Посредники

следующим утром — Офигеть! Так Эрик не шутил, когда сказал, что ты весь синий, — выпалила Дарси когда увидела Локи, только вошедшего на исследовательскую базу. Джейн в это время занималась самобичеванием, сидя за столом и опустив голову на руки. Она думала о том, какая же дура она была, раз начала весь этот идиотский проект. — Это вы! — воскликнула она несколько с опозданием, только сейчас заметив его высокую и абсолютно синюю фигуру. Определённо синюю. И определённо неимоверно высокую. Семь футов, наверное. Может, даже чуть больше. Если бы она не была так занята и выбешена провалом своего проекта и потерей одного конкретного человека, который мог помочь всё наладить, сам образ Локи произвёл бы на неё впечатление куда сильнее. Особенно, если брать во внимание тот факт, что он до сих пор носил только одну набедренную повязку. Джейн мельком глянула на Дарси и закатила глаза — её подопечная явно заметила то, что так настойчиво ускользало от её внимания. — Это я, — подтвердил Локи. Он выглядел немного удивлённым такой реакцией, когда Джейн наконец оправилась от первого впечатления. — Это вас я видела, когда вы только прибыл сюда! Как вы это сделали? У вас в руку встроено какое-то специальное устройство, с помощью которого можно управлять тканью реальности, прям как тогда? И где ваш дом? Далеко от Земли? Как вы высчитываете энергию для перемещения… — Джейн! — оборвала её Дарси. — Что? — спросила учёный с раздражением. Он уже ушёл от неё однажды, и она не позволит ему уйти и сейчас так просто, не ответив на её вопросы. Тем более, она была уверена, что именно стараниями Локи Сэлдвиг сейчас куда-то запропал. — Возможно, нам следует начать наше знакомство, представившись? — сказал Локи, избавляя тем самым Дарси от её же гнева. — Тогда обещаю ответить на ваши вопросы. Сказать честно, именно поэтому я и здесь. Ваши теории просто поразительные. — О, — Джейн вдруг почувствовала, как её щеки заливаются краской от смущения. И всё же, когда она загоралась научным интересом, все эти тонкости и условности этикета забывались ею мгновенно. Хорошо, что Дарси всегда была рядом, чтобы остановить её в нужный момент и вернуть с небес на землю. — Я доктор Джейн Фостер. Очень приятно познакомиться с вами, Ваше Высочество. — Дарси Льюис, — представилась девушка. — И у меня самой полно к вам вопросов, правда менее научного характера. Локи улыбнулся, и, несмотря на необычайную длину его клыков, эта улыбка смягчила черты его лица. — Видимо, доктор Сэлдвиг уже рассказал вам обо мне. Но всё же — я принц Локи из Ётунхейма. И я постараюсь ответить на ваши вопросы, мисс Льюис, только если вы ответите на мои. Я никогда ранее не бывал в вашем мире, так что мне хочется узнать о нём как можно больше. Полагаю, доктор Сэлдвиг в скором времени к нам присоединится? Мне кажется, я произвёл на него не лучшее впечатление. Его взгляд был полон интереса, что нельзя было назвать посредственным или обусловленным этикетом, и Локи определённо был разочарован, что Эрика здесь не было. — Эрик в библиотеке, — сказала Дарси, хотя на самом деле ни она, ни Джейн понятия не имели, где сейчас был учёный. Джейн была так расстроена из-за того, что ЩИТ конфисковал все её записи и оборудование, что этим утром у неё всё валилось из рук. Кстати, говоря о её работе… — Так вы сказали, что читали мои теории? Её мозг будто перезапустился, вылавливая из сказанного Локи тот факт, что он — пришелец! — знает о её проекте.  — Конечно. Вы говорите об азах, но это, безусловно, верно заданное направление. Хотите самостоятельно построить мост? — пока Локи говорил, он сделал какой-то малопонятный жест руками, и что-то возникло между его ладонями. Джейн хотела уже спросить о том, что он делает (карманное измерение? это точно должно быть оно), когда узнала в этом появившемся предмете свой блокнот — Локи уже протягивал его ей. — Моя записная книга! Вы украли её для меня! — Разве можно назвать это кражей, когда возвращаешь владельцу его вещь? — уклончиво ответил Локи, хотя Джейн уже явно его не слушала. Она была слишком занята, роясь в листах, и к её невыразимому облегчению и счастью, всё было на месте и в полном порядке. Эти агенты, наверное, даже не стали рыться в её записях об экспериментах. — Как бы там ни было, спасибо большое. Теперь мне не нужно начинать всё с чистого листа, а это самое главное! — Рад помочь. — Дарёному коню в зубы не смотрят и всё такое, но всё-таки что вас привело сюда, Ваше Высочество? — спросила Дарси, приглашая Локи присесть. И он выглядел до смешного величественно, садясь за стол, и при всём этом в своём взгляде он никак не мог скрыть удовольствия и одновременно весёлости, когда наблюдал за собеседницами. — Мне было интересно посмотреть на смертных, которые так понравились Тору. Стало ещё интереснее, когда я узнал, что ЩИТ конфисковал вашу работу. — И мой айпод вдобавок, — проворчала Дарси. — Будто бы я храню на нём записи Джейн. — Крайне нетактично, полностью согласен. Фостер оторвалась от своего блокнота и посмотрела на Локи — что-то странное было в его голосе. Её посетила мысль, что он к чему-то ведёт. — Но когда я пролистал ваш блокнот, всё встало на свои места, и я решил прийти к вам. Скажите, Джейн Фостер, есть ли у вас план по возвращению вашего оборудования, чтобы вы как можно скорее могли продолжить вашу работу? Её тут же бросило в дрожь от восторга, хоть она и понимала, что по щелчку такое дело не провернуть. — Я вас внимательно слушаю.

