Посредники

— Опять позируете, мальчики? — спросил Старк, входя в комнату и целенаправленно направляясь к кофемашине. Локи же всё ещё придерживался мнения, что это отвратительнейший напиток во всей вселенной. — А что же ещё делать? — говорит он со всем достоинством, на какое способен. Локи изменил позу, чтобы солнечный свет падал на его рога так, как-то было нужно ему. — Стивен заслуживает того, чтобы запечатлеть меня во всём величии. Стив, полностью сконцентрированный на рисунке, не поднимает головы, однако лёгкий румянец на его щеках — явное доказательство того, что он всё слышит. Капитан, конечно же, мог дать отпор кому угодно, но когда дело доходило до вкусов и предпочтений, он был неимоверно стеснителен. Совсем другое дело Старк — обмениваться взаимными остротами с ним было любимым делом Локи. — Я бы тоже не прочь запечатлеть тебя во всём твоём величии, — отмечает Старк, не поворачиваясь, всецело занятый добавлением лошадиной дозы сахара в свой кофе. — М-м-м, — голос Локи делается низким и хриплым. — А Пеппер к нам присоединится? — Заткнитесь, пожалуйста, — подняв голову от листа, вставляет Стив. Он смотрит крайне раздражённо, на что Старк только улыбается. — Я спрошу её, если настаиваете, мой милый синий принц, — произносит он и тут же уходит с чашкой в руке. Локи ослепительно улыбается Стиву и подходит к нему, чтобы посмотреть, что же получилось. Ему очень нравилось, как продвигалась работа. Он уже видел подобное искусство и раньше, когда путешествовал по мирам, но в Ётунхейме бумага и пергамент были большой редкостью. История его народа передавалась из уст в уста, или же высекалась в камне или глыбах льда, что хранились в особых условиях. Все книги, что Локи принёс с собой, хранились в массивных шкафах, которые были защищены заклинанием от разрушительного воздействия холода. И всё это — сидеть часами без единого движения в одном положении, пока кто-то вырисовывал его черты на бумаге — это было что-то новенькое для него. Искусство Ётунхейма обычно служило более практическим целям или ограничивалось скульптурой. У капитана определённо был талант. Локи, говоря откровенно, был просто счастлив, когда Стив в сбивчивых, скомканных от застенчивости предложениях впервые попросил позировать ему. Время шло, и теперь это занятие стало обычным времяпровождением, когда настроение было подходящим, и обычно в этом процессе участвовала вся команда Мстителей дружно и сообща. Локи и не предполагал, что с таким удовольствием будет проводить время в Мидгарде. Он отнёсся скептически к предложению Фьюри об участии в Инициативе, особенно если учесть тот факт, что ярым любителем драк Локи никогда не был. Он был обучен военному искусству, но не желал пополнить ряды воинов. Во всяком случае, подобное было бы никак не возможно в Асгарде. Но участие в только сформировавшейся группе неожиданно оказалось довольно интересным делом. Выказанная готовность защищать свой мир, особенно принимая во внимание тот факт, что он был принцем другого мира, несколько успокоила тревогу множества стран, ускорила процесс переговоров между Ётунхеймом и Мидгардом. То, что Локи входит в состав «Мстителей», привлекло внимание многих непосредственно к самой Инициативе, и Фьюри был этому совсем не рад. Именно благодаря Локи Инициатива стала не только достоянием ЩИТа, но и обрела ведущее политическое и общественное значение. — О, тут ничего особенного. Но спасибо тебе, что позволил ещё раз тебя нарисовать, — голос Стива заставил Локи вынырнуть из своих мыслей. — Очень красиво, это тебе спасибо. Мне не трудно — одно сплошное удовольствие, — улыбнулся Локи. Рисунок был действительно красив. Стив смог уловить игру света и тени на его лице, что на картине вспыхивали оттенками синего и золотого, так что в каждой линии ощущалась рука мастера. Обычно Локи не носил своих доспехов в Мидгарде, ведь особое церемониальное значение такие вещи на Земле явно утратили своё изначальное значение, но сегодня был особый день — встреча с Советом Безопасности. И рисунок Стива, сам этот процесс были способом снять стресс для них обоих. — Может, тебе понравится этот? — спрашивает Стив. — Знаю, требуется наложить кучу заклинаний, чтобы он сохранился, но я тут подумал, — может, ты отправишь его домой? Ну, знаешь, своей семье. Локи был тронут. Он как раз хотел отправить что-то к своим в Ётунхейм. Он появлялся там всё реже и реже, ведь переговоры с Мидгардом сейчас были на активной стадии развития. Нечто подобное происходило и в Ётунхейме — в поддержку плана Локи собиралась различного рода поддержка со всех кланов. В основном шаги лидеров Ётунхейма были осторожными, но и это вселяло надежду. — Это будет честью для меня, Стивен. Прекрасная идея, спасибо.

