержки, с предложением по собственной инициативе. А королева-регент знает об этом? Или ваш юный король? Быть может, казнить вас сейчас за предательство и отправить вашей сестре вашу голову? Можно ли так заслужить расположение и предложение сделки от человека на моём троне?       — Серсею разозлит такой подарок. И вести переговоры с вами она не станет в любом случае и…       — Я бы хотела, — перебила его Дейенерис. — чтобы вы изложили ваше предложение побыстрее. Час поздний, и не стоит тянуть время…       Тон её голоса не оставлял никакого выбора, и Джейме вдохнул в грудь побольше воздуха.       — Я тайно вывез семью Талли из Западных Земель. Серсея не знает, где они сейчас. Они в безопасности и их охраняют верные мне люди. Но время тянуть не стоит. Я предлагаю вернуть Эдмару Талли Риверран, а мою тётку Дженну Ланнистер сделать леди Утёса. Речные Земли будут Вашими, как и Запад.       — Ваши слова очень заманчивы, — холодно улыбнулась Дейенерис. — Но откуда нам знать, что это правда, а не ловушка? Как и то, что они живы, а не мертвы? Откуда нам знать, что Ваша тётя будет согласна на такие перемены? И почему она? Вроде, её супруг, Эммон Фрей — лорд Риверрана. Или вы, львы, считаете себя выше других?       Аметистовые глаза королевы смотрели беспощадно.       — Я понимаю, что всё это звучит странно, но…       — Отчего такая озабоченность благополучием семьи Талли? — раздался голос из угла. Джон Сноу, он же Эйегон, мать его, Таргариен, решил нарушить молчание и выступил из тени ближе. — Откуда, сир? Ведь вашими же стараниями они Риверран и потеряли. Это совесть за Красную Свадьбу, которую устроил ваш покойный родитель? Или это верность женщине, позволившей вам сбежать из плена? Верность леди Кейтилин, которая так же мертва?       Джейме передёрнуло. Отчего-то ему показалось, что мальчишка знает правду. Он приблизился и остановился напротив. Холодные, словно сам лёд, глаза пронзали насквозь.       — Я просто не хочу жертв семьи Ланнистер, — ответил Джейме, опустившись на одно колено без лишних колебаний. — Не хочу, чтобы была война и гибли люди. Драконы не оставят в живых тех, кто выходит против них на поле боя. Это все знают.       — Кроме вашей сестры, — презрительно бросила Дейенерис.       — Это правда, — настаивал на своём Джейме, — Подрик может подтвердить. Он прибыл сюда вместе со мной, чтобы подтвердить, что с Талли полный порядок.       Дейенерис подошла к молчаливому Поду, и тот затрепетал. Он залился краской и почти потерял дыхание, когда сумел поднять свой взгляд и выдать:       — Д-да… Сир… миледи Тарт… Она человек чести… и её остров…       — Значит, Тарт, — сузил глаза Сноу, и посмотрел на Дейенерис. Та кивнула, и далее король-бастард обратился уже к кракенше. — Миледи Грейджой. Ваш путь лежит на Сапфировый Остров на рассвете. Вместе с парнем.       Джейме закрыл глаза. Теперь его могут просто скормить драконам. «Коварный» сир-недотёпа легко и непринуждённо выдал секретное место, не дав Их Милостям произнести ни малейшего обещания хоть какой-то выгоды, хоть какой-то пощады для кого-либо. Что ж, в конце концов, он, Джейме, выполнил свою миссию и сдержал своё слово. Быть может, за это ему дадут разглядеть «прекрасное» убранство Драконьего Камня при свете дня хотя бы раз.

~ Дейенерис ~

      — Как ты думаешь, это действительно правда? — спросила Дейенерис Джона, как только они остались в великом чертоге вдвоём.       — Предложение Джейме звучит сказочно. Выходит, Талли пересекли Запад, совершили огромный путь, чтобы скрыться на острове под носом у Серсеи. Звучит невероятно, но спрятаться совсем близко — в этом ведь тоже есть свой умысел. Она, наверняка, их искала и ищет сейчас где угодно, но только не на острове Тарт. У неё нет ни кораблей, ни свободы передвижения по воде… А Джейме, в свою очередь, рисковал, и обманывая сестру, и явившись сюда. Вряд ли это ловушка. Против нас небольшой остров не сможет стать настоящей ловушкой. Тарт совсем недалеко отсюда. И Аше не составит труда добраться туда и всё выяснить, и привести их сюда. Среди моих людей есть те, кто пережил Красную Свадьбу и знает Эдмара Талли в лицо.       — Так значит, ты веришь, что намерения Джейме Ланнистера действительно благородны?       — Не могу точно сказать, — покачал головой Джон. — Нежелание войны многое объясняет. Но меня больше всего интересует, что он спасает, рискуя, именно Талли. Это Речные Земли, Дени… И то, что происходит там, волнует меня сейчас, пожалуй, больше всего.       — Что именно? — слегка насторожилась Дейенерис. — Там тоже бродят мертвецы?       — Возможно, это прозвучит нелепо, , — ответил Джон серьёзно, — но это так, моя королева.       — Надёжны ли твои загадочные осведомители — волки и колдуны?       — Мой источник не связан с магией. Это обычный человек… — он задумался на несколько мгновений. — Помнишь, я рассказывал тебе о Сансе в Долине?       Дени кивнула. Она знала эту историю…        Санса Старк скрывалась в Орлином Гнезде под личиной дочери-бастарда Петира Бейлиша. Человек низкого происхождения, который сумел стать Лордом-Протектором Долины, был крайне опасным, но Санса каким-то образом научилась выведовать его планы и даже мешать им. Сумела и вовремя избавиться от него. Очень вовремя — как раз перед появлением там Эйегона Таргариена. Уже будучи кузиной наследника престола, Санса сумела легко оправдаться и сделать себя невиновной в смерти Бейлиша. Более того, при поддержке юного Роберта Аррена, жизнь и здоровье которого ей удалось уберечь, она сумела укрепить своё положение в Долине и получить власть и даже титул Хранительницы Востока.       — Санса была не единственным ценным союзником, которого я обрёл в Долине Аррен, когда местные лорды и рыцари присягнули мне на верность. Был ещё один человек, который помог нам обоим. Человек, скрывавший свою личность, но не менее важный.       Дейенерис округлила глаза, приготовившись слушать неожиданные откровения мужа.       — То, что я сейчас расскажу тебе — это большая тайна. И очень важно сохранить её, Ваша Милость. — Дени молча кивнула, и Джон продолжил. — До моего появления Сансе помогал Бринден Талли — родной брат деда Сансы по материнской линии. Он бежал из Риверрана в Долину, и несмотря на опасность быть разоблачённым, ему удалось скрыться и придти на помощь своей внучатой племяннице. Многое она познала именно от него. Его соколы перехватывали воронов, он отлично знает местность и тех, кому следует доверять, а кому нет. Когда положение Сансы оказалось вне всякой угрозы, мы покинули Долину вместе с ним. И я поклялся, что никому не выдам его личности. Это было важно сделать. Лорд Бринден, в свою очередь, стал моими глазами и ушами в Речных Землях.       Дейенерис почувствовала, как её лицо начало полыхать. Внешне она оставалась спокойна, но внутри разгорелся настоящий пожар — и подходящих слов у неё пока не нашлось. Она сделала шаг в сторону и принялась медленно расхаживать туда и сюда, пока Джон рассказывал дальше.       — Он успел поведать мне о том, что в Речных Землях ходят слухи о разбойном Братстве Без Знамён и о сотнях повешенных ими. Они приспешники Огненного Бога. И я бы не проявлял такого интереса к этой шайке, если бы не слухи о том, что возглавляет братство никто иной, как восставшая из мёртвых Кейтилин Старк. Мертвец, поднятый силой огня. И ледяные мертвецы за Стеной. Там, в Речных Землях, можно найти ответ. Джейме был там, он может кое-что знать. Я заметил, как он смутился, когда я назвал её имя. Мне нужно будет попасть туда, Дени… Вместе с ним.       — Бринден Талли, — всё ещё спокойно проговорила Дейенерис, и уставилась на Джона во все глаза. — Какая неожиданность для меня! Подумать только: дядюшка Эдмара Талли, оказывается — твой союзник.       Джон выдохнул, видимо в предвкушении, тяжёлого разговора. Всё верно, так и будет!       — Да. Надеюсь, что он ещё жив, — он нахмурился, поняв окончательно, что именно она желает ему высказать. — Дени, послушай…       — Ты мог сказать мне, что столь важный человек на твоей стороне, — перебила его Дейенерис. — На нашей стороне. Мы решали долгие дни на Совете, как нам поступать, как решить эту сложную задачу малой кровью. Решали и никак не могли найти важную точку соприкосновения, выход, решение, нужного человека. И вот, оказывается, он у нас был — этот важный человек!       — Можно считать, что его у нас не было, — холодно отрезал Джон. — И легко решить задачу без сегодняшнего чудесного подношения Джейме Ланнистера было нельзя в любом случае.       — Почему ты так в этом уверен? Будь у нас больше сведений о союзниках, мы давно придумали бы что-нибудь и не теряли время понапрасну. Чёрная Рыба сбежал из осаждённого Риверрана и остался жив, потому что знает секреты замка лучше, чем кто-либо. Но ты уверен, что умнее всех нас. Где, Эйегон? Где, я спрашиваю тебя, доверие? Мы семья? Чёрта с два! Они твоя семья — твои кузены Старки, их дяди и тёти по материнской линии. Как единое целое? Нет, это ложь. Я не верю тебе, больше не верю.       — При всём моём уважении и почтении, моя королева, но ты тоже хороша. Все твои действия говорят о твоём величии и преимуществе. Ты демонстрируешь свою уникальность и силу буквально во всём. Уступить? Ни за что! Это слишком для Её Милости. Приходится бороться с тобой, чтобы придти к чему-либо. Да, у меня тоже есть свои люди, я просто не говорил о них до нужного момента. Но ведь сказал же. И немало важного. И что теперь? Джейме Ланнистер преподнёс тебе сегодня подарок — это же просто чудо. Радоваться бы такой удаче и новым условиям, которые, возможно, существенно упростят дальнейшие завоевания. Но нет — тебе очень важно укусить меня сейчас. За то, что я был верен своему слову, данному человеку ещё до знакомства с тобой.       Дейенерис презрительно сощурилась.       — Ты одержимый самодур, помешанный на безопасности и собственной правоте. И лжец при этом. Надо что-то с этим решить, но у меня нет сил сейчас, — она закрыла глаза и покачала головой. — К чёрту всё, что было между нами. Если я буду поступать так же, как ты, наверно будет лучше…       — Что ж, пусть будет по-твоему. Только не стоит мешать мне в моём деле, ты знаешь в каком. Это всё, чего я прошу.       — Мешать? Ты серьёзно думаешь, что я могу помешать? — ухмыльнулась Дейенерис крайне недобро и подняла одну бровь. Она чувствовала усталость и горечь обиды, и её ухмылка была защитной маской.       — Ты умница, Ваша Милость, — спокойно и ровно ответил Джон. — Потому что умеешь быть холодной. Без необдуманных и спонтанных действий всё сложится хорошо, — он осторожно сделал шаг в её сторону. — Ты же понимаешь, что рассказывать Тириону о неожиданном прибытии брата пока не стоит?       Дейенерис сделала назад два шага. И, не сказав больше ни слова, резко развернулась и быстро зашагала прочь. Чтобы не видеть и не слышать Джона. Желательно, никогда.