____

неделю спустя — Это вообще съедобно? — спросил Локи, потыкав вилкой в угощение, что лежало перед ним, исходя паром. С последнего раза, когда он ел столько запеченной еды, прошло уже пару столетий, не меньше. Он уже и забыл, каково это. Прежде чем он был вынужден принять обличье ётуна, он вообще питался чуть ли не сырым мясом, но это вряд ли походило на талант, которым можно похвастаться за ужином. Дарси пожала плечами: — Знаешь, я тоже частенько задаюсь этим вопросом. Думаю, с тобой всё будет в порядке, если до этого ты уже ел нашу еду. Как это происходит по-твоему? Думаешь, у тебя будет аллергия или просто… тяжесть в животе? — Аллергия — проблема смертных. Однако в других мирах есть пища, которая для нас — настоящий яд. В Мидгарде тоже должно быть что-то такое, хотя я ещё не находил ничего подобного. Локи снова дотронулся до Поп-тартс (прим. пер.: Pop-Tarts — популярный бренд печенья в Америке), потихоньку раздражаясь, что они до сих пор горячие. Конечно, если он съест горячее, это ему не повредит, но ему нравилось, когда еда была остывшая, как дома. У ётунов было только несколько блюд, которые было принято есть горячими, и все они были чужеземные. Печенье, охваченное магией, вспыхнуло и мгновенно остыло. Локи только заулыбался, когда увидел обалделое выражение лица Дарси, и откусил кусочек. Было вкусно, — сладко и очень чужеземно. — Впечатляет. И так может делать каждый ётун? Локи кивнул, больше занятый едой, чем заинтересованный в вопросах Дарси. А у неё было много вопросов. К счастью, она не только охотно спрашивала, но и отвечала. Мидгард был куда причудливее, чем он представлялся в историях отца. Сам Локи лишь изредка бывал в других мирах, и даже если ему приходилось наведываться туда, им всегда двигало только любопытство; раньше, проводя время на Земле, или в каком-либо другом месте, он ждал, когда же последует ответная, непременно агрессивная реакция Асгарда. Асгард забрал у него многое, но именно этот запрет был самым жестоким. Их прервали Джейн и Эрик, что вошли в комнату. Оба выглядели неимоверно уставшими. И если Джейн была довольна, то выражение лица Эрика было мрачным. — У нас наконец-то продвижения! Ты тоже в этом участвуешь, — сказала Джейн, кидая Дарси значок. — Ого, вот это скорость! — обрадовалась Дарси, рассматривая вещицу. — Ооо, четвёртый уровень! Думала, конечно, что тебя оценят повыше — ну, пришелец там и всё такое. Всё должно быть сверхсекретно, разве нет? Локи лишь пожал плечами: — Не в моих планах скрываться. Директор Фьюри обещал мне аудиенцию с вашей ООН в пределах этого года. Он приложил руку к груди и склонил голову, глядя на Эрика: — По правде говоря, именно вам, Эрик, я благодарен за это. Фьюри явно было не по душе моё предложение о сотрудничестве наших государств. От этих слов Эрик наконец просветлел и слегка улыбнулся. — Посмотрим, одобрят ли это наверху, — сказал Эрик. — И всё же честность друг с другом в нашей ситуации — залог успеха. Как для вас, Локи, так и для нас в нашем исследовании. Локи кивнул. В то время как ему симпатизировала сама идея ЩИТа, в действительности оказалось, что его цели не совсем соответствовали целям организации. Но налаживание отношений с ЩИТом всё же будет той самой открытостью и честностью, о которой так восторженно всё время отзывается Эрик. Эрик, как оказалось, далеко не дурак, Локи это понял довольно быстро. Неумелый лгун — да, но не какой-то недалёкий или глупый. Ни один из смертных, что встретились Тору, не были дураками, и оттого было приятнее завоёвывать их доверие, пока Тор сидел в застенках ЩИТа. Придётся Одинсону искать других сообщников, если ЩИТ вообще соблаговолит его отпустить. С этой весьма утешительной для себя мыслью Локи не без удовольствия снова стал отвечать на бесконечные вопросы Дарси.