____

— А можно я возьму образец твоей крови? — услышал Тор, когда выходил из лифта. — Если ты попросишь об этом у колдуна в любом другом мире, тебя тут же убьют, поэтому нет, нельзя, — этот вопрос скорее позабавил Локи, и его голос совсем не звучал так, будто он собирается убить своего собеседника, о чём в первую минуту и подумал Тор. Его сердце пропустило болезненный удар, когда он услышал голос брата, ведь они только случайно сталкивались в коридорах — и это в лучшем случае. Тор замялся, не уверенный в том, нужно ли им вообще сейчас встречаться. На самом деле он уже мало в чём был уверен — последний год преподал ему горький урок. Агент Хилл, что сейчас сопровождала его повсюду, ободряюще подмигнула ему, но прошла вперёд. Тор пошёл следом, призывая всю свою уверенность. Целую неделю он ждал этого с нетерпением. И сейчас все его планы разговора с Локи казались пустыми и глупыми, самыми настоящими мечтами простачка. И всё же, в мечтах смысла не было — нужно было действовать. Вид застывшего при виде Тора Локи в любой другой ситуации рассмешил бы. Раздражение тут же исказило его лицо, глаза, кажется, стали ещё краснее, стоило ему взглянуть на Тора. Локи посмотрел на его руки, что больше не были скованы наручниками, куда бы он не пошёл, и Тору отчего-то пришлось приложить неимоверные усилия, чтобы сдержаться и не коснуться места, где они были когда-то. — Здравствуй, Локи, — сказал Тор. Локи проигнорировал его слова, поворачиваясь к Хилл. — Что он здесь делает? — произнёс он с явным напряжением в голосе. Его собеседник, в котором по ранее увиденным файлам ЩИТа Тор узнал доктора Беннера, явно чувствовал сейчас себя не в своей тарелке от подобной встречи. Хилл, кажется, и не замечала постепенно нагнетающейся атмосферы. — Директор Фьюри предложил принять Тора в Инициативу на испытательный срок. ООН, учитывая его происхождение, одобрило идею. Поведение Локи несколько изменилось, хотя Тор по-прежнему видел, что напряжение чувствовалось даже в фигуре брата. Локи улыбнулся, и его поза тут же сделалась расслабленной.  — И что же, теперь «Мстители» наконец находятся в подчинении ООН? — спросил Локи с обманчивой слащавостью в голосе. Хилл улыбнулась в ответ, буквально отзеркаливая улыбку Локи. То, как Локи и все эти смертные могли говорить с такой радостью о действиях, абсолютно противоположных их желаниям, скрывая свои настоящие мысли и чувства за абсолютным спокойствием, всегда было лишь причиной, почему после вот такого вот общения у Тора раскалывалась голова к концу дня. — К сожалению, нет, — соврала Хилл. И Тор знал, что она врёт. Он был там, когда Фьюри, в бешенстве мечась по комнате, выкрикивал что-то о «треклятых трикстерах и синих ублюдках, портящих все планы». Но он быстро взял себя в руки и даже стал перечислять преимущества подобного положения в определённых сферах. И всё же первая реакция Фьюри, как и некоторые планы его действий, состряпанные на скорую руку, были далеки от доброжелательных. Тор полагал, Фьюри должен был благодарить, что все те слабохарактерные личности в его коллективе предоставили ему возможность дистанцироваться от ЩИТа. И пока значительное количество агентов были заслужено уважаемы Фьюри, большим начальником, всё же было что-то в самом сердце ЩИТа, что-то было не так. Локи, так быстро обособившийся от них всех в своей новой роли, должно быть, почувствовал то же самое. — Что же, пока от тебя есть толк — добро пожаловать, — произнёс Локи. Он слегка кивнул ему с абсолютно отсутствующим выражением лица прежде чем скорым шагом выйти из помещения. Тор было открыл рот, чтобы ответить, да не успел. Ему уже порядком надоели эти недомолвки с Локи. Он потратил столько времени, работая над собой, стараясь быть достойным, что бы там это не значило. Без Мьёльнира он не чувствовал в себе прежней уверенности, но он старался быть лучше, поступать лучше. А пока каждый раз, когда он видел Локи, старое чувство гнева и горечи заполняло его. Неужели Локи не видел его стараний? До сих пор любые продвижения Тора просто игнорировались. — Давай, Тор, найдём-ка тебе тут место, — голос Хилл вырвал его из своих мыслей. В последний раз взглянув туда, где только что стояли доктор Беннер и Локи, он последовал за агентом.