***

      Дени не могла уснуть и достаточно долго вертелась в постели. Переизбыток новой информации, однако, сделал доброе дело — спазмов и болей внизу живота она больше не чувствовала. Когда мысли более-менее улеглись, бокал ароматного вина позволил королеве, наконец, забыться во сне.       Утро выдалось пасмурным и очень ветренным. Море шумело даже в её спальне, и Дени поняла, что отбытие корабля откладывалось до момента, когда стихия утихнет.       Быстро приведя себя в порядок, она облачилась в чёрные кожаные штаны и жакет для полёта. Она вышла за дверь своей спальни и увидела мужа, который по обыкновению был готов сопроводить её туда, куда она пожелает. Меньше всего ей хотелось видеть сейчас именно это лицо. Однако оно было самим воплощением её королевского долга, что делало его важным в её жизни.       — Ваша Милость, — поприветствовал её Джон и попытался взять её руку в свою.       Дени молча кивнула стражникам, дав понять, что не нуждается в их сопровождении и двинулась вперёд мимо мужа.       Джон отправился следом.       — Я бы хотел извиниться за всё, — произнес он спокойно, когда они отдалились от посторонних ушей. — Мне не стоило говорить всех этих слов. Это было недостойно. Прости.       Дени ничего не ответила — просто шла вперёд уверенно и достаточно быстро. Выдержав некоторую паузу, Джон возобновил попытки продолжить утренний королевский разговор:       — Я уверен, что пока не стоит ничего говорить Тириону. Я доверяю ему, но всё же способствовать воссоединению Ланнистеров пока что не нужно, — Дейенерис по-прежнему ничего не отвечала. — Ну хорошо. Вся причина в том, что я всё же не до конца доверяю Тириону. Это правда… — он умолк ещё на три десятка шагов и заговорил снова. — Ты ведь не расскажешь ему о Джейме прямо сейчас?       Покои Десницы находились далеко от её королевских, и потому ей предстоял длинный путь по замковым коридорам и лестницам. Возникнут ли слухи о прибытии Джейме Ланнистера? И если да, то как скоро они достигнут львов, живущих в этих стенах? — думала Дейенерис про себя, пока Джон покорно шествовал за ней на шаг позади. Он молчал, пристально глядя на неё, в то время, как взгляд Дени был обращён только вперед. Вот и испытание верности для твоих людей. И для твоего самомнения тоже! Ведь верный сир Барристан ни за что не выдаст никаких фактов вопреки её воле.       Дейенерис остановилась только у самой двери, и когда дотракийцы расступились перед королевой, наконец, обернулась.       — Конечно же нет, — бросила она, взглянув на Джона. — Ваши дела ждут вас, — и тут же решительно толкнула резную дверь…       Тирион был не одет, и увидев королеву он успел только ойкнуть и быстро сползти на пол с кровати, прихватив с собой покрывало. Дени в мгновение сделалось неловко, ведь Тирион был готов к переговорам всегда только после того, как подадут завтрак.       — Ваш королевский визит моей скромной персоны сегодня выдался ранним, — проговорил карлик и, обернувшись грудой тёмно-красного шелка, быстро проделал путь от постели до ширмы.       — Прошу прощения, — ответила Дейенерис.       — Позвольте поинтересоваться, что за срочность привела вас в столь ранний час и заставила позабыть об утренней трапезе?       Дейенерис не знала, с чего начать. Выдать свой вопрос сразу было глупо — королева пришла в такую рань за личным советом?       Она молча опустилась в кресло и уставилась в окно, чтобы не смущать одевающегося за ширмой Тириона. Слов не было.       Совсем скоро Десница показался из укрытия, осторожно вышагивая спиной по мирийскому ковру и быстро завязывая шнуровку дублета. Он быстро обулся и, пригладив руками торчащие, как солома, волосы, бодро подошёл к королеве и поклонился.       — Теперь я готов внимательно выслушать вас, Ваша Милость. — Дени молчала и глядела на карлика расфокусированным взглядом. — Быть может, вы сегодня позавтракаете вместе со мной? Разделите со мной мою скромную трапезу, так сказать… На сытость и нужное слово придёт.       — Нет, — покачала головой Дени, выходя из раздумий. — Меня сегодня ждут мои дотракийцы. Ракхаро и Чхику замыслили свадьбу. — Она улыбнулась. — Ничего с ними не поделать — решили устроить небольшое веселье под открытым небом. Я посещу их сейчас, утром, а к вечеру уже начнётся сам праздник. По дотракийским традициям, смешанным с новыми правилами Семи Королевств.       — Вы хотите поговорить о том, как лучше объединить две культуры?       — Вовсе нет, — ответила Дени. — Что запретить, а что привнести нового — с этим у меня проблем не возникло. Ведь я отлично знаю традиции, а также то, что мне самой хотелось бы видеть или не видеть на моих землях… Нет, я не об этом…       — Тогда…       — Что для вас семья, милорд? — выпалила она, и их взгляды встретились.       Тирион чуть улыбнулся и, передвинув второй невысокий стул, сел напротив Дейенерис.       — Я убил свою мать в родах. Убил своего отца за женщину, с которой хотел создать семью сам. Я убил бы и свою сестру, которая погубила немало карликов, пытаясь убить меня. У меня нет детей, нет даже бастардов. А ваш вопрос, признаюсь, для меня испытание… — он глянул на столик, на котором по обыкновению стоял графин с вином, явно желая испить бокальчик-другой.       — И всё же я хочу, чтобы вы ответили мне на мой вопрос. И сейчас, на трезвую голову.       — Люди, похожие друг на друга, — ответил Тирион, немного поразмыслив. — Один герб, один девиз, одна кровь. Одна фамилия. Один великий дом… Мне сложно объяснить — вы по-настоящему застали меня врасплох, — он прищурился, глядя куда в сторону, и чуть склонил голову набок. — Несмотря на разногласия, презрение и осуждение, было в моей семье что-то, что заставляло меня играть по нашим общим правилам. На одной стороне ради некоей общей цели. Так вышло, что в моей жизни, в моей семье, всё поменялось безвозвратно, но есть нечто особенное, что я испытываю глядя на родную мне девочку с золотыми волосами своей матери, когда думаю о брате, не ведая, где он и что творится в его жизни. И разумеется, есть нечто совершенно особенное, когда я шепчу Её имя. Это стало привычкой, это прочная часть меня. Это происходит помимо моей воли. Это зов сердца. В государственных делах мне этим органом пользоваться вовсе не следует. Но покуда я жив, а не мёртв, я буду иногда обращаться к нему в свободное от исполнения долга время. Потому что не могу иначе.       — Общие цели… — проговорила Дейенерис. — Одна сторона. Мне нравятся эти слова.       — Между прочим, Его Милость, как выходец из семьи Старк, может поведать вам об этом гораздо больше, чем я… Ему прекрасно известно, что такое стая…       Тирион слегка улыбнулся, и Дейенерис едва не вспыхнула. В тот миг ей показалось, что в глазах её верного советника мелькнуло настоящее коварство.       — Если я обращаюсь к вам, значит, вам и отвечать на вопрос. О чём говорить с Его Милостью, я знаю сама.       — Я понял Вас, — кивнул Тирион. — В нём-то всё дело, не так ли? — Он причмокнул и продолжил с осторожностью. — Не хочу говорить этого, но я предупреждал, что Джон… Эйегон может оказаться очень сложным человеком. У него не было столь масштабных завоеваний, как у вас, но путь, что он прошёл, и закалка, что он получил будучи сперва бастардом, посланным на погибель, затем дозорным, затем самым главным дозорным, затем, королём Севера и, наконец, претендентом на Железный Трон — всё это поспособствовало его становлению, как незаурядной личности. Мало кто проходил через такое. Даже, пожалуй, никто и никогда. И мальчик, которого я знал, по-настоящему вырос… — он пристально посмотрел в глаза королевы. — Этот камень очень твёрд, Ваша Милость, но уверен, что дракону под силу и он…       В тот момент Тирион нашёл смелость аккуратно слезть со своего стула и направиться к любимому графину. Дейенерис не возражала, и потому карлик плеснул вина в кубок и пригубил его.       — Скажите честно, — спросил он с гораздо более расслабленным выражением лица, — вы довольны, как складываются ваши дела?       Дени чуть помедлила с ответом, но кивнула:       — Да. Бывает, возникают некоторые спорные вопросы, но, так или иначе, нам удаётся придти к согласию. Вроде бы всё хорошо, но… — она задумалась.       — Но что?       — Иногда мне кажется, что мы с ним одно целое, — продолжила Дени полушёпотом. — Даже мыслим одинаково. Иногда он смотрит на меня, как на дитя, иногда, как на единственную женщину на всём белом свете. Иногда мне кажется, что это настоящее. Но потом… Он может сделать вид, что меня вовсе не существует… Эта глубина, которая скрывается в нём, эта загадочность, закрытость, которая кажется непроглядно-тёмной, по-настоящему пугает.       — Да, понимаю Вас. Но поверьте, если бы вы прямо сейчас вдруг научились видеть моими глазами, вы были бы крайне удивлены. — Он подошёл ближе. — Ваш супруг сложный человек, но всё же человек. Познать его сложно, но возможно. Особенно вам. К тому же… — он посмотрел в глаза Дейенерис очень внимательно. — Всё, что вы сейчас перечислили… Вся эта сложность — именно это и влечёт Вас, не так ли?       Неожиданно для самой себя Дени резко поднялась с кресла. Дом с красной дверью — мой дом — вот что влечёт меня по-настоящему! — подумала она. И поняла, что пора уходить.       Дейенерис снова взглянула в окно. Нет, сегодня дождя не будет. Плотные тучи разорвало сильным ветром, клочки ясного неба проглядывали сквозь них пронзительно синими.       — Сегодня стихия бушует с самого утра, — сказал Тирион с улыбкой. — Вы уверены, что хотите подняться в небо прямо сейчас?       — Да, — ответила Дейенерис твёрдо. — Для дракона, рождённого в бурю, такое не страшно. Напротив. — Она снова взглянула на карлика. — Сегодня мы с вами больше не встретимся. Малый совет состоится через несколько дней по причине отсутствия некоторых важных лиц.       Она кивнула Деснице — он поклонился в ответ. Их разговор был закончен, и Дейенерис решительно направилась на встречу со своими детьми.       Как единое целое — это семья. Она всё-таки не ошибается.