____

три недели спустя Холодный ётунхеймский воздух приятно холодил кожу после раскаленного воздуха пустыни Мидгарда. Локи вдохнул такие знакомые запахи дома, и вдруг почувствовал, как становится неимоверно легко, будто гора с плеч упала. Последние три недели были одним сплошным вихрем эмоций и встреч. Ему ещё никогда в своей жизни не приходилось с такой осторожностью выбирать слова и с таким вниманием слушать своих собеседников, обращая большее внимание не на их речь, а на то, что лишь предполагалось и оговаривалось лишь намёками. И всё это было невероятно волнующе и невероятно утомительно. Но радовало то, что сейчас у него появилось более или менее ясное представление об общей картине Мидгарда и о его возможной роли, что он может сыграть на уровне других миров, — всё это следовало основательно обдумать. Казалось, ещё не один ётун и ни один ас не придавал словам столько значения во всей истории. И хоть это всё было интересно, кроме, конечно же, тех первых часов, когда Мидгард хотелось разнести в прямом смысле слова, для Локи пришло время возвращаться домой. Он не мог продвинуться дальше в переговорах без согласия своей матери, даже несмотря на то, что Локи не считал, что Лафейя будет против его проекта. Сейчас самое время для осуществления всех задумок — Один погрузился в свой сон, и Фригг заняла престол во время его отсутствия. В крайнем случае, Локи будет умолять, если потребуется, о разрешении пожить где-то на севере Мидгарда, хотя бы какое-то время. Локи не спеша шёл ко дворцу. Он наблюдал за людьми, его людьми, что сейчас занимались своими домашними делами, и хотя недавние события ввергли всех в шок, жизнь продолжалась и не стояла на месте. Когда они замечали его, они склоняли головы и сразу же возвращались к своим делам. Локи улыбнулся. В Мидгарде у него не было недостатка во внимании. И если тут он ничем не выделялся среди других ётунов (он был слишком мал для воина, но не по меркам обычного обывателя), то в Мидгарде он был чем-то вроде диковинки из-за своего роста и цвета кожи. Как и асы, так и мидгардцы не носили рогов, ётуны же, не состоявшие в армии, гордились своими — некоторые даже состригали волосы, чтобы подчеркнуть их. Он улыбнулся, когда шайка мальчишек, что ростом были почти такие же, как он, пробежали мимо, пиная друг другу мяч. Старик, что присматривал за ними, тут же побежал за ними следом, крича им вслед, чтобы они смотрели по сторонам. Жизнь продолжалась, даже здесь, где она была далеко не простой. Год от года климат становился всё суровее и суровее, и Локи знал, что подобные признаки, что уже не были редкостью, свидетельствовали лишь об одном — их мир совсем зачахнет без силы Ларца, или без какого-то другого решения. Нельзя позволить этому произойти. Вскоре он добрался до замка. Это было высокое здание, но время и война оставили на нём неизгладимый отпечаток. Глыбы льда, что были основой стен, местами потрескались, некоторые части были раскрошены, некоторых просто недоставало. Когда-то дворец можно было назвать чудом архитектуры с его невероятной симметрией и сложностью линий, а сейчас же он был памятником жестокой войны с Асгардом. Город, что окружал дворец, выглядел намного лучше. Лафейя отказалась тратить ресурсы и деньги на реставрацию дворца, пока народ находился в нужде. Поэтому дороги в округе были чисты и аккуратны, здания, по форме незатейливые, были целы и полностью обустроены всем необходимым. Утгард никогда больше не будет таким, каким он был до войны, но Локи всё ещё надеялся, что он будет лучше прежнего. — Локи! Живой! Не успел Локи опомниться, как он уже оказался в крепких объятиях брата. Белистр нахохотался и, приподняв Локи пару раз, отпустил. — Белистр, — тяжело охнул Локи, всё же улыбаясь и смотря в его лицо. — Конечно же живой, как иначе? Я ведь отправил весть, как только прибыл в Мидгард. Белистр пожал плечами, и кривая горькая ухмылка разлилась на его губах: — Так, как об этом всём говорила мать, можно было подумать, что ты упал в пропасть. Тебе лучше пойти к ней скорее, пока она не отправила отряд на твои поиски. Но потом — ты мне расскажешь всё. Не могу поверить, что ты сбежал в Мидгард — и без меня! Локи покачал головой: — Конечно, разумнее было бы отправиться туда вдвоём, но не могут же оба принца Ётунхейма отсутствовать одновременно, правда? От этих слов Белистр немного остыл и уже не спешил дальше с обвинениями. — Верно, брат. Слишком много событий сейчас происходит, и не все они — благость для нас. Хорошо, что ты так скоро вернулся. Уже начинались перешёптывания. — Шепчутся всегда, ты же знаешь, — фыркнул Локи. Всегда были те, кто смотрели на него как бы свысока, на него, коротышку и воспитанника Асгарда. Все эти перешёптывания приходилось учиться игнорировать, да ведь и большинство действительно обрадовалось его возвращению. Конечно же, оскорблённой гордости Одина обрадовались ещё больше, но одно было результатом другого. — Хуже, — произнёс Белистр мрачным голосом. — Ты ходишь по лезвию ножа, Локи. В столице мнения о твоих действиях разделились. Однажды игры с Мидгардом навлекли на нас гнев Всеотца, и они не хотят повторения. — Это не игра! — прорычал Локи, но тяжёлая рука на его плече в следующую же секунду заставила его раздражение испариться, оставляя после себя лишь пустоту. Он разжал кулаки. — Я знаю, Локи. Но другие не знают тебя так, как твоя семья. Большинство сразу же предположило, что ты сбежал, чтобы убить Одинсона. Они были вне себя от счастья, ведь известно, что это всколыхнуло бы весь Асгард. Они и думать не могли о других причинах твоего отсутствия, — Белистр сжал плечо брата, как-то безумно улыбаясь. — Но если я вообще и знаю тебя, им совсем скоро предстоит ещё много чего узнать. Локи улыбнулся в ответ — вера Белистра грела ему душу. Он сжал его руку и после отпустил. — Спасибо, Белистр. — О, побереги благодарности для матушки. Тебе лучше идти. На этом Белистр ушёл, а Локи продолжил идти к замку. Лафейю он нашёл в кабинете. Она ходила по комнате взад-вперёд и при виде сына застыла на месте. Лафейя с облегчением вздохнула, и Локи мог видеть по глазам, как она обрадовался его приходу, даже так, когда Лафейя стояла во весь свой рост на довольно большом расстоянии. — Моя царица, — сказал Локи, склонив голову. Он не смог сдержать озорной улыбки, разлившейся на его губах при этих словах. Лафейя фыркнула, но приложил руку к груди в приветственном жесте. — Локи, принц. Ты должен многое объяснить. — Как и всегда, — проговорил Локи, подходя к матери ближе. Лафейя снова усмехнулась, ласково касаясь головы сына. — Однажды, ты сведёшь меня в могилу, дитя моё. Проходи и расскажи мне о том, что ты видел в Мидгарде.