____

— Да ты вообще меня слушаешь? — голос Локи был полон раздражения. Отголоски слов наконец просочились через пелену тумана, в котором витала Джейн, — она часто заморгала, переведя взгляд на Локи, который, кажется, что-то говорил и сейчас выглядел крайне недовольным. О чём он только что…а, ну да, как тут забудешь. Она его остановила, когда он начал повторять свои слова. У него не было веских причин против присутствия Тора в башне Мстителей, ну, кроме того железобетонного утверждения, что это же Тор. Всё это она уже слушала, кажется, вечность. — Локи, я услышала тебя ещё в те первые три тысячи раз. Я правда не пойму, почему ты так против. Если бы ЩИТ не был уверен в нём, его бы здесь не было. — Ясно, ещё минус один — он тебя просто зачаровал, — проворчал Локи с неприкрытым отвращением и с размаху плюхнулся на диван, который притащила Дарси в лабораторию. Джейн в основном валялась на нём во время перерыва. Учёная залилась румянцем, так ничего и не возразив — а что тут скажешь? Тор ведь действительно был само очарование, когда хотел. Локи, конечно, тоже ничего, но не её типаж. И всё же речь была не о её «зачарованности», что не давала ей подолгу заснуть, ладно хоть работа продолжалась в прежнем режиме, и на том спасибо. — Ну и кто теперь ведёт себя как ребёнок, а? — именно ребёнком Локи без конца называл Тора, когда жаловался на него. В этом, конечно, была доля истины, но лишь отчасти. Когда Тор и Локи находились в одной комнате, всем остальным приходилось выслушивать их препирания, что больше походили на споры пятилеток. Конечно, у них действительно были проблемы, которые требовали серьёзных решений, но почти всё «население» башни считало эти самые препирания добрым знаком, ключом к решению чего-то более серьёзного. Локи не ответил, а только отмахнулся от её замечания и вздохнул. — Надеюсь, я только драматизирую, — прошептал он настолько тихо, что, может, эта фраза и не была предназначена Джейн. — Я вижу, как он старается. Но толку от этого нет — это ещё больше раздражает, — продолжил он уже громче. — Почему? — спросила Джейн. Она уже поняла, что работать ей не дадут, пока проблема как-то не разрешится. И всё-таки личные отношения — сложная штука. — Если бы я знал, — ответил Локи, скрещивая руки на груди и отводя взгляд. — Думаю, отчасти потому, что меня это злит, ведь он не делал ничего подобного раньше. Всю свою жизнь он был безмозглым болваном, и понадобилось изгнать его в другой мир, чтобы заставить задуматься над своими действиями. Джейн прекрасно понимала это. Даже до появления Локи многие интересовались её работой, но всегда было как-то всё не вовремя — слишком рано, слишком поздно. Одним словом, требовался некий толчок. И сейчас она, объективно оценивая ситуацию, могла с уверенностью сказать, что Локи не был готов отречься от Тора, даже если и сам говорил об обратном. Если бы на месте Тора был кто-либо другой в этой ситуации, даже она сама, Локи было бы плевать — факт. Джейн лишь пожала плечами — у неё совсем не было опыта общения с братьями или сёстрами. — Может, лучше позже, чем никогда? Вы же не собираетесь просто игнорировать друг друга ещё пару десятков столетий. Весь вид Локи буквально кричал о том, что он готов начинать хоть прямо вот сейчас. Но через мгновение уже сдался: — Надеюсь, до этого не дойдёт, — произнёс он, вглядываясь куда-то вдаль. Когда в подобном положении он просидел несколько минут, Джейн посчитала, что на сегодня её долг выполнен, и она наконец вернулась к работе.