***

      Убедившись, что подготовка к дотракийскому торжеству на Драконьем Камне шла по её плану, Дени надолго увлеклась полётом. Море понемногу успокаивалось, однако на состояние королевы это никак не влияло. Она вела Дрогона то высоко вверх, то низко, почти к самой воде, так, что можно было почувствовать солёные брызги на коже. Рейегаль и Визерион кружили рядом, «переговариваясь» друг с другом, били хвостами по воде, заворачивались между собой в воздухе бело-зелёным вихрем…       Дени не могла не думать даже в минуты такого блаженства. Мысли роились, мелькали, пробегали, проносились снова и снова. Имена и лица, все фигуры — одна за другой. Знать бы, что в голове каждого её приближённого? И в первую очередь, планы того, кто назван её мужем перед богами и людьми.       С этим вопросом в голове она увидела на берегу собравшихся людей. Железнорождённые во главе с Ашей, мальчик, который прибыл вместе с Джейме… Джона не было, и потому Дени не помедлила остановить Дрогона чуть поодаль и сойти на землю.       Она спустилась неспешным шагом по склону, дракон же покорно остался на месте, потому, как Дени решила его пока не отпускать…       — Шторм утих, миледи, — обратилась она к Аше. — Ваши морские боги милостивы ко всем нам.       — Это так, Ваша Милость, — кивнула Грейджой и посмотрела на королеву более, чем смело.       — И это удачно, миледи, — улыбнулась Дени. — Ведь мы с вами, наконец, имеем возможность немного поговорить, — она увела капитаншу чуть в сторону, пока мужчины грузили лодку. — Признаюсь, что меня восхищает ваш тандем с Эйегоном. Образцовая верность для жителей Железных Островов. По прибытии в Вестерос я была наслышана немало дурного о вашем народе. Но вы — совершенно другое дело. В чём же секрет, леди Грейджой? Не в том ли, что вы женщина?       Смелость Аши тут же уступила волнению. Это стало заметно, когда она опустила свой взгляд, а пальцы начали нервно теребить ремни на поясе.       — Его Милость — достойнейший человек. Он спас немало жизней. И Ширен Баратеон, и меня, и… многих и многих людей. Да, возможно, кто-то осуждал его действия за то, что он присвоил флот Станниса себе и распорядился кораблями и людьми в угоду себе самому. Но его угода — благо для всех. Так было нужно, просто понять это сразу сумели не все. Мы доверились ему, поверили, вняли его убеждениям, и создали наш союз.       — Мы — это вы с Давосом?       Аша попыталась увести взгляд, но вернула его, поняв тщетность попыток соглать или недоговорить правду своей королеве.       — Нет, Ваша Милость. Не мы с Давосом. Я имела ввиду своего брата Теона.       Теон. Дени помнила это имя, как будто его произнесли только вчера.       — До меня доходили некоторые слухи, — ответила она Аше, — но я с удовольствием послушаю о вашем брате от вас лично.       — Он считался погибшим, — глубоко вздохнула Грейджой. — Разбойник, предатель Старков, детоубийца — наверно это вы слышали о нём. Но я нашла его живым — пленником Станниса близ Винтерфелла, калекой без зубов и нескольких пальцев. Он пострадал от пыток Болтона, поседел и почти лишился собственной личности, однако сумел обрести себя самого снова, когда украл молодую жену Рамси и бежал вместе с ней из Винтерфелла. Вместе мы бежали и дальше — к Стене. Я, Теон, Ширен и Джейни Пуль, которую выдавали за Арью Старк. Бедняжка умерла почти сразу, как мы прибыли в Чёрный Замок и встретили Джона Сноу — тогда ещё Лорда-Командующего Ночного Дозора. И вместо того, чтобы казнить Теона за предательство и убийство младших Старков, он поверил, что мой брат этого не совершал. Он поверил ему, и не только — он дал нам корабли и взял с нас клятву служить ему. Теон, верно, погиб, но выполнил свою часть долга — наш дядя Эурон пал от его руки, и разбой на юге был остановлен. Я же жива, и каждый день я помню о том, что было сделано для нашей семьи. — Она улыбнулась. — Это звучит невероятно. Нэд Старк в своё время помог усмирить восстание, которое поднял мой отец, заставил Железных Людей замолчать. А человек, который считал себя его сыном, создал с нами союз, даже дал все ресурсы для укрепления флота. И за это я никогда не ослушаюсь его. Таков мой выбор.       — Я не знала о вашем брате, — проговорила Дейенерис, едва скрывая собственную дрожь. — Мне очень жаль.       — Мне немного грустно от того, что мало кто знает правду. Теон совершил много ошибок, но сумел искупить их. Его Милости тоже пришлось непросто за это решение. Северяне открыто осуждали и обвиняли его в слабости, и он не любит говорить о том, сколько борьбы и сопротивления ему пришлось выдержать. Но когда дело завершилось победой, все признали, что решение было самым верным и выгодным. Никто больше не смел роптать. И мне отрадно знать, что мой брат, Теон Грейджой, стал тому причиной.       — Семья много значит для вас, миледи, не так ли?       — Так вышло, что я поняла это не сразу и, возможно, слишком поздно. Но это так. Мое объединение с родным человеком после разлуки, где-то в глуши на чужбине — пожалуй, это самый судьбоносный и волнительный момент моей жизни. Единство — то, что позволило нам выжить и совершить поступки ради всеобщего блага. Это и есть семья.       — Отчего же вы не обзаведётесь своей собственной? — спросила Дени.       — Пока существует угроза Иных, никто из нас не может спать спокойно. Тем более носить под сердцем дитя. Сначала эта победа, а уж потом… Здесь, вдали от ветров зимы это чувствуется плохо, но там, где мы были…       Дени кивнула в знак понимания, и леди Грейджой поняла, что её больше никто не задерживал. Аша поклонилась и, получив королевское пожелание доброй дороги, отправилась к лодке.       Дени же поспешила к Дрогону, чтобы поскорее взобраться в седло и унять разошедшееся в груди сердце. Вверх — произнесла она, хлестнув бичом, и вцепилась в рога, бросив поводья. Она сложилась пополам, нагнулась ниже, чтобы лучше чувствовать тепло дракона.       Теон. Именно это имя она слышала от того человека. Меня зовут Теон, сказал он, прежде чем боги забрали его жизнь…       Дени помнила вечер, когда крылья дракона несли её к родным берегам и ей не терпелось впервые ступить на земли Семи Королевств; когда увидела огни кораблей и следом услышала жуткий вой рога. Помнила падение в воду и грубые руки, которые выловили её, дикие глаза и улыбки. И чёрный, как сама смерть, глаз капитана…       Грубые прикосновения и поцелуи тех синих губ не были чудовищными. Чудовищными были слова: ты моя морская жена. И безволие, слабость, беспомощность опоённой Дейенерис-пленницы, неспособность Дрогона внять голосу матери, тонкая цепь на лодыжке, мрачная тюрьма на воде.       Она не чувствовала тогда почти ничего. Только ярость, запертую, словно в клетке, глубоко в её драконьей душе. И он, Теон, помог вырваться ей наружу. Человек седой, измождённый, но с блеском в глазах, что выдавали его истинный возраст…       Дени помнила, как оборвалась её рабская цепь, как она птицей взметнулась наружу и, обнаружив в себе нечеловеческую силу, разрубила попавшимся под руку топором проклятый рог. Он рубила и рубила его, пока не поняла, что осталась на палубе одна посреди трупов и крови. Она застала своего спасителя живым на несколько мгновений. Незадолго до того, как Дрогон вернулся к своей матери и пролил свой огонь, Теон успел назвать ей своё имя…       Высоко в небе, где ветер был обжигающе холодным, Дени начала приходить в себя. Прошлое умерло и больше никак не властно над ней! Это только воспоминания, и она запретила им ранить себя. Но вспомнить обстоятельства своего прибытия в Вестерос и узнать новые факты сейчас было ценным. Милосердие спасло её жизнь! А именно милосердие её мужа. Задолго до того, как она узнала о том, что он существует.