_____

один месяц спустя — Это рискованный план. Знаю, ты не можешь иначе, но… Это сработает? — спросила Лафейя, наблюдая за реакцией Локи. Принцу было знакомо это выражение лица — она не сомневалась в нём, а лишь проверяла его уверенность. Он узнал это спустя очень много времени и невероятное количество откровенных глупостей. — Я уверен в этом. Это сработает пока Один спит. Я не знаю ещё Мидгард настолько, что могу быть уверен в людях, но я верю в наших людей. Так продолжаться больше не может. Лафейя кивнула. Они сидели на парапете дворца, так что перед ними расстилался вид на весь двор. Где-то внизу кто-то копошился в самом центре сада. Там большинство растений использовалось для пищи, но всё же они радовали глаз. — А что же Одинсон? — всё так же осторожно спрашивала Лафейя. В её взгляде больше не было осуждения как в тот невыносимый день, когда Локи вернулся из Альвхейма. Всех их в тот день переполняли эмоции. И всё же при упоминании Тора всё внутри полыхнуло гневом, и Локи отвёл взгляд. — Мне всё равно, — сказал он. — ЩИТ где-то держит его, мне неизвестно его местонахождение. И даже если бы он приполз с покаянием ко мне на коленях, моля о прощении, это бы ничего не изменило. Откуда я могу знать — вдруг его завтра кто-то ещё там обидит, он что, снова сюда всё громить прилетит? — Локи тряхнул головой, ожидая, когда это давящее ощущение в груди развеется. — Я не могу его ждать и доверять ему тоже не могу. Когда-то он думал, что может доверять Тору, ведь тот пообещал помогать ему, помогать его народу — и как блестели тогда его глаза в ожидании новых побед и подвигов. Следовало уже тогда догадаться, что долго это всё не продержится. И помощь Ётунхейму — ничто иное, как очередной каприз Тора. — Меня беспокоит не он, — сказала Лафейя. — Меня заботит то, насколько остро ты принимаешь всё, что только связано с ним. Он того не стоит. — Знаю, ма. Локи вздохнул и склонился к матери, она положила свои руки ему на плечи. Лафейя никогда не проявляла нежных чувств на публике, и оттого Локи больше ценил те проявления материнской любви, что она выказывала, когда они оставались наедине. И в объятьях они провели несколько мгновений, не говоря друг другу ни слова, прежде чем Локи снова почувствовал в себе силы заговорить: — Есть один смертный на севере Мидгарда, там, где я и нашёл Тора. Локи явственно почувствовал, каким с каким усилием воли Лафейя приняла безмятежный вид. — Я пока не говорил с ним — было много дел. Но я бы желал встретиться с ним однажды? — проговорил Локи задумчивым голосом. — Мидгард сильно изменился. Не удивляйся, если то, чего ты ищешь, не оправдает твоих ожиданий. Жизни людей намного короче наших, и уже много успело измениться. — Они даже не помнят войну, — заметил Локи. Та самая война, последствия которой определили саму жизнь Локи, что до сих пор вносили коррективы в события сегодняшнего дня, а смертные даже не сохранили о ней воспоминания — разве что только в мифах. И всё же, сам факт того, что они забыли собственную историю, сейчас играл Локи на руку. — Это даже хорошо, — сказала Лафейя. — Это только упрощает задачу для тебя. Я не могу предоставить в твоё распоряжение все ресурсы Ётунхейма, но если понадобится — только попроси. — Спасибо, мама.