____

— Ещё раз, — произносит Локи, глядя на Тора сверху вниз. Тор поморщился и поднялся на ноги, пока Локи снова начал обходить его кругами. Они тренировались в спортивном зале. Хоть он и был пуст, Тор не сомневался, что Старк сейчас с попкорном в руках наблюдал за ними в комнате видеонаблюдения. Слишком уж быстро все разошлись, стоило Локи затащить Тора в спортивный зал, убеждая, что тот якобы давно не тренировался. — Хватит с меня твоих фокусов, — со злобой прошипел Тор, терпение у которого было уже на исходе. — Фокусов? — глаза Локи угрожающе блеснули. Тор прекрасно знал, что ходил что ни на есть по лезвию ножа, и всё же упрямо продолжал. — Да, фокусов! Ты же знаешь — я по-прежнему смертен. Это не тренировка, если ты только и хочешь, что втоптать меня в землю. Это не честно в конце-то концов. Локи замер, и вдруг все чувства Тор буквально закричали ему об одном — только что он ляпнул лишнего. — Честно? Хочешь, чтобы всё было по-честному? — Локи выглядел так, будто решал, что же сделать сначала — заехать собеседнику по лицу, или разразиться триадой. И, приняв для себя решение, сказал: — Будет по-твоему. Взмах рукой — и его синяя кожа постепенно начинает менять цвет. Тор и забыл уже, как может выглядеть Локи, не находясь в обличье ётуна, как все его привыкли видеть. С таким Локи у него было связано много светлых воспоминаний, было и как-то горько видеть его бледную кожу, видеть, как красные глаза становятся зелёными и исчезают его рога. Даже в росте Локи вдруг потерял около фута. Сейчас его образ отличался от того, к которому привык Тор за время редких визитов брата в Асгард. Теперь его глаза не были того сверхъестественно зелёного цвета, как прежде, а волосы, когда-то бывшие иссиня-чёрными, отливали сейчас тёмно-коричневым оттенком. — Та-да-а-ам, — протянул Локи, и губы его сложились в резкую, будто высеченную из камня тонкую усмешку. — Теперь мы оба смертны. Так вот оно что — он обратился не в аса, он обратился в обычного человека. — Что ж, — голос Локи гулко отдавался от стен зала, — на чём мы там остановились? Глухо что-то прорычав, Тор бросился на него. Со скоростью под стать ветру Локи уходит в сторону, разворачивается и нападает на Тора со спины, надеясь, что тот потеряет равновесие. Тор ожидал что-то в этом роде, а потому мгновенно разворачивается и, нагибаясь, берёт ногу нападающего в захват. И вот, патовая ситуация: они сцепляются, и каждый при этом норовит вырваться из «объятий» другого. Кажется, впервые в жизни Локи теряет терпение быстрее Тора — от каких-то бессвязных толчков он переходит к нападению, так что движения его больше похожи на змеиные. От очередного удара Тор едва ли не оступается, но вдруг хватает руку Локи прежде, чем он успевает её убрать. Локи послушно следует движениям Тора, когда тот пытается уложить его на лопатки, и, в какой-то момент рассудив, что и этого уже довольно, одним движением ноги выбивает почву из-под ног Тора, так что теперь на пол летят уже оба. Вырваться невозможно, каждый из них старается ударить другого посильнее и побольнее. И Тор начинал уже беситься не на шутку. Как обычно, стратегией Локи было не попасться — всегда увиливает, увёртывается. — Хватит убегать от меня, Локи! — проворчал Тор, отчего Локи перестал увиливать от него так резко, что от неожиданности Тор не сумел отреагировать на удар, пришедшийся ему как раз по лицу. Он тяжело охнул и встряхнул головой, чтобы прогнать круги перед глазами. — Убегать? Тогда