Если никто не узнает?

      На следующий день, осознавая, что сплетни про нас с учителем еще не унялись, я решила остаться дома. Всегда же можно спихнуть все на болезнь. Как ни странно, даже мама не протестовала этому, решив, что раз в год можно и школу пропустить, все-таки даже леди болеют.       Ближе к полудню, растрепанная и в пижаме, я спустилась на первый этаж, но, не доходя вниз несколько ступенек, застыла с изумленно открытыми глазами. Весь холл был уставлен синими розами, оставалось только немного места для передвижения. Такого я еще не видела.       — Мам, что это там случилось? — встревоженно глянула я в гостиную, застав маму за телевизором и чашечкой чая.       — Это Маркус, — женщина улыбнулась, — он передал, чтобы ты выздоравливала. Хотел увидеться, но я отказала: нехватало еще, чтобы он тебя в таком виде застал, — она хмыкнула, а я едва ли не в первые в жизни почувствовала к маме благодарность.       Спустя мгновение в дверь позвонили, и я пошла открывать.       — Доставка цветов, — вымолвил смешной парень, поправляя кепку и держа в руках охапку длинных, красных роз, — сто одна роза с запиской.       Выпроводив курьера, я быстро достала маленькую картонную бумажку из цветов и стала вчитываться: «Выздоравливай. — Э». Я насторожилась. Какой еще «Э»? Если это учитель, то я съем свои тапки.       К вечеру температуры уже почти не было, да и чувствовала я себя намного лучше. Так что утром с новыми силами стала собираться на учебу. Похоже, день предстоит не самый легкий. Да и проблем поднакопилось. Учитель… Маркус… Их можно назвать проблемами? Во всяком случае, они и есть две большие ходячие проблемы.       Как и ожидалось, никто не упустил момента, чтобы поглазеть на меня и бросить колкую шутку мне вслед. Я, сцепив зубы, старалась держаться, хотя сердце колотилось неимоверно, даже слезы подкатывали к глазам. Последний урок проводит мистер Грей? Отлично. Там и испепелю его взглядом. А еще у меня для него есть пара ласковых слов.       Весь этот самый урок я не сводила глаз с мистера Грея, за спиной слышалось хихиканье и напевание чего-то похожего на марш Мендельсона, но мне очень уж нужно было достать именно учителя, который что-то рассказывал у доски и иногда бросал взгляд на меня; в эти моменты уголки его губ немного приподнимались. А я еще больше злилась. Смешно ему?       Когда прозвенел звонок и все стали выбираться из класса, я расклеилась и решила выйти с ними. Весь боевой запал по отношению к байкеру выветрился за время урока.       — Элмерз, вас попрошу остаться, — он указал на первую парту, обошел учительский стол и оперся об него, сложив руки на груди.       А я с тяжелым вздохом поплелась к стулу, волоча за собой сумку.       — Вам мало того, что уже вся школа о нас говорит? — я подняла голову и вызывающе посмотрела в голубые глаза, а мужчина добродушно улыбнулся.       — Прости, но я не жалею об этом, Николь, — после этих слов уже я скрестила руки, а мой взгляд стал вопросительным.       — Поясните.       — Пойдем на свидание, там и поясню, — мистер Грей хмыкнул, — кстати, можешь называть меня Эриком.       От этих слов я просто оторопела. Это реально происходит со мной? Решив ничего не говорить, я схватила сумку, резко встала и быстрым шагом пошла к выходу из класса. Но не успела. Меня схватили за руку.       — А если никто не узнает? — сдержанным голосом спросили меня, сжимая руку, а вторая рука мужчины легла мне на плечо. Мое сердце заколотилось, а дыхание ускорилось. Спустя минуту тишины наши пальцы на руках переплелись, а байкер развернул меня к себе второй рукой. Он мягко смотрел мне в глаза, и, тем не менее, с силой сжимал руку, показывая, что не собирается отпускать меня без ответа.       В какой-то момент Эрику надоело просто смотреть, и его лицо потихоньку начало спускаться к моему, а глаза при этом блестели озорным огоньком. Когда между нашими губами осталось несколько сантиметров, я быстро накрыла свои губы рукой, отодвигаясь.       — Хорошо, давайте завтра после уроков, — я отвела взгляд, мне не верилось, что я позволяю себе это.       — Отлично, — мужчина очаровательно улыбнулся, а когда я начала продвигаться к выходу, снова, как тогда, возле школы, схватил меня за руку и притянул к себе. Только на этот раз поцелуй уже не был мимолетным. Скромности в нем было меньше, да и были задействованы не только губы. «Что я делаю?» — подумалось мне, когда наши языки переплелись. А глаза закрылись. Похоже, мне все-таки придется съесть свои тапки.