_____

семь недель спустя Тор вышагивал по комнате. Агенты ЩИТа выпустили его из той тюрьмы, и теперь он был здесь. Комната была обставлена мебелью — диван, стол, стул. На стене висела картина, изображавшая море, а стол был пуст, только два стакана стояли на нём. Смысла в том, чтобы поместить его сюда, не было — только если кто-то не из организации хотел встретиться. Агентам намного проще было бы оставить его в его прежней тюрьме и продолжать эти бесконечные допросы. До сих пор ни один агент ни разу не ударил его, даже если и Тор отказывался отвечать на вопросы. Он мог предположить, что вёл себя неподобающе для принца Асгарда в первую неделю его пребывания на Земле, ругая и проклиная своих стражей последними словами. И всё же их манера поведения не менялась, как бы он себя не вёл. Даже когда в гневе он доходил до того, что угрюмо, как-то угрожающе молчал, агенты были неизменно вежливы, будто совсем не замечали тяжёлых взглядов на себе, а только продолжали задавать вопросы. В конце концов от скуки Тор стал отвечать. Ничего, что могло бы подставить Асгард под удар, никаких военных тайн, но даже малейшие, самые незначительные мелочи поражали мидгардцев до глубины души. Они больше походили на детей, ничего не сведущих о других мирах. Тор ясно определил статус Асгарда во вселенских масштабах, так что Мидгард, по его словам, должен считаться чем-то вроде собственности Золотого Города. После этого к нему стали относиться даже как-то внимательнее. Вздохнув, Тор встряхнул головой. Нет толку от прошлого. Было два варианта: либо ЩИТ поймут свою ошибку, что они держат его в заключении, или же не поймут. В любом случае, ему никаким образом здесь не навредили. Его только раздражали это замкнутое пространство вокруг и невозможность поступать по своей воле. В камере было нечем заняться, и всё своё время там Тор проводил в размышлениях. А размышлять обо всём это сейчас хотелось меньше всего. Он постоянно думал, и мысли неизменно приходили к тому, почему он здесь — без друзей, без имени, без надежды, вдали от родины. И без брата — от этого было больнее всего. Тор присел на диван, ожидая прихода того загадочного кого-то. Уже скоро. И действительно — через пару минут дверь распахнулась, и в комнату вошла Дарси Льюис. — Дарси! — обрадовался Тор, он буквально засветился от счастья. Как хорошо было наконец увидеть знакомое лицо! Дарси улыбнулась в ответ, но всё же она была не так весела как обычно. — Ну привет, здоровяк, — махнула она ему, всё так же оставаясь в дверях. Тор продолжал улыбаться, хотя и почувствовал, что что-то было не так. — Что привело тебя сюда, Дарси? Он даже и мысли не допускал, что ЩИТ опрашивали и Дарси, и Джейн, и Эрика из-за знакомства с ним. По правде говоря, он должен был извиниться перед ними за то, что так бесцеремонно вторгся в их жизни. — Агенты ЩИТа решили, что тебе можно поговорить с кем-то. Я подумала, ты обрадуешься знакомому лицу. — ЩИТ? — улыбка Тора теперь совсем сникла. Дарси со вздохом прошла в комнату, села на диван, проведя по месту рядом с собой. Поколебавшись, Тор сел рядом. — Ну не хмурься так. Я знаю, тут не курорт и не так весело, но ведь ты же вымотал каждого второго агента здесь. Не будем говорить о той первой неделе. Они просто хотят, чтобы для начала ты успокоился. — А потом они подсылают мне вот такой вот подарок — знакомое лицо! Того, кому я могу доверять! Зачем ты здесь, Дарси? Чтобы разузнать побольше об Асгарде? Так знай — я никогда не предам свою… — Эй-эй-эй, попридержи коней! Мы, конечно, можем поболтать о политике Девяти Миров, о твоей роли во вселенском миропорядке и так далее, но я здесь не за этим. Гнев Тора тут же утих от её ровного голоса. Дарси немного переживала, но уж точно не была напугана. Скорее она проявляла к нему заботу. — Прости, Дарси. Это… я вспылил, не подумав. Что они от меня хотят? Этим вопросом он задавался на протяжении многих недель. ЩИТ арестовал его, но при этом ни один агент не причинил ему вреда. Они не давили на него слишком сильно, а все вопросы были общими, и только в последние две недели появились в их допросах какие-то уточнения и детали. И даже так, они постоянно переспрашивали каждое слово Тора снова и снова, будто хотели поймать его на лжи. — Сейчас? Сейчас они хотят, чтобы ты и Локи наконец нормально поговорили. Он представлял всё, что угодно, но такого уж точно не ожидал. — Что? Дарси лишь криво улыбнулась: — Ты всё ещё здесь, Тор, из-за того вашего разговора по душам. Вы оба — важные политические фигуры в Девяти Мирах и чуть друг друга не поубивали. Локи говорит, что если с тобой что-то случится по нашей вине, нам это не спишется… — Ты говорила с Локи? — встревожено спросил Тор. Он не верил, что Локи может навредить им, но ведь брат всегда ревностно относился к друзьям Тора. И если сейчас Джейн, Дарси и Эрик будут втянуты в игру Локи, Тор так просто это ему не простит. И… неужели Локи всё ещё был в Мидгарде? Почему не вернулся в Ётунхейм? И почему Лафейя до сих пор не вмешалась? — Ну да, — беспечно ответила Дарси. — Он может быть крутым чуваком, когда не доходит до белого каления от одной мысли о тебе. Он работает с ЩИТом над официальным созданием первого мирного договора с Землёй. Тор даже не знал, что и думать об этом. Это противоречило той политике, которую его отец проводил в отношении Мидгарда! Ни один из миров не может как-либо контактировать с Землёй. Смертные всегда воспринимались как слишком слабый и примитивный вид, чтобы сотрудничать с другими. — Не думаю, что моему отцу придётся по душе такая новость, — медленно произнёс Тор, застыв в нерешительности. Как объяснить мидгардцам это всё так, чтобы они признали превосходство и мудрость Асгарда над собой? Из разговоров с некоторыми из агентов ЩИТа он уже понял, насколько упёртыми они могут быть в некоторых вопросах. Дарси поморщилась: — Да, знаю, вот только это не наши проблемы. С другой стороны, если он хочет как-то обжаловать наше решение, он должен явиться сюда лично и не использовать нашу планету как буферную зону. Тор уже слышал подобное от агентов. Поначалу он думал, что не так понял, ведь всё, что он слышал, были лишь перешёптывания, которые долетали до ушей Тора лишь обрывками. Совсем другим делом были слабые усмешки и закатывание глаз, когда они с чем-то были не согласны из того, что он говорил об Асгарде, — это не возможно было не заметить. Смертные не считали себя собственностью Асгарда. Сказать по правде, Тор не мог винить их в этом — как люди могли поверить во всё это, когда здесь даже не было Одина, чтобы напомнить о своём владычестве? — Послушай, — голос Дарси вырвал Тора из его размышлений. — Я не знаю, что происходит между вами двумя — тобой и Локи. На нём сейчас большая ответственность, и если чуть что пойдёт не так, всё полетит к чёрту — с осложнениями и достаточно так болезненно. Да и я хочу сказать, что ты наломал уже достаточно дров. Тор оскалился, отворачиваясь: — Локи был одним из… — Да боже ж ты мой! Тебе пять лет что ли? Он не был одним из тех, кто решил поубивать кучу народа, когда ему не дали короны. Ты прости, конечно, но что за херня? Тор опустил глаза, он чувствовал себя пристыженным под её осуждающим взглядом. Ему давно уже стало ясно, почему отец изгнал его — из-за его непредусмотрительности, из-за его вспыльчивости. — Я не убивал его людей. Его народ — это народ Асгарда, — пробормотал Тор, и сердце его исступленно забилось при этих словах. Где-то внутри него настойчивый голос твердил одно и то же без конца — Локи был его братом. Дарси тяжело вздохнула, касаясь кончиками пальцев висков, будто слова Тора причиняли ей физическую боль: — Чувак, кажется, вам нужно много всего обсудить вместе. И было бы лучше для всех нас, если бы вы решили все свои проблемы мирно вместо того, чтобы развязывать войну здесь, на Земле, — не важно изгнали ли вас там сюда или нет. — Ты действительно веришь, что я могу доказать, что достоин своей силы? Как я могу доказать вообще что-либо, когда я заперт в этой клетке? Дарси пожала плечами: — Я думаю, что ты можешь это сделать, здоровяк. Не знаю как, но уверена, ты с этим разберёшься, — она взглянула на часы и снова вздохнула. — Мне пора идти. И вот тебе напоследок совет, личная собственность корпорации Дарси Льюис: пока ты тут сидишь и у тебя куча свободного времени на размышления, подумай о том, почему Локи так зол на тебя, абсолютно справедливо зол. И действительно ли ты хочешь, чтобы у тебя был брат, такой вот, какой он есть — с синей кожей, рогами и всем остальным, или тебе больше по душе собственноручно созданный образ в твоей голове, который и выглядит совсем как ты. Тор отпрянул, будто его окатили холодной водой. Как Дарси вообще могла даже предположить, что… Она выглядела решительно настроенной, но всё же во взгляде её было сочувствие — она не хотела никак задеть его. — Тор, просто убедись в верности своего решения. Дарси неуверенно потрепала его по плечу, встала и ушла из комнаты, а Тор так и остался сидеть на диване, обдумывая слова девушки.

