Арабская ночь

— Отец, принц из соседней страны приезжает уже завтра? — принцесса, сидя по-турецки за богато сервированным столом и теребя дорогие одежды, буквально изнемогает от предвкушения встречи, которая может изменить всю её жизнь. — Да, Кихи. Так сильно ждёшь своего жениха? — улыбается Хёну, правитель одного из самых больших и богатых королевств востока и отец двух прекрасных дочерей — Кихи и Мины, а также — принца и наследника престола — Вонхо.       С добродушным видом пьёт вино из золотого фужера и искренне надеется, что предстоящее сватовство пройдёт гладко, во благо поддержания мира с одним из соседей — королевством Че. Тем более, муж второй дочери успел расхвалить кандидата настолько, что та уже заранее в нём души не чает, а для её счастья королю, величественному и, на вид, немного легкомысленному, ничего не жалко. — Очень жду, мне рассказывали, что он так красив! — мечтательно восклицает Кихи, прикладывая ладони к лицу и прикрывая глаза. — Ван ведь гостил, пусть и недолго, в его дворце…       Властитель хмурится, пока младшая дочь, зардевшись лепечет о том, какой прекрасный у неё, должно быть, жених. Всё же, при всей любви к Джексону и его хорошему отношению к Мине, порой зять похож на избалованного ребёнка, а потому и ловит себя на невольном переживании — вдруг и принц Че страдает инфантильностью и любовью к странным затеям. — Хёнвон ему действительно очень понравился, и идея сватовства как раз принадлежит Вану, — Кихи невероятно приятно, что никто иной, как муж сестры, Мины, нашёл для неё такого чудесного жениха. А девушка уже заранее уверена: тот — прекрасный мужчина. В выводе нет сомнений, несмотря на то, что лично ни разу его не видела и даже письма они друг другу не писали. — Отец, найди и мне уже достойную жену! — возмущается Вонхо, обиженный тем, что Хёну о судьбе дочерей больше заботится, нежели о его, хотя это он — принц и будущий наследник. — Сын, ты ведёшь себя до сих пор, как ребёнок: бегаешь со своим слугой, играя в прятки во дворце, тогда как другие принцы в твоём возрасте уже страны представляют на саммитах. Какая тебе жена? Повзрослей, возьмись за ум… — Может, будет у меня жена — и за ум взяться захочется! — спорит Вонхо, пока сёстры лишь наблюдают с написанным на лице «опять понеслась» и жуют виноград, словно закуску во время театральной постановки. — Да кто за тебя замуж захочет? — качает головой отец, при всей любви к сыну, не понимающий, как у него — великого правителя — появилось такое недоразумение, абсолютно не готовое занимать трон.       Вспоминая свою прекрасную супругу, отправившуюся навестить родных, понимает, что скучает — уж кто, как не она, в такие моменты заглушила бы всё своим смехом, разбавляя обстановку. И всё же Хёрин силой мысли не вернуть, потому стоит просто потерпеть капризы отпрыска. — Зато я красавчик и родился сексуальным! — горделиво выпячивая оголённую грудь, заявляет наследник, хвастаясь своим рельефным телом. — Брат! Мы, конечно, семья, но соблюдай приличия! — Кихи злобно зыркает на Вонхо. — Ты так нам завидуешь? — сложив руки на груди, с вызовом спрашивает. — Ничего я не завидую! Просто несправедливо — во всех странах сначала о наследнике заботятся, а у нас — наоборот. Чангюн, пошли отсюда, — слуга кланяется в пол правителю и дочерям и следует за хозяином. — Ты очень завидуешь, — констатирует Чангюн, оглядываясь и убеждаясь, что никто не слышит, что он с наследником на «ты». — А вот и нет, — мгновенно начинает отрицать очевидное, поджимая губы и бурча себе под нос. — А вот и да, — вздыхает младший, и на какое-то время воцаряется тишина, нарушаемая лишь лёгким шуршанием мягкой обуви по мраморному полу замка. — У меня есть план, — твёрдо и тоном, не терпящим возражений, проговаривает Вонхо, засматриваясь на цветущий сад. — Уверен, что даже знаю — какой, — вздыхает снова, рассматривая красивый орнамент пола, уже предчувствуя приключения и возможные неприятности. — Всё-то ты знаешь, пронырливый мальчишка, — фыркает скептически старший, не веря, что его, такого умного и хитрого, могут раскусить. — Даже идя позади, могу сказать, что на лбу написано. Он будет жить в северной части дворца в покоях с видом во двор, — Вонхо поворачивается и поднимет одну бровь. — Я же говорил — всё знаю. — Мы должны быть первыми, Чангюн, — заявляет со всей серьёзностью, словно это вопрос жизни и смерти. — Давай вечером сходим в гости к Вану и Мине, узнаем побольше об этом принце, — любопытство распирает наследника, а потому узнать гостя первым становится идеей фикс. — Не выйдет, поскольку Ван уехал на важную встречу в другое государство, а от Мины я никаких особо интересных данных не получил — она с ним лично не знакома, — слуга одновременно и гордится, что многое заранее разузнал, и расстроен, что полезными сведениями так и не обладает. — Ладно, значит, увидим всё сами. А сейчас… давай по рамёнчику? — как бы ни было Вонхо интересно, всё равно быстрее, из-за этого, принца не привезут, а вот еда — она всегда нужна. — Опять?.. — с недоверием исподлобья глядит Чангюн, уставший питаться почти всё время одним и тем же. — Ты же должен был знать, — усмехается Вонхо и заворачивает в сторону кухни, по пути вновь слушая о том, что принцам нельзя самим готовить. И вновь же — отвечать, что никто не способен приготовить ему идеальную лапшу.