тебе, может, пора перестать быть в каждой бочке затычкой? — в ответ севшим голосом проговорил Локи. — Да я как бы пытаюсь! Уже целый год пытаюсь! Наш отец отправил меня сюда… — ОН МНЕ НЕ ОТЕЦ! — проорал Локи, отстраняясь и тут же кидаюсь на Тора с новой силой, так что последнему оставалось только защищаться. Он был буквально оглушён свирепостью ударов Локи, выражением истовой ненависти на его лице. — Он спас тебя… Локи не дал ему закончить: — ОН УКРАЛ МЕНЯ! ОН ЛГАЛ И С РАДОСТЬЮ ПРОДОЛЖИЛ БЫ И ДАЛЬШЕ! А ПОТОМ ОН ПРОСТО-НАПРОСТО ОТПРАВИЛ МЕНЯ ВОСВОЯСИ! Не выдержав очередного удара, Тор заваливаясь на спину. Как и тогда, Локи склонился к самому его лицу. Только вот теперь от него не веяло холодностью, прежней расчётливостью — он выкрикивал Тору в лицо всё, что давно терзало его. — Он забрал меня от моей семьи! Забрал всё! Я не мог спать, наверное, с год в этой пустой, промёрзшей насквозь земле, прежде чем научился видеть её красоту, прежде чем моя семья показала мне тот край так, как видят его они! Они приняли меня так же быстро, как отрёкся от меня Асгард. И что же? Ты хочешь, чтобы я вернулся! Вернулся. К.Этим. Грёбаным. Ублюдкам. Каждое слово Локи сопровождал новым ударом. А Тор безвольно лежал на полу, больше поражённый словами Локи, чем сражённый силой его ударов. Наконец, Локи остановился, соскальзывая на колени рядом с Тором, и воздух постепенно становился холоднее, пока человеческий облик Локи сменялся обликом ётуна. Его буквально трясло, и он прятал лицо в ладонях. — Прости меня, — прошептал Тор, но Локи лишь краем глаза взглянул на него. Тор вздрогнул от боли в теле, пока приподнимался на локте, вытирая рассечённую губу. — Я никогда… Никогда не думал, что мне придётся переживать снова боль того дня, — снова начал Тор, пытаясь сказать то, к чему не знал как подобрать слова в такой момент, он не осмеливался даже для себя осмыслить их в полной мере. — Это было нечто ужасное. И ты обрёл семью — я потерял брата. Локи был поражён таким признанием. Ему потребовалось время, чтобы подобрать верные слова. — Ты никогда не терял меня, Тор, — произнёс Локи, и голос его казался густым, неимоверно глубоким и звучным от всех невыплаканных слёз. Он попытался снова закрыть лицо руками, но Тор ухватил его за запястье. — Мне действительно жаль, брат мой, что причинил тебе столько горестей. Я рос в обиде за то, что тебя у меня отняли, пока весь Асгард твердил, что я должен быть этому рад. Обида — отвратительное чувство. Низкое. Я не думал, что всё это доставит тебе столько боли. Не знаю, сможешь ли ты простить меня…, но я… мне жаль. Локи так и не взглянул ему в глаза — он смотрел на его руку, будто увидел её впервые в жизни. Тор отчего-то залился румянцем и разжал пальцы, но Локи схватил его за руку, прежде чем он успел убрать её. — Ты сохранил это, — произнёс он. — Что? — Тор взглянул на своё запястье, что обивал поблёскивающий браслет из чёрный локона, заплетённого косой. — А, это. Конечно. Я не думал… Ты… Ты хочешь вернуть его? Если бы Локи попросил об этом, это бы не разбило Тору сердце — таким набором слов нельзя описать того, что бы он пережил в тот момент. Должно быть, Локи услышал что-то особое в его голосе и поднял широко распахнутые, полные горечи глаза на брата. Сглотнув, он пробормотал: — Нет… нет, хочу, чтоб это было у тебя. Он поднялся, а Тор так и остался лежать на полу. Он перевёл взгляд на потолок, проведя кончиками пальцев по браслету на запястье, и засмеялся.