____

два месяца спустя Пока Локи читал отчёт, мелькавший перед ним на экране, он становился всё мрачнее и мрачнее, при этом старательно игнорируя Дарси, что вышагивала из стороны в сторону. Джейн и Эрик работали рядом с ним, за соседними мониторами. Их обеспокоенные взгляды, что они бросали на него каждые пять минут, дополняли всю картину маслом. Сдавшись, Локи наконец перестал притворяться, что читает, и воззрился на Дарси: — Нет, я не слежу за Тором! Мне плевать — может гнить в своей темнице сколько ему там захочется. Дарси фыркнула и скрестила руки на груди. С тех пор, как её нанял Щит, ей пришлось забыть о своих удобных свитерах и сменить их на более презентабельные костюмы. Но даже тот факт, что она была нанята секретной правительственной организацией, не сможет никак изменить её главного навыка — профессионального умения действовать на нервы. — Это-то он может сделать запросто. И именно поэтому — потому что тебе всё равно — ты изо дня в день проверяешь, насколько защищена его тюрьма, и не допускают ли агенты вольностей на допросах. — Если с ним что-то случится, не только ваш мир пострадает от этого, — пробормотал Локи, с силой вбивая на клавиатуре какой-то номер. Кнопки угрожающе скрипели с каждым нажатием, и Локи приходилось сдерживать себя, чтобы не сломать клавиатуру. Снова. Хлипкие смертные вещички. — Ну пока что Асгард не обрушил на нас огненный дождь из молний и ещё чёрт пойми чего. Кроме того, ты сказал, что самый главный затейник этого всего сейчас преспокойно спит. Локи сделал вид, что не заметил, как Эрик шикнул на Дарси, правда без какой-либо надежды на то, что она его услышит. Девушка лишь сморщилась и отмахнулась от учёного. — И всё равно так просто это не забудется. ЩИТ может быть безжалостным в своём ознакомительном обучении. Рано или поздно правда становится общественным достоянием. Локи сжал губы в тонкую линию, ну а Дарси тем временем была просто в бешенстве. Она всегда провоцировала его на какую-то эмоцию, чувство, реакцию. В большинстве случаев ему нравились её вопросы: именно они заставляли взглянуть на политическое устройство миров, знакомое ему как свои пять пальцев, и всеобщее равноденствие сил между мирами в абсолютно другом, кардинально новом свете. Всё это было игрой для проектирования будущего. Дарси была объективно безжалостна, когда в ходе разговора обнаруживались и его, Локи, промахи и слабые места. Безжалостна и одновременно достаточно сочувственна, чтобы понять, куда дальше заходить не стоит. Ну, хотя бы иногда это знание ей открывалось. Локи попытался снова сконцентрироваться на работе, но смысл цифр, что он только что ввёл, был ему самому уже непонятен. Раздражённый на всё и вся, он вылетел из комнаты, чтобы освежиться. Он поднялся на крышу здания, не желая встречаться с людьми на улице, что постоянно замирали истуканами у него на пути и тупо пялились. Искрящееся жаром солнце над головой приятно обдавало кожу теплом. Он предпочитал холод своего дома, но всё же это было приятной переменой места. Локи попытался сейчас не думать о том, что климат Ётунхейма становится с каждым годом всё холоднее и холоднее. Уже слишком холодно. Земляне, с которыми он работал в Мидгарде, были слишком важны для его народа, чтобы разрушить всё, беспокоясь о Торе. Тор не заслуживал его беспокойства. Локи не знал, сколько времени он провёл там, но, кажется, достаточно долго, чтобы солнце стало клониться к горизонту. Хруст гравия позади заставил его обернуться. Это был всего лишь Эрик. Он подошёл к Локи как ни в чём не бывало, не проронив ни слова. Заход солнца они наблюдали в полной тишине. — У вас в Ётунхейме есть северное сияние? — спросил Эрик, неотрывно смотря в небо. — Конечно, — ответил Локи, и на его губах отразилась невольная улыбка от воспоминания видов своей родины. — Когда наступает Долгая Зима, сияние кажется бесконечным, и его свет разливается по небу так далеко, покуда может видеть глаз. — В Тромсё тоже можно наблюдать подобное, — произнёс Эрик. — Хотя думаю, что в Ётунхейме намного холоднее. — Тромсё? — Локи с удивлением взглянул на учёного, кивнувшего ему в ответ. — Я учился там в университете. Неужели ты слышал об этом месте? — Эрик выглядел заинтригованным, в то время как Локи явно сомневался, в каком русле продолжить разговор. Не было никакой уверенности, что Эрик вообще когда-либо был в этом месте, — он давно убедился, что полагаться на слова людей нужно с крайней осторожностью. — Я говорил тебе о войне между Асгардом и Ётунхеймом, помнишь? — когда Эрик кивнул в знак согласия, Локи продолжил рассказ, избегая зрительного контакта со своим собеседником. — Вообще, всё это началось в Мидгарде. Любой ас станет рассказывать тебе о доблестной защите беззащитного Мидгарда от безжалостных Ледяных Великанов, что