***

      Как и предполагалось, в полдень действительно прибывает караван с принцем, и гости располагаются в северной части дворца. Все четыре стороны крыла выходят во внутренний сад, оттого, спрятавшись за широкими каменными колоннами на противоположном конце двора, хозяин и его слуга совершенно незаметны для гостей. Вот только разглядеть так просто и понять — что из себя представляют эти иностранцы — оказывается задачей чуть более сложной, нежели выбор наблюдательного пункта. — Чангюн, ты что-нибудь видишь? У меня темнота… — шепчет расстроенно, тряся устройство для подсматривания. — Вижу, конечно… убери крышку с подзорной трубы — откроется чудесный вид, — с выражением лица самого умного заявляет вместо помощи хозяину. — Твою мать… — принц шипит на распоясанного его добрым отношением слугу и отнимает у того нетерпеливо трубу, вручая Гюну свою собственную.       И открывается Вонхо воистину потрясающий вид — оазис среди пустыни. Но никогда ранее их сад не был настолько прекрасным — это место оказалось таковым лишь после того, как он увидел незнакомца в закрытых шёлковых синих одеждах, улыбающегося порхающим мотылькам, вытягивающего к ним руки, вдыхающего аромат цветов и ловящего рукой брызги фонтана. — Прикрой рот, ты слишком откровенно на него залипаешь, — не успевает Вонхо послушно последовать совету младшего, как оба они нарушают тишину неконтролируемым приступом смеха, поскольку именно в этот момент гость падает в фонтан и начинает в нём нелепо барахтаться.       Наследник и слуга еле сдерживают смешки, прикрывая друг другу рты, чтобы не выдать себя слишком громкими звуками, ведь им здесь, по идее, сейчас находиться нельзя — время для отдыха гостей, а все знакомства назначены на вечер. Кое-как они всё-таки собираются с духом и силами и выглядывают из-за колонны: принц до сих пор сидит в фонтане, мокрый насквозь, продолжая смеяться и разбрызгивать вокруг себя воду. Его улыбка и искренний смех, доносящийся до них, покоряют сердце Вонхо настолько, что он проникается тёплым чувством к этому парню, правда, ещё не понимая окончательно — что именно это за эмоции. — Он нелепый, но красивый, хоть и тощий, — вслух думает Чангюн.       Слуга гостя помогает подняться своему господину, мокрое одеяние которого плотно облепляет фигуру — высокую и худую — но для Вонхо важнее всего радостная улыбка, которую он так щедро раздаривает миру, словно Солнце — ярко и безвозмездно. — Не тощий, а стройный, — бурчит недовольно наследник, считая, что принц-иностранец слишком приятный молодой человек, чтобы называть его такими недостойными словами. — Пойдём отсюда, а то окончательно влюбишься, — хихикает Гюн, получая лёгкий подзатыльник. — Эй! Не влюбился я!!! — как можно сдержаннее возмущается Вонхо, уходя от райского сада, через несколько минут продолжая разговор: — У меня есть идея. И не говори, что знаешь, какая. — В этот раз правда не знаю, — соглашается слуга, понимая — нынче условия — явно не такие, как обычно, когда у его хозяина на самом деле все мысли словно на лбу написаны. Только вот раньше Им не наблюдал, чтобы его сумасбродный друг влюблялся с первого взгляда, так ещё и не признавая этого, однако уверен в своём выводе — со стороны виднее. — Давай сходим к Мине, — улыбочка хитрая Чангюну определённо не по душе, и всё же — деваться-то некуда.