***

      Дейенерис приходила к равновесию весь остаток дня до торжества. Рано или поздно ей нужно будет снова поговорить с Джоном. Она старательно подбирала правильные слова, но так и не нашла подходящих…       Веселье уже было в разгаре, когда Кхалиси Великого Травяного Моря прибыла на празднество своих кровных всадников. Бой барабанов стих, танцы остановились, уступив восторженным выкрикам в её честь. Всё по её собственным правилам на земле её предков. Воистину, путь, что она совершила был огромен и невероятен, и устроенный дотракийцами праздник подтверждал это в очередной раз.       Вручив свои подарки молодожёнам, она устроилась рядом с ними и, увидев сира Джораха неподалёку, пригласила его присесть ближе к себе. Медведь, однако, выглядел на удивление угрюмым, и лишь кивнул, оставшись на своём месте…       Отведав знакомой традиционной дотракийской еды, Дени взяла в руки кубок с вином. Пить его вовсе не хотелось, и она решила, что просидит с одним бокалом весь вечер. Утром ей пообещали новые интересные зрелища, и это было именно то, что непременно отвлечёт её от раздумий.       Первыми выступили всадники. И Дени в очередной раз полюбовалась искусству этого народа — подчинять коней своей воле — когда лошади буквально кружили в танце, вызвав бурю эмоций и гордость Ракхаро. Он тоже забрался в седло и присоединился к действу, после чего его долго чествовали и благодарили за участие, и, в итоге, вернули обратно на место рядом с супругой. Барабаны ударили вновь, но тут же смолкли, и Дени не поняла сразу, отчего. Люди притихли, а Чхику и Ракхаро поднялись со своих мест точно так же, как при появлении Дейенерис.       Она посмотрела в сторону и увидела своего мужа, наряженного в дотракийскую одежду. Пара северян поднесли сундук с подарками и быстро удалились, а Джон улыбнулся, поприветствовав молодых.       — Приветствую кхалиси, — сказал он на ломаном дотракийском, глядя на Дени, и она по-настоящему обомлела.       Он не помедлил открыть ларец, чтобы вручить свои подарки.       — Мой подарок для мужа — произнёс он так же на дотракийском, и вручил Ракхаро длинный кинжал из обсидиана, который в отличие от многих других, увиденных ранее, был выточен с особой заботой и мастерством.       — Мой подарок для молодой жены, — продолжал Джон, и достал подарок для Чхику. — Северный мех. Он согреет в холод.       Короткий тёплый плащ из мягкой шерсти молочного цвета был украшен белоснежным мехом и выглядел очень изысканно даже без драгоценных украшений. Как искусен мой муж в шитье, усмехнулась про себя Дени, и тут же осознала, что эта красота изначально творилась для неё самой.       Молодожёны с радостью приняли свои дары, а Джон подошёл к Дейенерис и поцеловал её руку на вестеросский манер.       — Неплохо, — улыбнулась ему Дени, вставая.       — Я прислушался к твоему совету, моя королева, — сказал он ей на всеобщем. — Должно быть, тебе известно, что я стараюсь посещать занятия Миссандеи ежедневно. Её урокам сложно не внять.       Дени смотрела на него несколько мгновений очень внимательно и решила задать свой самый главный вопрос:       — Что есть семья, Ваша Милость? Нужно ведь что-то пожелать молодым прямо сейчас… Согласие, поддержка, единство, взаимное уважение…       — И любовь, — ответил Джон, глядя ей прямо в глаза.       — И любовь, — повторила Дени. — Им можно, ведь так?       — Всё так, — кивнул Джон, не отрывая взгляда от супруги.       — Ты сможешь произнести все эти слова на дотракийском?       — Не смогу.       — Не сможешь, всё верно. Потому, что многих слов просто нет в их языке.       Взяв супруга за руку, Дейенерис обратилась к молодым с многочисленными пожеланиями крепкого рода, здоровых детей, благословения богов и прочих понятных дотракийцам вещей. После этого веселье продолжилось…       Дени и Джон уселись рядом, оба со своими кубками и молчаливыми улыбками. Под стук барабанов снова вышли юноши, на этот раз пешие, с деревянными аракхами, на которых настояла королева. Бой, что они затеяли, тоже был больше похож на танец…       Дени не сводила глаз со своего мужа, когда он увлёкся зрелищем, точно дитя. Она призналась себе, что наблюдать его в таком виде было крайне приятно. Ведь это была дань уважению именно ей. Даже несмотря на то, что её красивый белый плащ был подарен Чхику.       — Как ты поняла, меня тоже пригласили на этот пир, кхалиси, — сказал ей Джон, когда бойцы удалились. — Надеюсь, это тебя не побеспокоит.       — Нет. Это даже интересно, — она придвинула к нему большое блюдо с едой. — А ты знаешь, что если дотракийская свадьба обошлась без пары-тройки убийств, можно считать, что она не удалась?       — Хм, считаю это вполне возможным и на этой свадьбе, — ухмыльнулся Джон, — если Её Милость решила попотчевать своих детей верными всадниками. Драконы легко чуют запах крови и летят на него. Это все знать.       — Верно, — кивнула Дени с улыбкой и пригубила вино. — Но есть и нечто более приятное, что принято на дотракийских свадьбах. Например, любовь под открытым небом. Мужчины берут женщин прямо посреди веселья, никого не стесняясь. Надеюсь, Его Милость это не смутит.       — Я бы назвал это другим словом, — ответил ей Джон невозмутимо. — Но нет, не смутит. Одичалый король всякое повидал, да и сам далеко не свят…       Это камень крепок, но дракону под силу и он, — вспомнились слова Тириона, сказанные этим утром. Так и есть, не иначе.       — Я совсем ненадолго Дейенерис, — сказал ей Джон, когда их взгляды встретились вновь. — Скоро я отправлюсь обратно в замок и не буду смущать тебя, а ты веселись…       Она вспомнила, как злилась ещё утром. Он не прав, не прав, чёрт возьми! С этим ничего не поделать! И продолжаться бы дальше её праведному гневу, но у неё не получалось. Теперь ей совсем не хотелось, чтобы он уходил. Даже напротив, ей хотелось, чтобы он остался подольше и был рядом. Джон встал, когда девушки увлекли её в танце и закружили, подняв на руки. Она встретила несколько раз его внимательный взгляд и знакомую полуулыбку. Но когда ей удалось выбраться из круговорота танцующих всадниц, его уже не было.       Впрочем, быстрые крылья дракона позволили Дени оказаться на территории мужа раньше него самого. И он был по-настоящему удивлён, когда встретил её в своих покоях.       — Я всё понимаю, Дейенерис, — произнёс он устало с порога. — Что я не прав и, возможно, даже проклят, но если ты желаешь продолжения вчерашнего ночного разговора — то сейчас не самое подходящее время. Ты не знаешь, но я не спал этой ночью, а день выдался сложным…       Она осталась на месте и, не сказав ни слова, спокойно налила в два кубка вина. Джон молча развязал свой дотракийский жилет, скинул кожаные брюки рыжего цвета и небрежно бросил одежду на стул, оставшись только в исподнем.       — Выпей вина со мной ещё раз, Ваша Милость, — неожиданно мягко проговорила Дейенерис и протянула ему кубок, встретив слегка недоумённый взгляд серых глаз. Он взял бокал в свою руку и быстро опрокинул его, вернув обратно пустым.       — Благодарю, — ответил Джон и тут же растянулся на постели, как ни в чём ни бывало, и закрыл глаза.       Дейенерис молча поставила кубки и посмотрела на мужа, медленно вытаскивая из косы колокольчики один за одним. Он взглянул на неё вновь.       — Не хочу, чтобы этот звон помешал твоему отдыху, — сказала она.       — Ты ведь всё равно будешь говорить, Ваша Милость, — пробормотал он ещё более усталым голосом. — Тогда прошу, — он провел рукой по постели. — Присоединяйся ко мне для переговоров и говори, раз уж это неизбежно, но лёжа. На равных.       Дени прилегла на край кровати и уставилась в потолок, тяжело выдохнув. Джон нехотя перевалился на бок, наблюдая за ней.       — Ты мог сказать мне о Бриндене Талли, — начала она тихим голосом. — Мог попросить меня, ничего не сообщать Тириону, сиру Барристану, остальным, если тебе было, так угодно. Но мне было важно и нужно об этом сказать, — она повернулась лицом к мужу. — Я королева, а не просто жена, ты же помнишь? Это не та тайна, которую следует оберегать от меня. Это не личное, а государственно важное.       — Ты узнала. Не раньше, а сейчас. Это уже вообще не имеет значения. Тебе просто не понравилось, что я проявил недоверие, но кажется, мы договаривались не впадать в чувства. Выгода, дело, совместная власть, идеи и их воплощение, новые правила, справедливость и миссия — вот что по-настоящему важно.       — Ты противоречишь сам себе, но не замечаешь этого, — ответила Дени спокойно, придвинувшись ближе. — Холодный, как лёд, но всё же человек, нуждающийся в радостях жизни.       — Нужно уметь различать веления разума и тела.       — И то, и другое — часть одного человека. Как и третья, важная часть, о которой ты хочешь забыть. Не нужно любить меня, но ты король, и любить то, что пытаешься защитить, ты обязан.       Ты просто боишься доверять. Раскройся ты — и то, что ты считаешь слабостью, покажет лицо. Чёртов упрямец.       Они смотрели друг на друга молча достаточно долго. У Джона, определённо, не осталось больше сил на слова.       — Тогда больше не целуй меня «просто так», — нарушила, наконец, тишину Дени.       — И ты, — ответил Джон. — Особенно в попытке выбить меня из колеи или унизить…       Дени кивнула, но осталась неподвижной на своём месте, а Джон закрыл глаза, чтобы уйти, наконец, от её внимательного взгляда.       — Я знаю, — тихо проговорила Дейенерис, когда он задремал, — как ты добился верности Железнорождённых. — Она села и внимательно взглянула на него снова. — Я знаю, кто одолел чудовище Эурона — человек, которому именно ты дал шанс на искупление. — Она приблизилась к мужу лицом к лицу и едва слышно выдохнула. — Это тоже тайна, которую ты берёг от меня. И очень зря. Теперь я знаю, чего ты боишься, — она аккуратно убрала прядь волос с его лба, и провела по ней кончиками пальцев. — Выглядеть слабым. Но для меня это признак мудрости и доброго сердца. Я даже могу сказать, что счастлива это знать — Его Милость умеет прощать.       — К сожалению, да, — ответил Джон тихо. Дени вздрогнула и хотела отпрянуть, но была поймана его крепкой рукой. Его глаза напротив её. Её сердце забилось часто. И в следующий миг их губы встретились в поцелуе, который оказался удивительно нежным и долгим. — Это не просто так, — легко улыбнулся он, проводя большим пальцем по её ставшей румяной щеке. — Пусть это будет знаком королевского примирения. И прошу: больше ни слова. Просто усни рядом, моя королева.       Дени ответила ему лишь глазами: согласна. И позволила его руке прижать себя к постели, обвить свою талию, придвинуть тесно, накрыть покрывалом. Она выдохнула облегчённо и почувствовала, как её отпускает всё напряжение без остатка. Он всё ещё крайне упрям и сам себе на уме. Но, кажется, Тирион был прав абсолютно во всём…       Джон уже мирно спал уткнувшись носом в её увитый косами затылок, когда она собралась уходить. Нужно было попасть в свою спальню, принять ванну и переодеться, а не спать рядом с мужем всю ночь в дотракийской одежде. Чтобы избежать конфуза наутро. Разум рисовал пятна её крови на его простынях и неловкость, но тепло и спокойствие заставляли медлить. Немного, совсем немного времени — лишь несколько минут — и она сможет тихонько ускользнуть прочь.