____

Всё началось с каких-то мелочей, — обеды на двоих, кресла, стоящие рядом во время ритуальных вечерних просмотров кино, как это обычно водилось в башне. Поначалу, было проще, когда их общие друзья были чем-то вроде буфера между ними, они были и причиной, почему вдруг братья заняты, к примеру, одним и тем же делом. Через время какие-либо существовавшие между ними препятствия начали просто разрушаться, и способствовал этому тот факт, что они оба были вдали от своих родных миров, — их соединяли мечты о родине. Были и осложнения в переговорах с Мидгардом, и тогда для их внезапной дружности и неожиданного понимания не нужно было искать причин. В основном они много говорили друг с другом, иногда, конечно же, ругаясь. Обитатели башни предпочитали скрываться с места действия их ссор, но гнев быстро сменялся готовностью выслушать мнение другого. Это было не так легко и просто. И такие редко происходившие события всё-таки стоили того.

____

Тор гипнотизировал взглядом фигурки шахмат — у него этот ритуал уже вошёл в привычку. Локи только вздохнул. Не то чтобы Тор был так плох в игре, но для этого ему нужно было включить мозг, а проще, конечно же, этого не делать. — Что-то удача сегодня явно не на твоей стороне, Тор, — сказал Локи, забирая очередную его фигуру. Он не возражал против того, что Тор называет его своим братом, но вот у самого язык не поворачивался так его назвать. Тор, покачав головой, сделал ход. — Кажется, так, Локи. Кажется, так, — сказал он, и только. Интересно. Обычно Тор всегда говорил, что занимает его мысли, но говорил он это только Локи. — Если ты и дальше будешь изучать эту ладью, определённо проделаешь в ней дыру, — попытался пошутить Локи. — Я… Да я просто задумался — как много ещё времени должно пройти, чтобы отец позволил мне вернуться в Асгард? Разве я не достойно сражаюсь здесь, на стороне «Мстителей»? Разве я не понял своей ошибки, насколько низко себя вёл? Не знаю, что ещё мне нужно сделать, чтобы он снова считал меня достойным. Неожиданно для него самого Локи почувствовал укол вины, вспомнив, какие планы он когда-то строил, чтобы самому заполучить Мьёльнир. — Тор, тебе не нужно искать его одобрения, оно, может, и не столь важно. Тор взглянул на него, абсолютно не понимая, о чём он. — Что ты имеешь ввиду? Локи заёрзал в кресле, не зная, стоит ли вообще продолжать. — Изначально он был заговорён, как бы запрограммирован так, что только Один мог поднять его. Тор, я немного изменил это — теперь только Мьёльнир определяет, кто будет его хозяином. Тор смотрел на брата в полном потрясении, он даже не мог и слова сказать. Потом он вдруг рассмеялся. Локи тоже улыбнулся, успокоенный, — кажется, Тор принял его объяснения. — Ох, Локи, если кто и может владеть им, то только ты. Но почему же тогда не было никаких вестей из Асгарда? — Их и не может быть, ведь ты по прежнему в ссылке, Тор. Тор снова склонился над шахматной доской, и выглядел теперь совсем печальным. Локи приподнял его за подбородок, заставляя взглянуть себе в глаза. — Может, когда я отправлюсь в Ётунхейм в следующий раз, я мог бы наведаться и ещё кое-куда? Сомневаюсь, что матушке не плевать на условие твоей полной изоляции. Я мог бы чисто случайно захватить с собой какое-то письмо, как думаешь? Ответом ему была широкая и искренняя улыбка. Только сейчас Локи понял, что Тор, должно быть неимоверно тоскует по дому. Локи тоже иногда скучает по своим, но он может уйти, когда ему только захочется. Тор же застрял в Мидгарде, пока Мьёльнир лежит, покрываясь пылью. — Мне бы очень этого хотелось, брат. — Чудно. А теперь — шах и мат. Тор только недовольно застонал.

