Жизнь под залог

      Лес, кругом гробовая тишина; чтобы не нарушить ее, девушка тихо ступает по белоснежному ковру. Только сияние звезд и огромной луны освещают ее путь. Куда она идет? Даже Елизавета не знает точного ответа на этот вопрос, ноги сами несут ее в одном направлении. Выйдя на огромную поляну, которую она не видела раньше, брюнетка продолжает свой путь, и что происходит? В один миг прекрасная картина меняется. Деревья исчезают, замерзшее озеро — тоже, а кусок земли, который недавно был покрыт снегом, окрашивается в алый цвет. Цвет крови. Услышав хруст, Вета осторожно поворачивает голову, и перед её глазами предстаёт ужасная картина. Теперь в ушах звучит другая «мелодия» — звук, ударяющейся друг о друга стали, а видит же Романова дерущегося отца и какого-то незнакомого ей юношу. Сзади подходит еще один. Елизавета пытается закричать, что есть мочи, но ее никто не слышит. Вместо криков: «Обернись, отец!» — раздаются лишь всхлипы, и пар исходит изо рта от дикого холода. В один миг предатель, что подкрадывался к мужчине, замахивается мечом и отрубает ему голову одним ударом. Теперь же, как она кричит, слышат все. Убийцы, что дерутся нечестно, оборачиваются и исчезают, но мертвое тело остается лежать на холодном снегу. Девушка пытается подбежать к любимому мертвому отцу, но кто-то ее разворачивает. И вновь новые мучения. Пейзаж сменяется: вместо лесной чащи Елизавета в доме. Это не ее квартира, ясно сразу: тут все иначе. На стенах другие картины, мебель стоит не там и запах другой, не родной что ли. Сделав поворот на девяносто градусов, брюнетка застывает на месте, будто приросла к земле. В правой части комнаты лежит гора трупов. Это — ее знакомые. Недалеко стоит мужчина, который держит нож рядом с шеей матери. Мгновение – и он полоснул им по нежной коже. Кровь льется ручьем, а затем уже бездыханное тело падает на землю. Вета пытается подбежать к самой любимой женщине на белом свете, но что-то вновь не пускает ее. Романова бьется о невидимую стену, как рыба об лед. Тело не слушается, и все вокруг против нее. Даже слезы не катятся по красным разгоряченным щекам. Девушка задыхается от жгучих страданий, которые режут ее изнутри. Будто кто-то сжимает сердце до боли, а потом резко отпускает. Эту процедуру мучитель продолжает снова и снова, а бедняжка ничего не может с этим поделать, даже взреветь от пустоты и боли, что полностью заполнили её.       — Неееет! — наконец-то у нее получается вымолвить хоть слово. — Мама, вставай, давай же! Прошу тебя, не умирай, ты мне нужна, не оставляй меня одну. Ты не посмеешь, не надо! — на этот раз невидимая стена рушится, будто всевышний разрешает ей попрощаться с дорогим человеком. За секунду брюнетка преодолевает огромное расстояние и падает вниз. Кровь, которая покрыла большой клочок пола, впитывается в ее одежду, но ей плевать на такую ерунду. Вета кладёт голову матери на свои колени.       — Мама, вставай! Прошу, не уходи. Вы не можете так поступить, я еще ребенок, — молит Романова, и теперь все эмоции выходят наружу. Сдавленный вой, схожий с волчьим, вырывается из ее горла, но боль не отпускает, она не сдается. Вскоре девушка срывает голос и шепчет монотонно лишь три слова: «Нет, не уходи». Она будто теряется в пространстве, начиная замерзать, но и этот факт ей не заметен. Найдя нож, который валяется рядом с телом матери, Романова берет его в руки и подносит к своей шее. Проводит пару раз — легко, так, чтобы ничего не осталось. И вместо того, чтобы убить себя, как сделали бы многие, ведь нет смысла жить дальше, когда твоя семья мертва, Вета поворачивает руку ладонью вверх и делает порез. На холодный кафель начинают стекать капли крови.       — Я отомщу. Клянусь Богом, я сделаю это, — вдруг тело матери исчезает.       Минута — и в это место, где, кроме ее криков ничего не было слышно, ворвались чужие голоса. Вначале девушка ничего не поняла. Но затем все исчезло, и, глубоко дыша, Елизавета подскочила с места. Сидя в таком положении, брюнетка пыталась привести в нормальный ритм сердцебиение, и сбившееся дыхание, привыкнуть к темноте, которая ее окружала. Вспомнив кровавое месиво – сон, как она поняла, — Вета закрыла глаза и стала глубоко дышать. Ей хотелось зареветь, но вместо этого она прикусила губу до крови, сдерживая свои эмоции.       — Еще одна очнулась! — послышался грубый мужской голос, и Романова вновь распахнула свои очи.       Только сейчас девушка поняла, что находится не дома и вообще не в Москве. В паре метров шумела вода, а сама Елизавета сидела не на постели, а на песке. Рядом стояли какие-то люди, горел костер — единственное освещение на пляже, как догадалась брюнетка.       — Быстро они, мы их еще даже до лагеря не довели, — ответил ему второй.       Ничего не понимая, Вета стала засыпать своими вопросами близ стоящих незнакомцев. Вскоре им надоело слушать девушку, и один из них заклеил ей рот скотчем. Руки же были связаны, как и ноги, что Романова заметила слишком поздно. Видимо, чтобы тот, что очнётся раньше, не сумел убежать. Елизавета попыталась как-нибудь вырваться из «наручников», но все ее старания сошли на нет. Кто-то очень хорошо умел завязывать веревки, но сдаваться было не в ее правилах.       — Эй ты, прекрати. У тебя все равно ничего не выйдет. Если ты сейчас не перестанешь тут ерзать и не успокоишься, я тебя вновь вырублю.       Поняв всю свою беспомощность, Вета рыкнула от обиды на похитителя. Затем же вновь легла на прежнее место. Брюнетка не знала, что делать и как ей быть, но она понимала одно: сейчас нужно меньше всего привлекать внимание, а как только выдастся шанс, то уже действовать и спасаться бегством. Елизавета не догадывалась, что уготовила ей судьба, и какой нелегкий путь ждет впереди. И то, что остров ее так легко не отпустит. Веки стали потихоньку тяжелеть, и Романова провалилась в глубокий сон.