***

— Ты уверен? Я вот лично не хочу… — попытка отвертеться проваливается в тартарары, как только переступает порог комнаты госпожи. — А ты думал о том, что голос-то мы не изменим? — Давай уже, не капризничай! — Вонхо запихивает слугу в жёлтое платье сестры, сам облачённый в голубое и укрывающий голову синим платком. — Ну что? Закончили переодевания? — за дверью раздаётся голос старшей сестры, которой уже нетерпится вдоволь посмеяться над очередной придурковатой затеей любимого брата. — Почти, сестрёнка! Кое-кто очень упирается… — буквально применяя физическую силу, Вонхо беспощадно затягивает подъюбник. — Ты же слуга — так слушайся! — А-а-а, с каких пор в работу слуги входит переодеваться женщиной?! — крики Чангюна ничем не помогают, но останавливать попытки сопротивления не собирается. — С этих самых пор! Мы всё, заходи, — за открывшейся дверью, первое, что видит Мина — злое и красное лицо Чангюна, вызывающее приступ смеха. — Гюни, тебе очень идёт жёлтый цвет, — прощебетав, скрывает истерику и поправляет ему бардак на голове. — И тебе — синий, братец. — Хорошо, что с беременностью твой размер одежды увеличился, а то мы бы мне ничего не нашли…       Прожигая взглядом, Мина гадает о способе мести за намёки о её потолстении, однако приходит к выводу, что эти двое уже сами себя наказывают, просто будучи самим собой. И всё же, девушке тоже нравятся авантюры, в которых сама, к сожалению, не может поучаствовать полноценно, выбирая хотя бы наблюдать за разворачивающимся театром имени Вонхо. — Не смотри так прожигающе на меня, мы все ждём появления вашего с Кайе ребёнка с надеждой на то, что будет в семье хоть один нормальный мужчина, — Мина вздыхает, ведь полностью разделяет надежды, и решает, что необходимо довести образы до ума. — Умеешь же ты сгладить ситуацию, — улыбается и укладывает платки из плотной ткани на голове, чтобы нельзя было определить длину волос. — Из вас получились отличные девушки, однако лица прикрыть надо тоже… — заколов булавками платки так, чтобы было видно исключительно глаза, и поправив платья для опрятности, оглядывает вновь. — Вот и всё, и не говорите громко, а то можно будет понять по голосу. — Спасибо тебе за помощь и… — хочет предупредить и попросить о ещё одном одолжении, однако сестра опережает: — Кихи ни словечка не скажу, — для достоверности палец указательный к губам приставляет и подмигивает двум авантюристам. — Обожаю тебя, сестричка,  — улыбается Вонхо, пусть его прекрасную улыбку скрывает ткань, однако та заметна по полумесяцам-глазам. Чангюн низко кланяется, и оба выходят навстречу новым приключениями.