____

Джейн спешила в комнату отдыха — она боялась не застать там Тора и Локи, которые как раз собирались пойти в город. — Новые данные. Биврёст. Центральный парк, — выдохнула она, от спешки у неё начало колоть в боку. Братья переглянулись, оба выглядели настороженными. У Тора внутри боролось два чувства — радость и страх. Мьёльнир ещё не подчинялся ему, так с чего вдруг кому-то наведываться сюда? Может, Один всё-таки решил вмешаться в планы Локи насчёт Мидгарда? — Джарвис, собери остальных. Кажется, у нас давненько не было совместных прогулок, — скомандовал Локи. Голос его был ровным, но Тор с лёгкостью угадал в нем беспокойство по тому, как руки брата несколько нервно, почти неосознанно тянулись к рукоятке его ножей. Большинство ётунов предпочитали создавать ножи изо льда, но Локи отдавал предпочтение металлическим, хоть ему и приходилось накладывать на них заклинания, чтобы защитить от разрушительного воздействия холода. — Брат, давай наведаемся туда и посмотрим, что там такое, — произнёс Тор, изо всех сил стараясь придать себе беззаботный и решительный вид. Под тяжёлым взглядом Локи все эти старания пошли прахом, но его усилия были вознаграждены. — Джейн, оставайся в башне, — обратился к ней Локи. — Следи за данными. Мы должны быть в курсе, если к нам ещё пожалуют гости. Тора вдруг передёрнуло от этих слов. Один не посмеет привести сюда войско, правда же? Тора беспокоило и ещё кое-что — Локи об Одине столь благосклонного мнения держаться не будет. Джейн кивнула: — Да, идите. Я буду здесь. И возьмите коммуникаторы. Они распрощались и направились к выходу, вскоре к ним присоединились Стив в полной боевой готовности и Старк в одном из своих костюмов. — У нас намечается вечеринка? — спросил Тони. — Не уверен, но готовым надо быть ко всему, — ответил Тор. — Свяжитесь с Фьюри, — посоветовал Локи. — Нам могут понадобиться и его полномочия. Старк поморщился прежде чем снять часть шлема.  — Уже сделано, — сказал он. Они покинули башню и сразу же направились к Центральному парку. Как только они были на месте, открылся Биврёст — пока всё шло по плану. — Это твой отец? — раздался голос Клинта из динамиков. Настроен он был явно скептически. Тор знал, что он прятался где-то на верхушке деревьев. Где-то в толпе виднелась и рыжеволосая макушка Наташи, старательно изображавшей обычного зеваку. — Ага, — протянул Тор. Биврёст переместил Одина и небольшой отряд Эйнхериев аккурат на тротуар парка. Тор не мог разобраться во всем круговороте эмоций, что обуревали его при виде отца. Радость, гнев, страх, опасение — всё это мешалось внутри тошнотворной концентрацией краски. И выражение лица отца неизменно наталкивало на мысль, что ничего хорошего из этой встречи не выйдет. Лицо Локи же абсолютно ничего не выражало. Тор мог только гадать, что скрывалось за этой маской напускного равнодушия. Позади них подъехала невзрачного вида машина, из которой вышел Фьюри, как обычно одетый во всё кожаное. Его предчувствие тоже твердило, что ничего хорошего можно не ждать. Все они направились к делегации Асгарда под оценивающим пристальным взглядом Одина. — Здравствуй Один, правитель Асгарда, Поработитель Миров! — выкрикнул Локи, не обращая никакого внимания на то, что Эйнехерии, в полной боевой готовности, направили на него своё оружие. Взгляд Одина, когда он взглянул на Локи, был полон злобы, но он сдержался и проигнорировал подобное приветствие, желая поприветствовать первым Тора — ничего удивительного, всё как и прежде. — Сын мой, сколько воды утекло с тех пор, как твоя нога ступала на землю Асгарда. И вот я очнулся ото сна, а ты всё ещё не дома. — Всё так, отец, — начал Тор, и энтузиазма в его голосе было меньше, чем если бы этот разговор происходил год назад. — Я не достоин силы Мьёльнира, и поэтому я всё ещё здесь. Один сильнее сжал Гунгир и скривил губы, но не проронил ни слова. Неужели его отец был разочарован тем, что он всё ещё не доказал, что достоин? Или он явился сюда, чтобы отречься от него, проклясть его? Вдруг, ему уже всё равно? От этой мысли у Тора всё похолодело внутри. — Позволь мне представить моих спутников, — проговорил Тор, желая как-то заполнить гнетущую тишину. — Друзья мои, позвольте представить вам Одина Всеотца, правителя Асгарда и защитника Девяти Миров. Мой царь, это «Мстители», избранные воины Мидгарда, призванные защищать свой мир, и Николас Фьюри, их предводитель. Тор, следует сказать, достаточно уклончиво обрисовал роль Фьюри в этом всём — он был уверен, что отец не очень-то оценит настоящий его «титул» начальника шпионов и профессиональных убийц. — И что же тут делает Ледяной Гигант? — спросил Один, и от его интонации, с какой он произнёс это, Тора аж передёрнуло. Как он может называть Локи… так? — Не то чтобы меня хоть как-то волновало твоё мнение о моих действиях, Всеотец, но я также Мститель, — скучающим тоном сказал Локи. Казалось, ему было куда интересней смотреть на собственные руки, чем на Одина. Но всё же Тор мог видеть, как брат искоса следил за Всеотцом и не спускал взгляда с Гунгира. — Принц Локи Лафейсон — союзник Мидгарда и почётный