Танго с тобой

Они сидели на ярко-красном диване в своей комнате, которую две недели назад Драко избрал под кабинет для репетиций. В камине приятно потрескивали дрова и плясало лизавшее их пламя, а на каминной полке стояла ваза с огромным розовым букетом и мешок галеонов — их выигрыш. В кабинете пахло розами, так сильно, что аж захватывало дух, а огонь и их алый цвет красиво сочетался с иссиня-черным небом за окном и сильной метелью в свете луны. Заклятие отвлечения внимания хорошо отвлекало блуждающие по школе парочки, на которых даже Снейп махнул рукой. Запертая дверь была единственной их оградой от внешнего мира славы и аплодисментов, из которого они убежали. Это было единственное место, о котором они вспомнили после бала; то место, где сочетались уют, тепло, приятные воспоминания и вкус красного дорогого вина. Никакая Выручай-комната не могла сделать места лучше, или им так казалось? Трансфигурировать многое не пришлось. Диван был широк и удобен, дубовый столик на одной ножке, трансфигурированный из парты, стоял рядом. На нем дымилась небольшая пряная индейка, в миске с золотыми краями стояло нежное пюре, два бокала были наполнены красным вином. Платье Гермионы висело в стороне на вешалке. Девушка куталась в рубашку Малфоя и лежала на кровати. Ее мягкие волосы рассыпались каштановыми прядями по его груди, и Драко с упоением вдыхал их аромат, такой шоколадный и теплый. Гермиона свернулась под одеялом комочком, обняв его. Спала она или нет — он не мог понять, не хотел нарушать вопросом такую уютную тишину и ее сон, если это была правда. Пламя потрескивало в камине, мягко освещая кабинет. Кому ведь какая разница, если этой ночью в комнатах Гриффиндора и Слизерина не досчитаются двух старост? — У тебя такое размеренное сердцебиение, — тихо проговорила Гермиона, и ее пальчик начал выводить одной ей известные узоры на его животе. Драко улыбнулся, чувствуя, как кожа покрывается мурашками. — Я думал, ты спишь, — проникновенно проговорил он вполголоса и зарылся пальцами в ее волосы. — После такого дня — и спать, — ее плечи чуть дрогнули, словно она усмехнулась. — Индейка стынет, а я голодная. — Вина? — Драко взял со стола бокал и отсалютовал ей им. Гермиона села, укрыв голые ноги одеялом, и приняла из его рук чистый хрусталь с красной игристой жидкостью. Такое вино пил отец Малфоя, и то исключительно по праздникам, а стоило оно очень дорого, грело душу и тело. От него разливались тепло и нега по каждой жилке, и расслабленность наступала скорее. Драко оторвал от ароматной индейки ножку в соусе и с удовольствием впился в нее зубами. Гермиона отставила бокал в сторону, но не взяла ни фруктов, ни пюре, ни мяса. — Нас не хватятся? — Ты хочешь уйти? — несколько иронично поинтересовался Драко. Взгляд Гермионы скользнул по его голому торсу и груди, которые он не потрудился прикрыть одеялом, и покраснела. — Джинни мне потом допрос устроит… —  А разве тебе будет, чем утолить ее жажду пикантных новостей? После танца они пришли сразу сюда, не сумевшие найти сил на то, чтобы продержаться до конца бала. С тех пор, как закрылась дверь кабинета и загорелись камин и факелы, они только перетащили диван и столик поближе к огню и легли отдыхать. Сначала Драко и Гермиона пробовали говорить, но усталость взяла свое, ведь тишина в обществе друг друга при звуках потрескивающих дров в камине и вьюги за окном тоже приятна. — Гермиона, — Драко отложил на столик обглоданную кость и пустой бокал. — Что тебя тревожит? Он притянул ее к себе, и девушка покорно положила голову ему на плечо. — Будущее, — призналась она тихо, и ее палец снова начал прокладывать узоры по его груди. Драко замер и попытался сосредоточиться. — Расскажи мне о нем, и может, мне удастся тебя успокоить, — чуть хрипло молвил он, целуя ее в затылок. Гермиона не осознавала, какие эмоции и фантазии вызывает в нем сейчас простым движением пальчика. Легко было угомонить огонь стихии в танце; легко затушить огонь камина, плясавший за каминной решеткой; но гораздо сложнее погасить огонь в теле. — Что мне делать после окончания школы? — поинтересовалась она, и Драко несколько разочарованно выдохнул. — Я не знаю, куда идти; в университеты, из которых мне приходят множество приглашений, я не вижу смысла поступать. Опять учеба, зубрежка, экзамены. А я хочу проводить собственные исследования. — Тебя это волнует прямо сейчас? — Просто вспомнилось. — Гермиона, — Драко резко приподнялся, положил ее на диван и навис сверху. — У меня есть к тебе два предложения, но предупреждаю сразу, что принять ты должна оба. Отказаться от одного не получится. Мерлин, как она маняще сейчас выглядела… Волосы разметались по подушке, а в глазах плясали отсветы огня камина. На щеках горел румянец, а от кожи пахло шоколадом, молочным шоколадом, который так любил Драко. Он чувствовал ее тело под собой, ее тепло, ее дыхание. Гриффиндорка так давно стала его наваждением, но никогда еще он не ощущал такой потребности в ее взаимности. Гермиона прикусила губы, и Драко пришлось глубоко вздохнуть, чтобы успокоиться. — Какие же? — Ты будешь заниматься своими исследованиями в Малфой–мэноре, в нашей лаборатории, оборудованной всем необходимым. Согласна? Такой радости в ее глазах он давно не видел. Гермиона вскрикнула и повисла на его шее так, что ему пришлось бороться с самим собой, чтобы отстраниться. — Согласна, Драко! — она коснулась его щеки и провела по ней пальцами до шеи. — Согласна! А второе? Она не могла отказать, он надеялся на это, цеплялся за эту мысль, как утопающий за соломинку. В сознании пронеслись мигом короткие воспоминания о годах их взаимной неприязни. Успел ли он разрушить стену за две недели, которую до этого так усердно возводил? Драко вздохнул и призвал всю свою храбрость, на которую был способен слизеринец. — Ты примешь мою любовь и меня, такого, какой я есть? Ты ответишь согласием, если я сейчас предложу тебе выйти за меня замуж?.. Гермиона только молча потянулась к нему, и сопротивляться дальше Драко не мог…