Лимоны и зеленый чай

Мы гуляем по Лондону уже пару часов, где-то пешком, где-то едем на такси. Выяснилось, что у Тома есть великолепная суперспособность — он тормозит кэбы одним легким движением руки, в то время как мне нужно выпрыгивать чуть ли не на центр дороги, чтобы водитель меня заметил.  — Ты категорически отказываешься меня касаться… — обижено замечает Хиддлстон, когда я спотыкаюсь на ровном месте и врезаюсь бедром в парапет набережной, отшатываясь от его рук, пытавшихся меня поймать. — Ты проигнорировала мою руку, когда мы выходили из кафе, и еще несколько раз, когда я пытался быть джентльменом и помочь тебе выбраться из такси. Ты отскакиваешь от меня на добрых пару футов каждый раз, когда я пытаюсь подойти поближе, ты чуть не свалилась в Темзу, когда я подошел сзади чтобы показать тебе красивый вид для твоего фото. Со мной что-то не так? — он озабоченно оглядывает себя с ног до головы и ерошит прекрасные медовые кудри.  — Что-то не так? — глуповато переспрашиваю я, глядя в глаза, которые сейчас отображают серо-голубое небо, затянутое тучками, и пытаюсь сообразить, что ответить. Что-то не так? Да, конечно! Ты, мистер, чистейшие 188 сантиметров сексуальности, обаяния и очарования, на пополам с учтивостью, вежливостью и хорошими манерами. А еще у тебя невероятная открытая детская улыбка, точеные аристократичные черты и невозможно красивые глаза. И правда, что с тобой не так? Слова оправдания вырываются сами собой:  — Просто пытаюсь не вносить личное в работу…  — Работу? — кажется я только усугубила все, потому что его тонкие губы искривляются в обиженной ухмылке. — Я думал, что мы с тобой по-дружески прогуливаемся… А, оказывается, это для тебя работа… Что ж, хорошо. Извини, — он поворачивается ко мне боком и продолжает идти, бесстрастно глядя перед собой. Я на секунду останавливаюсь, тру руками застывшие на ветру щеки, зажмуриваюсь и словно сбрасываю все запреты. Будь что будет! Я сегодня провожу вечер в компании прекрасного мужчины, но запрещаю себе расслабляться и быть самой собой. Хватит! Пусть, возможно, потом я пожалею, но зато этот день точно запомнится.  — Том! — окрикиваю я его, но мужчина игнорирует меня. — Томас! Постой! — Хиддлстон останавливается, но не оборачивается ко мне. Почти подбегаю и хватаю его за плечо, заставляя развернуться:  — Извини! Просто… Мне тяжело расслабиться… Ты… Ты замечательный и с тобой очень хорошо, но я совсем тебя не знаю, а потом и не увижу больше. Я не хочу скучать… — вдруг вырывается у меня абсолютно искренне. Он смотрит на меня, и я вижу, как в его глазах загораются искры смеха. Провел! Он меня провел! Чертов актерский талант!  — Прости! — обезоруживающе улыбается мужчина. — Прости! Я должен был тебя расшевелить. Ты была такая… замороженная, я хотел растопить твой лёд. Просто хочется, чтобы тебе эта прогулка доставляла столько же удовольствия, сколько и мне. А для этого ты должна перестать меня бояться! — он прикусывает нижнюю губу и смотрит на меня исподлобья, вопросительно приподнимая брови.  — Ах ты ж! — я замахиваюсь. — Замороженная значит? Я что — курица? — и ударяю его кулачком в предплечье, — Вот уж точно Бог обмана и лукавства! Вот ты… трикстер! — замахиваюсь снова, но Хиддлстон убегает от меня. — А ну стоять! Томас! Я не закончила! — во мне играет какая-то радостная злость, как в детстве, когда бежишь за одноклассником, чтобы стукнуть его, а потом самой обернуться в бегство, спасая косички от дерганий. Но Том не мой одноклассник, а мужчина старше и умнее, пусть и ребенок в душе. Поэтому наши догонялки недолго длятся. В какой-то момент он ловит меня и разворачивает к реке:  — Смотри! Устремляю взгляд туда, куда показывает его рука с длинными тонкими пальцами и замираю в восхищении. Закатное солнце, выглянувшее из-за туч, окрашивает воду и дома на том берегу золотисто красным цветом, а рваные края облаков вокруг него окрашены в бордовый.  — Красиво… — почти шепчу я и чувствую, как он кивает, задевая подбородком мои волосы. Затем приходит ощущение его рук на моем теле: одна сжимает моё плечо, а вторая лежит на моем бедре, не пытаясь ни обвиться вокруг талии, ни прижать меня ближе. Подавляю в себе жгучее желание вырваться и вбираю в себя, оттискивая в памяти, это чувство. Чувство, которое наполняет меня изнутри, раздувая словно воздушный шарик. И вот уже в голове так легко и пусто, а сердцу чертовски тесно в груди. Ловлю себя на мысли, что еще чуть-чуть и мой затылок опустится на его плечо, а висок прижмется к шее, но…  — Ты не замерзла? Может забежим в бар? — голос Хиддлстона разрывает опутавшие меня фантазии.  — Если хочешь, — киваю я, — Сейчас, только сделаю фото на память! — достаю телефон и делаю несколько снимков угасающего заката. Том покорно ждёт, а потом отнимает у меня гаджет и, на ходу переключая камеру, снимает наше совместное селфи на этом потрясающем фоне.  — А теперь, пойдем! — он возвращает мне телефон и хватает меня за руку, увлекая следом. Кажется, после снятия табу на касания он планирует трогать меня как можно больше. *** Посетить бар было неплохой идеей для моего раскрепощения. Пара виски и снова блюдце с лимоном. Томас как завороженный следит за тем, как я уплетаю кислятину. У него самого на тарелке разломанная шоколадка.  — Да, как же ты это ешь? — морщится он, откусывая от плитки.  — А я не понимаю, как ты ешь сладкое! — морщусь я в ответ, разглядывая ломтик лимона на просвет, — Серьезно! Это же так… приторно — презрительно фыркаю на шоколадку в руках мужчины, алкоголь раскрепостил меня окончательно.  — Дашь попробовать? — кивает он спустя какое-то время, указывая на кусочек цитруса. Пытаюсь понять, почему он не взял с тарелки, но тот, что у меня в руках оказывается последним.  — Ммм? — вопросительно тянет Хиддлстон и протягивает мне дольку шоколада. — Поменяемся? В наших стаканах осталось по последнему глотку виски и закусывать его чем-то надо, если я отдам лимон Тому, то самой придется занюхивать рукавом, или же закусывать его шоколадкой. Что ж из двух зол выбирают наименьшее.  — Ладно, — ворчу я и протягиваю ему ломтик. Но мужчина лишь качает головой. Непонимающе поднимаю бровь, а он подмигивает мне в ответ. Залпом допивает виски и тянется губами к лимону в моих руках. Запоздало понимаю идею, повторяю его финт и так же тянусь к шоколаду. Одновременно с тем, как мои зубы хватают сладость, не прикасаясь никак к Томасу, его губы касаются кончиков моих пальцев и меня пронзает током. Отпрыгиваю назад, врезаясь в спинку стула и запоздало чувствую омерзительную сладость во рту. Кривлюсь от отвращения и замечаю такую же гримасу на лице мужчины. Мы заливаемся хохотом.  — Господи, какая гадость! — отфыркиваемся хором и снова смеемся.  — Жвачку? — спрашивает Том, протягивая мне пластинку, вторую он уже успел засунуть в рот.  — Отличная идея! — принимаю я его предложение, с облегчением чувствуя мяту на языке. Мы еще болтаем о чем-то, пока ждем счет, Томас решительно отвергает мое предложение разделить его пополам, ворча про то, что он еще достаточно кредитоспособен, чтобы угостить красивую девушку. Смеюсь над его словами, внутренне ликуя, что я красивая. Ну и что, то это простая британская вежливость, для моих прямолинейных русских ушей это комплимент. И тут мне на глаза попадаются часы.  — Боже, как поздно! Мне пора в гостиницу! — я хватаю свою сумочку со спинки стула, тут же подскакивая.  — Подожди! Я отвезу тебя на такси! — подрывается и Хиддлстон. Он галантно помогает мне надеть куртку, пока я заматываюсь шарфом, он накидывает на плечи свое пальто, и мы выскакиваем на улицу. *** Когда мы выходим из кэба у дверей моего отеля, на улице разражается почти буря: дождь хлещет во все стороны, и дует сильный ветер. Мы почти влетаем под козырек у дверей, а кэб перехватывает какая-то парочка, спешащая от гостиницы.  — Ну вот, как ты теперь уедешь? В такой ливень… — растерянно взмахиваю рукой.  — Ничего, сейчас вызову с ресепшена, — улыбается Том, и в этой улыбке вновь тысяча солнц. Улыбаюсь в ответ и разглядываю его лицо в свете фонарей. Все линии становятся жёстче, и передо мной сейчас самый настоящий Локи, разве что глаза у него от Томаса — добрые и искренние. Мы продолжаем стоять под козырьком, просто глядя друг на друга. Никому не хочется ни заходить внутрь, ни прощаться здесь. Резкий порыв ветра бросает меня в дрожь, заставляя ежиться от холода. Мужчина мягко улыбается мне, распахивает свое пальто и резким движением притягивает меня ближе, так что я врезаюсь в его грудь, а затем запахивает пальто у меня за спиной.  — Так вот, что нужно было сделать, чтобы тебя обнять… — в его голосе появляется какая-то тягучесть и хрипотца, когда он смотрит на меня сверху вниз. — Эй, все в порядке? Понимаю, что забываю дышать, точнее мои вздохи слишком частые и поверхностные, глубже вздохнуть не получается, легким тесно в груди, все место заняло гулко ухающее сердце.  — Да, отлично! — улыбаюсь и, наконец совладав с собой, глубоко вздыхаю, чуть прикрыв глаза.  — Извини, — бормочет Том, а я не успеваю спросить за что, впрочем, как и открыть глаза. Он нежно целует меня, от чего я крепче зажмуриваюсь и вытягиваюсь на цыпочках, чтобы быть к нему поближе. Поцелуй легкий, почти невесомый. Лишь нежное касание губ и легкое движение языка. А я уже теряю силу в ногах, вцепляясь в ворот его пальто. Но все слишком быстро кончается. — Сладкая… — удовлетворенно выдыхает он.  — Мало, — разочарованно выдыхаю я.  — Что? — переспрашиваем мы оба.  — Я сказал, что ты сладкая, а я боялся, что после всех этих лимонных долек, ты на вкус будешь как они, — прикусывая губу и изгибая бровь, поясняет Том, и мы тихо смеемся. — А ты что сказала? Я лукаво улыбаюсь и притягиваю его к себе за воротник, целуя уже самостоятельно. Чуть глубже, чуть слаще. Я не могу больше балансировать на мысочках, поэтому Хиддлстону приходится наклониться ко мне. Его руки отпускают полы пальто и обнимают меня за талию, притягивая ближе, сжимая крепче. Он еще углубляет поцелуй, а я запускаю пальцы в его мягкие кудри. Кто-то, выходящий из отеля, фыркает в нашу сторону, на что Томас разворачивается к нему спиной, закрывая нас от посторонних взглядов. Мы отпускаем друг друга только когда понимаем, что нужно подышать. Хотя бы немного.  — Пойдем ко мне? — я решительно хватаю его за руку и тяну за собой к дверям.  — Ты уверена? — вижу по глазам, что он согласен, но джентльменство в крови должно удостовериться в отсутствии у меня сомнений. За долю секунды, пока я поднимаюсь на носочках, в моей голове проносятся все возможные варианты. Но я отмахиваюсь ото всего. Будь что будет! А будет так, как я хочу! И я быстро целую его тонкие губы и вновь тяну за руку. Хиддлстон улыбается и молча открывает передо мной дверь.