гость на Земле, — выступил вперёд Фьюри с самым бесстрашным видом. Что-то в его тоне заставило Тора думать, что ещё чуть-чуть и все они устроят соревнование в гляделки. — Вот как! — Один отмахнулся от слов директора взмахом руки. — Вам лучше поискать союзников в другом месте. Здесь же — только змеи, что не упустят случая укусить, когда вы повернётесь спиной. Локи оскалился в злобной улыбке: — Эта змея больше не ищет поддержки там, откуда её гонят. Вряд ли это моя вина, что ты зол на меня, когда можешь, конечно же, этого и не делать. И я не кусаю тех, кто протягивает мне руку помощи. — Мне следует арестовать тебя за предательство, — прорычал Один, и Локи только рассмеялся в ответ, запрокинув голову, но смех его был резким и скоро оборвался. — За какое? Кажется, это ты, Всеотец, изгнал меня когда-то, и я не клялся тебе в верности. Ётунхейм не подчиняется тебе, ровно как и Мидгард, если они не желают этого. Лицо Одина всё мрачнело и мрачнело, и Локи продолжил: — А если ты говоришь про то дело с коронацией Тора, я скажу тебе то же, что и ему: я был в Альвхейме. — О, и я уверен у тебя есть этому доказательства, — вставил Один с таким сарказмом, какого Тор ещё ни разу не слышал от него. Локи снова заулыбался. — Да, если ты, конечно, не хочешь объявить Волара из Светлых эльфов лгуном. Один нахмурился — Тор знал, что такое ему крыть нечем. Ни одно существо в Девяти Мирах не осмелится помянуть Волара плохим словом. — Я говорил о твоём изгнании из Ётунхейма и о вторжении в этот мир, — наконец выдал Один. Кажется, в самом воздухе чувствовалось, как всеобщее терпение медленно, но верно иссякает. — Я всего лишь служу этому миру, достопочтенный правитель Асгарда, — язвительная улыбка не покидала лица Локи ни на одно мгновение. — Ты не можешь запретить мне этого. А что до всего остального, — думаю, мидгардцы должны говорить за себя сами. Или ты не позволишь им этого, им, на чью землю ты отправил перевоспитывать сына? Ловушка расставлена — это было ясно каждому. Если Один скажет, что мидгардцы не способны говорить за себя, то тем самым он поставит под сомнение возможное доказательство достоинства Тора. Какие уроки он мог бы извлечь в столь примитивном мире? Уступить — значит признать, что Мидгард достаточно развитый мир, не нуждающийся в опеке Асгарда. И это, если Тор правильно растолковал выражение лица Фьюри, было более, чем правдой. Ох, его брат был чертовски умён. Сейчас — идеальный момент расставить все точки над «i» в вопросах со статусом Мидгарда; само изгнание Тора могло разрушить некоторые планы Одина на будущее, и Тор не сомневался, что Локи, в свою очередь, успел настроить и своих планов. Сейчас Асгард не был так силён, как это было во времена войны с Ётунхеймом. Один желал мира, и этот покой озолотил и другие миры, так что ввязываться в войну было крайне нежелательно. В теории, Асгард мог разгромить Ётунхейм и Мидгард — с союзниками или без. Дело было в том, что остальные, находившиеся в подчинении Одина, могли восстать следом за мидгардцами, и тогда в победе Асгарда нельзя быть уверенным. И даже если Асгард одержит победу — какой ценой? Проведя на Земле год, Тор мог видеть то, что мидгардцы называют «последствиями войны», и этого хватило ему, должно быть, на всю жизнь, охладило пылкую страсть к битвам. Теперь Тор не был уверен в правоте отца. Как Один не мог видеть, насколько глупо сейчас поступает? Такие союзники, скреплённые крепкой дружбой, как Мидгард и Ётунхейм, были ценны для самого Асгарда. — Довольно! — отрезал Один. — Можешь играть с этими смертными сколько тебе захочется. Тор, идём. Теперь Тор в ступоре смотрел на протянутую Одином руку. Это было всем, чего он так желал с тех пор, как оказался в на Земле. Но нет, не таким способом. Он отступил, смотря прямо в глаза отцу, невзирая на глубокое удивление, отразившийся на лице Одина. — Я не достоин, отец. И не могу вернуться домой, пока не докажу обратного, — Тор мгновенно почувствовал, как спокойствие разливается по его венам при этих словах, будто он снова обрёл то, за чем так давно гнался. — Я останусь тут и буду защищать этот мир. Помогу брату в его планах. Я уверен, Ётунхейм и Мидгард будут процветать, объединив свои усилия. Я не могу пойти с тобой. — Да будет так, — Один отдёрнул руку не без отвращения. Он сжал Гунгир, призывая Хеймдаля, чтобы он вернул их домой. Локи смотрел на Тора, и благодарность и признательность отразились на его лице. Тор улыбнулся в ответ, — чувство восторга наполняло всё его существо. Забавно — он думал, что подобно расставание будет печальным. Фьюри подошёл к ним ближе, прижимая руки к ушам: — Что это за хрень происходит? — произнёс он, и Тор едва ли услышал его слова из-за застилающего всё вокруг шума. Глаза Локи широко распахнулись, он сделал шаг назад, оттолкнул Фьюри следом. Он смеялся, и Тор, лишь на секунду задумавшийся о причине такого, казалось бы, неуместного веселья, теперь узнал знакомую дрожь в теле. Он выбросил руку вперёд и тут же схватил Мьёльнир. А потом весь мир вспыхнул в вспышке света.

____

И где-то в Асгарде, наблюдая за всем, Фригга улыбалась.