Если никто не узнает?

      После моего возгласа в помещении повисла гробовая тишина. Миссис Купер только хитро улыбалась, а мистер Грей напрягся и сверлил женщину взглядом. Похоже, в голове байкера происходил нешуточный мыслительный процесс, в котором он пытался понять, как поступить.       — Николь… — начал учитель, сжимая мою руку и медленно поворачиваясь.       — Да ладно вам, — хмыкнула провокаторша, — шуток, что ли, не понимаете? — женщина докурила и выбросила окурок в мусорное ведро, что стояло неподалеку, а после развернулась и пошла вперед по коридору. Мы с учителем, как трехлетние дети, держась за ручки, зашагали следом.       На самом деле, женщина оказалась очень юморной, хоть и не обошлось без подколок и язвительности, все же с ней общаться было весело. Как и говорил директор, мы договорились по вопросу парт. Практически без происшествий, если не считать Маркуса и того, что, потяни миссис Купер еще немного - и мы с учителем наверняка поцеловались бы. Хотя откуда мне знать? Может, у мистера Грея был план…       И еще мне не давал покоя тот насмешливый взгляд миссис Купер. Где-то я видела очень похожий, только более снисходительный. И, посмотрев в глаза рядом идущего учителя, я поняла, что его голубые глаза мне нравятся больше, чем зеленые из моего дежавю.       — Похоже, дождь намечается, — взглянул байкер в небо на тучи, когда мы вышли из здания на улицу, — тебя подвести домой?       — Нет, не стоит, — ответила я, а настроение сразу упало ниже среднего, — я тут недалеко живу, — врать было неудобно, но слова Аннабель впились в память.       — Точно? — Насторожился учитель, залезая на байк, — мне не трудно.       — Честное слово, мистер Грей, — я улыбнулась и замахала двумя руками перед собой в знаке отказа.       — Ну ладно, — поднял бровь учитель, завел байк и, взмахнув рукой на прощанье, рванул вперед по дороге.       А мое настроение упало уже к отметке «плохо». Я вздохнула и побрела по переулку. В голову начали лезть плохие мысли, я чувствовала себя одинокой, покинутой и изолированной от всего мира. Глупо жалеть себя в такой ситуации. Но ведь жалеть себя — это в человеческой природе, верно?       Дойдя до какого-то парка, я быстро нашла взглядом лавочку и двинулась к ней. По щеке что-то потекло, и я устремила взгляд в небо, которое было затянуто грозовыми тучами. И только тогда поняла, что это все еще не дождь, а мои слезы. Быстро растирая их руками, я подумала, что сейчас хотелось бы именно дождя. Вспомнилась строчка из музыки современного исполнителя Bahh Tee: «Гулял по парку и ждал пока начнется дождь, я ненавижу сырость, просто он скрывает слезы». Я хмыкнула. Всегда эта фраза казалась преисполнена пафоса, а сейчас так вписалась в мое настроение. И именно в этот момент хлынул ливень с резким раскатом грома, запахло озоном.       Мне очень не хотелось впадать в отчаяние, не хотелось страдать, жалеть себя, чувствовать это все. Хотелось домой и в кроватку. Но стоит быть сильной и терпеть. Этот мир не любит слабых людей, ты всегда должен держаться.       Дойдя до лавочки, я села на нее, прикрыла глаза, почувствовала капли дождя на коже. Даже сквозь закрытые веки я уловила блеск молнии, а затем рядом раскатился гром. Подняв ноги, я закинула их на деревянную поверхность и легла, не открывая глаз. Вокруг никого, только гул грома слышен то тут, то там. На губах непроизвольно заиграла отчаянная улыбка.       — Ты дура, что ли? — услышала я голос слева от себя, — Хоть бы сказала, что бомжуешь, а не живешь рядом.       — Мистер Грей? — резко распахнула я глаза и уставилась на голубоглазого, во взгляде которого плескалось много разных чувств, самым ярким из которых была ярость.       — Ну, а кто ж еще подошел бы к ненормальной? — съязвил учитель, помрачнев.       — Я… — только и смогла выдавить из себя, виновато глядя на мужчину, который, похоже, всерьез волновался за меня.       — Ты, ты, залезай, — он вложил мне в руки байкерский шлем и накинул на меня свою куртку, взял за руку и повел к байку.       — Мистер Грей, я… — попыталась начать, но была остановлена взглядом, выражающим понимание, который тут же был перекрыт саркастическим.       — Все с тобой понятно, Элмерз, — он выбрал из моих волос листик, подмигнул и дальше потянул меня к транспорту.       Я неловко залезла на байк, как и сегодня днем, но больше не видела в учителе насмешливости в мою сторону, он просто смотрел ничего не выражающим взглядом. И это было страннее всего.       — А куда мы едем? — задала я вопрос спустя несколько минут пути, продрогшая до костей.       — Ко мне домой.