хотели поработить этот мир и принести с собой лёд и тьму. Но правда совсем иная — в самом начале было нечто большее, чем реванш. И началось это там, в Тромсё. — Что ж, в этом что-то есть. Как мал мир! Или миры, вернее сказать, — произнёс Эрик. Он был абсолютно не против подобных откровений. Конечно же, у мидгардцев не осталось уже и воспоминаний о событиях давно минувших лет. — Но думаю, ты ведёшь к чему-то большему, не так ли? Из всего того, что ты говоришь, ясно, что для Асгарда раздуть проблему до мирового коллапса — как два пальца об асфальт. Они не из тех, кто любит слушать, я прав? — Ха! — из горла Локи вырвался горький смешок. — Ты действительно в чём-то прав, — он глубоко вдохнул прежде чем продолжить: — Ещё до войны Ётунхейм был процветающим местом. Отчасти потому что мы сотрудничали со многими из миров. Ётуны лучше всего приспосабливаются в холодных местах, но наша раса одна из тех, кто прекрасно приспосабливается к окружающей среде, какой бы она не была. Только Муспельхейм непригоден для нашей жизни. И так случилось, что ётуны стали прокладывать себе путь в Мидгард. — А Один расценил это как акт агрессии? — спросил Эрик после затянувшейся паузы. Локи покачал головой, обдумывая, как бы лучше объяснить. Он вздохнул. — Я до сих пор не могу отделаться от мысли о том, что это война началась по моей вине. Эрик фыркнул. — Но ты же говорил, что война началась тогда, когда ты ещё не ро…о. О! Локи с улыбкой наблюдал за удивлением учёного. Его истинное происхождение не было широко известно за пределами Ётунхейма. В своё время Лафейя не настолько уж впала в отчаяние, чтобы молить Асгард выслушать свою историю, а когда она стал взывать к асам, было уже слишком поздно. Один был не единственным правителем во всех мирах с чувством собственного достоинства. — Один главнокомандующий викингов стал любовником Лафейи. Мать никогда не рассказывала мне всей истории, даже не сказала имени этого человека. И когда другой военачальник убил его, в отчаянии Лафейя собрала войско наших солдат и отправилась с ними на Тромсё — она убила всех: того военачальника, каждого мужчину, женщину и ребёнка, что были в той деревне. Я не говорю, что ётуны не повинны в этой войне, но нашей целью никогда не было захватить ваш мир. Асгард ошибочно принял месть Лафейи за попытку захвата. Всё остальное об этой войне тебе известно. Достаточно лишь сказать, что я был рождён посреди сражения, а потом был украден, когда уже последняя битва была окончена. Эрик выглядел так, будто он не знал, что и сказать. И всё же он не смотрел на Локи с отвращением, чего часть Локи ожидала от него. Когда он несколько столетий назад рассказал эту историю Тору, тот постарался как можно быстрее скрыть свою настоящую реакцию, и от этого до сих пор было больно. — Что ж, это… это многое объясняет. Должно быть, трудно было принять всё это. Особенно когда ты всего лишь ребёнок. — Так и было, — подтвердил Локи. Можно сказать, это было сложно принять и до сих пор. Он любил свою асгардскую семью, но это было трудно, когда изо дня в день он наблюдал последствия тех разрушений, что когда-то принесли именно они. А их пренебрежение! В итоге Локи забыл их всех, всех, кроме Фригг и Тора. — Когда я впервые вернулся в Ётунхейм, около десяти лет не говорил с матерью. Для налаживания отношений понадобилось много времени. — И посмотри на себя сейчас, — улыбнулся Эрик, кладя руку ему на плечо. Локи улыбнулся ему в ответ прежде чем снова взглянуть на небо. Он чувствовал на себе взгляд Эрика. — Уверен, Тромсё сильно изменился с тех пор, как я был там в последний раз. Я всегда хотел побывать там снова, но знаешь, работа… Думаю, было бы занимательно побывать там, хоть и пару дней. Локи искоса посмотрел на него, и Эрик старательно пытался изобразить беспечность во всей своей позе, что выглядело крайне неестественно. — И что же, Доктор Сэлдвиг, — вкрадчиво произнёс Локи, выделяя в особенности каждое слово, — вы хотите пригласить меня в путешествие? — Я… я не… Давай же говорить серьёзно! — забормотал Эрик. Он выглядел абсолютно сбитым с толку, и Локи не смог удержать смех при взгляде на учёного. — Прости меня, — произнёс Локи, успокоившись. Как хорошо было снова так легко и непринуждённо говорить и смеяться. Эрик тоже как-то задумчиво улыбнулся. — Ох, парень, поверь, ты не захочешь брать старика себе в спутники. — Да что ты! Я старше тебя на пару-тройку столетий, — поддразнивал его Локи, хотя и понял, что на самом деле имел ввиду Эрик. — Однако по правде сказать, это будет честь для меня, если ты сопроводишь меня на свою родину. — Это и твоя родина тоже. По крайней мере, одна из них, — ответил Эрик. — Спасибо тебе, — только и всего сказал Локи. И снова вокруг разлилась тишина, и они смотрели, как на небе появляются россыпи звёзд.

