Лимоны и зеленый чай

По лестнице до нужного этажа мы поднимаемся быстро, почти бегом, хихикая и целуясь через ступеньку как подростки. Консьерж был немало удивлен нашим хихикающим вихрем, промчавшимся мимо него, но лишь хмыкнул вслед. Тяну Тома за руку к своей двери, ни на секунду не отпуская его пальцы, словно боюсь. Что он передумает и уйдет, или просто растворится тягучим лондонским туманом. Но нет, вот мы уже в номере, и я прижимаюсь лопатками к закрытой двери, словно отрезая мужчине путь к отступлению. Он всё еще смеется, глядя на меня и поправляя длинными пальцами мои растрепавшиеся волосы. Но смех становится всё тише, а он склоняется всё ближе, и каждый издаваемый им звук заставляет всё внутри сладко сжиматься в предвкушении. Наконец его губы накрывают мои не в шутливом поцелуе. И он совершенно не похож на тот первый у дверей гостиницы. Он более глубокий, чувственный, сладкий. Словно теплая нуга разливается по венам, лишая руки и ноги силы. Когда я начинаю соскальзывать по двери вниз, Хиддлстон подхватывает меня за талию, прижимая к себе. И пока я слабыми пальцами стаскиваю с него пальто, он куда ловчее одной рукой освобождает меня от кожаной куртки.  — Так, вещи — на вешалку! — шепчет Томас, наконец отрываясь от моих губ и отпуская меня из объятий.  — Британец! — хихикаю я, но вслед за ним вешаю пальто на крючок и рядом свой шарф, который он стянуть не успел.  — Логично! Хе-хех! — усмехается мужчина и тянет за руку вглубь комнаты. Он словно видит в темноте. Пока я на шатких ногах стараюсь не собрать все углы и стулья, Хиддлстон находит настольную лампу и щелкает выключателем. Мягкий золотистый свет не слепит и не кажется лишним, он лишь подчеркивает интимность обстановки.  — Что дальше? — шепчу. — Снимешь с себя одежду и педантично сложишь её на стуле?  — А ты хочешь так? — ухмыляется Том. Это хорошая ухмылка, многообещающая. Когда он успел превратиться из того джентльмена у дверей, который извинялся за поцелуй в этого коварного соблазнителя? Но эта метаморфоза весьма приятна.  — Я хочу посмотреть… — внезапно выдаю я и, испуганно округлив глаза, зажимаю себе ладонью рот. Его левая бровь взлетает вверх:  — Нет уж, сказанного не вернёшь! — ухмылка не сходит с тонких губ, — Хочешь — смотри! — и пальцы мужчины начинают расстегивать пуговички на рубашке. Завораживающее зрелище.  — Хей! — его голос заставляет поднять глаза от его груди к лицу, — Ты тоже! — Томас кивает на мою одежду.  — Но… — становится немного неловко раздеваться перед мужчиной, но я же не чай пить его сюда затащила. Будь, что будет! И я тоже начинаю расправляться со своей блузкой. Голубые глаза жадно следят за каждым моим движением. Наконец блузка летит на пол, а его рубашка чинно обретает своё место на спинке стула. Одним шагом Хиддлстон преодолевает расстояние между нами и, скользя ладонями по моим плечам, втягивает в новый поцелуй. Он снова не похож на предыдущие. Он мягкий, лёгкий, но в нём есть странная сила и магнетизм. Мои руки скользят по груди Тома и обвивают шею, пальцы вновь путаются в медовых кудрях на затылке. Пытаюсь углубить поцелуй, но мужчина останавливает меня.  — Тщщ, не торопись! — кончик его носа скользит по моему, а руки в этот момент снимают с меня очки. Вовремя! Уж очень мешались. Томас снимает и свои очки и кладет обе пары рядом с лампой на стол. Я снова тянусь обнять его. Но мужчина ловит мои руки и заводит их за спину, наклоняется и легонько целует в плечо.  — Подожди, я ещё не насмотрелся! — шаловливая улыбка на тонких губах и пальцы, слегка дергающие пояс моих джинсов, сводят с ума, заставляя голову кружиться.  — И ты тоже! — прикусываю губу, совершенно опьяненная действиями актёра. Он кивает. Звякает пряжка его ремня. Расстегиваются пуговицы. Жужжат собачки, проезжая по молниям. Шуршит ткань, съезжая по коже ног. Звуки отчего-то слышатся словно в сотню раз громче. Словно все чувства обострились до предела. Он переступает ногами, окончательно стягивая штаны и вместе с ними туфли. Я делаю тоже самое. Стоим друг напротив друга и пожираем друг друга глазами. Это не мужчина — произведение искусства. Подтянутый торс манит выпуклостями и изгибами, длинные мускулистые ноги словно стремятся к бесконечности. На зону «между» смотреть пока не решаюсь и поднимаю взгляд к его лицу. Мягкий свет настольной лампы насыщает его кожу и волосы золотым свечением, он словно отлит из бронзы. Античная статуя или… кудрявая грива придает сходства со львом. Легким, изящным, стремительным, но сильным и опасным львом. Откуда в нём эта хищность? Секунду спустя, понимаю — из взгляда. Он смотрит так жадно, словно собирается съесть прямо сейчас, всю целиком. Становится даже немного неловко стоять вот так напротив, в одном нижнем белье.  — Что, даже не повесишь их рядом с рубашкой? — пытаюсь пошутить я, кивая на его джинсы.  — Ты свои, гляжу, уже повесила, — смеется Том в ответ и кивает на мои.  — Ага… — делаю несмелый шаг ближе.  — Что, насмотрелась уже? — голубые глаза горят смехом, — А как же… — пальцы подцепляют резинку его белья.  — Не торопись! — фыркаю я и сама набрасываюсь на него с поцелуем. Глубже, откровеннее, горячее. Если закрыть глаза, неловкость проходит. Остаются лишь инстинкты. Томас подхватывает меня, заставляя обвить его талию ногами, и слегка потянув за волосы, откидывает мою голову, целуя в шею, изгиб плеча, ключицу. Он сажает меня на стол, чудом не сшибая лампу, и стягивает лямки от бюстгальтера, зацеловывая оставшиеся после них следы. Пытаюсь вспомнить как дышать, а мужчина уже расправляется с застёжкой и отправляет ненужный предмет гардероба в компанию наших штанов на полу.  — Повесил на вешалку? — усмехаюсь я.  — Ага! — смеется в ответ Хиддлстон, и обхватывает ладонями мое лицо, — Посмотри на меня, Таня! — он поочередно целует веки, заставляя моё сердце замереть, а потом загрохотать с двойной силой, и я распахиваю глаза. Напротив его точеное лицо: кончик носа почти касается моего, губы подрагивают в улыбке, а глаза… В глазах осталось немного голубого, всё затопила чернота расширившихся зрачков.  — Почему ты не смотришь на меня? — вопрос сопровождает скольжение ладоней вниз, от щек к шее и груди.  — Не знаю… — вздрагиваю, подаваясь ближе, льну к его ладоням. — Это неловко…  — Это всегда немного неловко, милая, особенно в первый раз. Но от этого еще более интересно! — Том шепчет мне на ухо, а его руки меж тем, скользят по бокам к спине, а затем ниже к бёдрам.  — Господи, куда же делся тот джентльмен, который подавал мне руку при выходе из авто? — бормочу в его плечо, которое так и манит прикоснуться к нему губами.  — Я попросил его подождать за дверью! — мужчина слегка прикусывает нижнюю губу, отстраняясь от меня, — Хочешь, я позову его, он может сделать тебе настоящий британский чай! — Томас полностью выпускает меня из объятий и направляется к двери, стягивая со стула свою рубашку.  — Том! — я спрыгиваю со стола, следуя за ним, но мужчина игнорирует мой голос, — Томас! — я хватаю его за руку, разворачивая к себе. На лице Хиддлстона торжествующая улыбка:  — Попалась, второй раз за день попалась! На одну и ту же уловку! — он хохочет, сжимая меня в объятьях, пока я луплю его кулачками по голой груди, — Хей, ну хватит драться! Это же весело, м? — мужчина снова целует меня, одновременно ловя мои руки и закидывая их себе на шею. Бесит неимоверно! Но и побороть искушение невозможно. Однако, идея мести всё же появляется. Сильнее дергаю за его волосы, явно доставляя дискомфорт, и впиваюсь зубками в его губу.  — Злючка! — всё ещё смеется он сквозь поцелуй, но отвечает тем же, прикусывая мою губу, и немного оттягивая её вниз, этот манёвр начисто отбивает желание мстить, но возвращает мысль обвить его ногами. — Аккуратно! Падаем! Я даже не успела испугаться, когда он ловко уронил нас обоих на кровать, а потом перекатился так чтобы быть сверху.  — Трюкач! — фыркаю я, наконец вновь обхватывая Тома ногами, скрещивая лодыжки за его спиной.  — Бываю… — кивает мужчина и вновь приникает к моим губам в поцелуе, одновременно прижимаясь теснее, демонстрируя своё желание. Это простое движение срывает с моих губ стон, и руки сами тянутся к последним лоскуткам одежды на наших телах.  — Ну вот, опять ты торопишься, Таня! — качает головой Хиддлстон, слегка отстраняясь, — Оставь это мне и смотри… — шепчет на ухо, вызывая дрожь по всему телу. А после медленно начинает опускаться вниз. Он скользит губами по моему телу, оставляя легкие, но словно пылающие поцелуи, медленно, по сантиметру. Всё это время его глаза не отрываются от моих, лишь на мгновения скрываясь за золотистыми ресницами. Я прогибаюсь всем телом, подставляясь под его касания, в голове шумит, а в глазах темнеет, и я не вижу ничего, кроме тонких ободков голубого цвета вокруг черных дыр зрачков. Не чувствую, как соскальзывает моё белье, не знаю, куда испаряется его. Только стремительное и мощное движение наверх, и он уже везде, снаружи и внутри, опутывая собой. Томас удерживает себя на локтях, чтобы не придавить меня всем весом и целует изгиб между плечом и шеей, иногда легко прикусывая кожу. Он движется широко и сильно, но при этом невыразимо нежно гладит моё лицо кончиками пальцев. Сколько разных личностей живет в этом невероятном мужчине.  — Смотри на меня, смотри, милая! — движения ускоряются, а я цепляюсь за его плечи, словно за спасательный круг, стараясь не утонуть в этом море ощущений. Но это слишком сильный шторм и лодка моего контроля разбивается о его чувственный напор, разлетаясь осколками восторга и удовольствия по телу. Но я не опускаю взгляда, утопая еще и в бешеном восторге, сияющем в голубых глазах Тома. Чуть позже мужчина устало опускает свою голову на моё плечо, сместив свое тело, чтобы не давить его тяжестью. Я перебираю его влажные кудри и стараюсь выровнять сорвавшееся дыхание.  — В душ? — спрашивает Хиддлстон, целуя куда-то под подбородок.  — Ммм, джентльмен вернулся? — смеюсь, в ответ касаясь его лба губами.  — Он ненадолго, только проводит тебя до ванной! — мужчина легко поднимается с постели и помогает подняться мне, утягивая за собой к двери ванной комнаты.  — А потом? — усмехаюсь, прижимаясь к нему со спины всем телом.  — А потом у него много-много дел… — бормочет Томас, пропуская меня вперед. ***  — Том, ну где твоя гостья? Ребята уже торопятся начать съемку! — Хемсворт легонько треплет товарища по плечу.  — Сейчас, уже подъезжает… — мотает головой Хиддлстон, перекидывая из руки в руку стаканчик с чем-то неизвестным Крису.  — Ммм, ты даже кофе ей купил? Что же там за гостья такая? — улыбается «Тор», всматриваясь в машины, проезжающие в ворота.  — Ох, весьма необычная! — интригующе улыбается Томас, — И она не пьет кофе, только зеленый чай! И ещё вот! — мужчина бросает другу лимон, который до этого лежал у него в кармане.  — Ты меня разыгрываешь? Кто по доброй воле ест лимоны? — кривится Хемсворт.  — Увидишь! — смеется Том и спешит к подъехавшей машине, — Привет, Таня! — он подаёт мне руку, помогая выбраться из авто.  — Снова джентльмен? — тихонько смеюсь, принимая помощь.  — Только пока Крис тут, — шепчет он, целуя мою руку, а после передает стакан с чаем, — Кстати, Крис, знакомься, это Татьяна! — кивает Томас другу.  — Привет, Татьяна! — машет мне Хемсворт зажатым в руке цитрусом. — Ты правда ешь лимоны?  — Всё разболтал? — смеюсь я и киваю актёру в ответ. — Привет, Крис!  — Только это! — подмигивает Хиддлстон.