***

— Понимаю, что наше знакомство намечено на вечер… но мне так интересно увидеться с принцем раньше… я довольно стеснительна, потому при других не смогу нормально с ним общаться. Не хочу оставить плохое впечатление.       Лепечет бред сивой кобылы, вызывая в голове слуги своего две картинки: нынешний наследник и наследник полуголый на важном приёме, заявляющий о своей красоте. По данным Чангюна сейчас происходит глобальная не состыковка образов, ведущая в любой другой ситуации к мнению, что тот сошёл с ума. Однако — странные проделки относятся к нормальному поведению принца, потому стоит послушно рядом и старается делать вид, что не существует в этом жёлтом платье вообще. — Мне неудобно Вас просить, Ваше высочество, но подождите, пожалуйста, пару минут. Мне необходимо уточнить, не спит ли наш принц, — парень с щёлочками вместо глаз приятно суетится вокруг хозяев дворца и убегает в покои своего хозяина, возвращаясь с улыбкой и двумя очаровательными ямочками на щеках. — Он в саду, проходите, пожалуйста.       Хёнвон сидит на скамейке в тени пальмы, любуясь цветами, что растут рядом, и разглаживая тонкими пальцами коричневое своё одеяние. Невольно оба — наследник и слуга — вспоминают, как принц грохнулся в фонтан, мимо коего они сейчас идут, и еле сдерживают смех. Парень, ничего о свидетелях инцидента не подозревающий, поднимается и подаётся немного вперёд в изящном поклоне: — Рад видеть Вас, — такое сдержанное лицо — совсем не то, что они наблюдали час назад, и Вонхо это не по душе, поскольку детская непосредственность юноши влечёт и манит, хочется вновь и вновь слышать смех и получать солнечную улыбку. — И мне, принц, крайне приятна наша встреча. Спасибо, что позволили лицезреть Вас до официального представления друг другу, — шепчет лженевеста, стараясь скрыть свой истинный голос и радуясь, что платок на лице тоже этому способствует. — Вы наверняка устали с дороги.       Принц всё это время внимательно смотрит в глаза незваного гостя, из-за чего тот уверен — их вычислили, — потому переводит взгляд в землю и, к своему удивлению, краснеет от стеснения. Если его, наследника престола, сейчас позорно вычислят за переодеванием в женскую одежду — какой же резонанс у подобной новости будет? Впрочем, гораздо более волнительно — будет ли тогда этот милый юноша с пшеничными волосами продолжать улыбаться при нём. — Ничуть, я всю дорогу проспал, — растягивает губы Хёнвон, и у Вонхо опять возникает это странное и до сих пор ещё неведомое чувство в сердце. — А Вы и правда довольно застенчивы. Я успел увидеть Ваши глаза — и они прекрасны, как жаль, что сейчас вы их прячете от меня… — Вонхо невольно поднимает взор и встречается со взглядом суженного сестры, за которую себя выдаёт, чувствуя перебои в работе сердца, на которое никогда не жаловался. — Честно говоря, я немного удивлен, не думал, что в вашей стране такие высокие девушки. — Это только в нашем королевском роду, гены такие…       «Чёртовы гены. Где тот ген, что отвечает за твою тупость, безумный принц?! Вырвать бы его…» — ругается мысленно Чангюн, которого очень пристально исследует пара узких глаз. Пока Хёнвон и Вонхо продолжают беседовать о всякой ерунде, размывая границы и стеснение между друг другом, слуга лжепринцессы сходит с ума, поскольку парень рядом ни слова не проронил, хотя видно — хочет что-то сказать. — Господин, — не выдерживает Гюн, — вы так внимательно на меня смотрите, у Вас появился вопрос? — тот смущается и даже отворачивается на пару секунд, закрывая лицо руками, чуть не сходя с ума от того, какой низкий и глубокий голос у служанки — так и ласкает его слух. — Вы так милы, что я не мог отвести от вас глаз… — пытается завести тираду иноземец, однако не успевает. — Чани, пойдём, мы продолжим разговор на официальной встрече… — Вонхо проходит вперед, а «Чани», только сейчас узнающая о своём новом имени, семенит следом, думая напоследок: «Знал бы ты, что я — мужчина… И совсем не милый», — отчего-то печалясь из-за расстроенного вида остающегося позади парня.

***

— Простите? Как это у вас только две дочери? Сегодня ко мне приходила невеста, просила поговорить… но это была точно не она, — Хёнвон указывает в сторону Кихи, готовой упасть в обморок по двум причинам: ей ужасно нравится этот молодой человек, но он совершенно ею не заинтересован. Более того — твердит о какой-то третьей сестре. И подобная ситуация начинает сводить её с ума.       Хёну размышляет, впрочем, в голове его исключительно звучит громкий смех любимой жены. В итоге выдаёт ответ, поражающий всех присутствующих: — У меня ещё есть сын, — утвердительно, правдиво, однако насчёт разумности остаются у всех сомнения. — Прошу простить мне дерзость обращаться в подобном тоне, однако, вроде как, я — гость — и приглашение у меня важное. А Вы полагаете — я не могу мужчину от женщины отличить? — Хёнвон начинает злиться, несмотря на то, что ему совершенно не свойственна подобная вспыльчивость. — То есть кто-то из слуг мог выдать себя за Вашу дочь?       Хену всё ещё пребывает в задумчивости, словно все слова принца прошли мимо его ушей. — Может, это всё-таки был сын? — Хёнвону невдомёк, отчего король настолько уверен. — Давайте на сегодня закончим, поскольку выходит очень странная встреча. Мне было приятно с Вами познакомиться, Ваше высочество, — врёт молодой принц, ведь чувство, что его слова не воспринимают всерьёз, вызывает обиду, — Однако я несколько растерян, потому прошу провести расследование, кто всё-таки притворился моей невестой. — Дорогой гость, мы обязательно это выясним! — с облегчением выпаливает правитель, радуясь, что от него не требуют решения и действий прямо сейчас.       Хёнвон встаёт из-за стола, одаряя хозяев лёгким поклоном, и выходит, прихватив с собой слугу. Чжухон, не менее растерянный, семенит за хозяином и предвкушает долгое нытьё о том, что не стоило проделывать такой долгий путь. — Где Вонхо? — спрашивает дочерей отец, полагая, что инфантильность сына вполне подходит, как объяснение, для такой подставы. — С утра его не видела, — хором отвечают обе, только вот одна — на самом деле, другая же — храня большой и увлекательный секрет.