____

девять недель спустя — Локи! — выкрикнул Тор, когда в сопровождении агентов шёл по коридору на нижние этажи базы ЩИТа; сам он уже запутался в несметных поворотах и дверях. Локи даже не обернулся, когда прошёл мимо него. — Нет, — это всё, что он сказал, быстрым шагом пройдя по коридору, и скрылся из вида. Тор застыл на месте как вкопанный, так что агентам пришлось прикладывать усилия, чтобы заставить его сдвинуться с места.

____

три месяца спустя Локи наслаждался видом города из окна кабинета Фьюри, что находился в Трискелионе. Воистину, человечество проделало большой путь. Локи не переставал удивляться тому, сколь разнообразна была природа и сама жизнь в Мидгарде. Звук шагов позади предупредил его о присутствии директора, однако он не обернулся. Фьюри подошёл к нему ближе, на мгновение окинув город взглядом. Он выглядел спокойным, но за последние несколько месяцев, что длилось их сотрудничество, Локи сумел достаточно хорошо изучить его повадки. Суженные глаза, дёрганые пальцы — всё это выдавало в нём беспокойство. Локи, конечно же, нравилось действовать Фьюри на нервы, но следует отдать ему должное — директор крайне редко давал об этом знать. Даже когда действия Локи были не так дипломатичны, как требует от него его статус. — Ваша дата встречи с ООН скоро будет назначена. Мы собираемся сделать всё как можно аккуратнее, потому что многие из членов собрания всё ещё воспринимают пришельцев как сказочных героев. Также, я уверен, что вы понимаете, что для принятия какого-либо решения потребуется достаточно много времени, ведь у нас нет такой организации, как единое правительство целой планеты, — произнёс Фьюри. Он считал, что лучше всего скрывать присутствие Локи, однако тот на все предложения принять не такой выделяющийся из толпы облик ответил отказом. Даже сейчас Интернет кишел слухами и предположениями о его персоне. — У ётунов век их жизни долог, директор Фьюри, и в своей жизни я уже видел множество политических переговоров, — сказал Локи. — Да, я уверен в этом. Особенно в свете последних событий, — голос Фьюри был наполнен сарказмом. — Посол Норвегии просто умирает как хочет встретиться с вами. Чувствую себя Санта Клаусом на Рождество, исполняющим детские желания, честное слово. Локи улыбнулся при мысли о том, что его, в каком-то смысле, потомки и земляки хотят встретиться с ним. И ему также хотелось с ними встретиться. — Я бы тоже желал встречи с ним. У меня есть много вопросов к этому человеку. Больше всего вопросов было, конечно же, о мифологии, что Эрик недавно показывал ему. Локи чуть не умер от смеха, когда читал её.   — Но вы ведь не за этим позвали меня сюда, не так ли? — произнес Локи, поворачиваясь к Фьюри, который подтвердил эти слова кивком головы. — Вы и без меня знаете, что достаточно много людей с опаской отреагируют на новость о том, что жизнь в других мирах существует. И вы знаете, что это может повлечь за собой. Всё может стать только хуже, когда люди узнают об Асгарде. Они будут интересоваться, почему Земля не контактировала с другими мирами ранее. Локи сжал кулаки, но удерживал свою силу, так что температура в помещении осталась прежней. Пристальный взгляд Фьюри он встретил со своей фирменной улыбкой. — Я могу дать вам тысячу причин, объясняющих всё это. И сейчас они вам известны так же хорошо, как и мне, ведь мы обсуждали этот вопрос уже неоднократно. Для Мидгарда крепкий союз с Асгардом будет иметь высочайшую ценность. Фьюри хранил молчание в ожидании, когда Локи продолжит. Вскоре тот заговорил с безрадостной улыбкой: — Но я могу гарантировать вам, что мы обеспечим вам одну вещь, которую вам не может дать Асгард. Видите ли, они уже считают ваш мир их собственностью, он видится им беззащитным и нуждающимся в опеке. Один, оставаясь царём, никогда не предоставит вам свободу действий. Но Ётунхейм предоставит вам это — место рядом с собой, отношение как с равными. Фьюри наконец улыбнулся. — Я надеялся, что вы скажете нечто подобное. Ответьте, принц Локи, слышали ли вы когда-нибудь об Инициативе «Мстители»?