Никто не говорил, что будет так (nobody told me it would be like this)

Это одна из тех дурацких ссор, которые случаются у каждой пары через день в течение недели и еще пару раз в день на выходных. Они рождаются от близости, от любви, а еще от взлетающих до небес цен на недвижимость в Нью-Йорке. Возьмите восемь миллионов человек, впихните их в ограниченное пространство, и между ними сразу почувствуется напряжение. Возьмите одного ценящего свои личные границы мага, который прожил в одиночестве гораздо дольше, чем люди живут в принципе, и сразу почувствуется угроза ядерной войны. — Почему ты не оставишь грязную посуду в покое? — раздраженно говорит Магнус. Это сформулировано, как вопрос, но на самом деле тонко завуалированная критика неспособности Алека прекратить зацикливаться на мелочах. По крайней мере, так это слышит Алек, по локти в мыльной пене. — Нельзя просто постоянно оставлять беспорядок или убирать его магией, — настаивает уязвленный Алек. Но Магнус слышит скрытую обличительную речь, что он предпочитает избегать проблем, вместо того, чтобы встретится с ними лицом к лицу, приправленную типичным нефилимским недоверием к магии нижнемирцев. — Что ж, если ты настолько ненавидишь мою магию, наверное, тебе стоит поспать на диване, — огрызается Магнус, совершая тактическое отступление в спальню. И просто из вредности изо всех сил захлопывает магией дверь. — И пусть теперь хоть всю ночь обнимается со своей чистой посудой, - жалуется он Председателю Мяо, которому абсолютно и полностью на все это плевать. *** Магнусу не спится. Он крутится и вертится, несколько раз взбивает подушку и, наконец, сдается. Он просто – напросто привык засыпать с Алеком – и все. Ему нравится всем телом буквально оборачиваться вокруг и убаюкиваться еле слышным храпом. И чтобы кожей прижиматься к коже, обводя темные руны кончиками пальцев, отчего у Алека перехватывает дыхание. Простыни – плохая замена этому. Магнуса бьет волной страстного стремления такой силы, что глаза щиплет. Алек, без сомнения, тоже без сна убивается из-за их мелкой глупой ссоры, и Магнус должен пойти к нему, чтобы бедный парень не исстрадался. Магнус на цыпочках подбирается к двери, приоткрывает ее и видит. Видит, что Алек свернулся клубочком и мирно спит. Этот ублюдок спит! Магнус не должен так по-детски наслаждаться тем, что сделает дальше, но он всего лишь человек, хоть и наполовину. — Иди в кровать! – орет он прямо в ухо Алеку. Алек подскакивает, широко раскрыв глаза и хватаясь рукой за сердце. — Что, где? – выпаливает он, когда видит Магнуса. — Иди в кровать, — повторяет Магнус, подавляя неуместное желание расхохотаться. Волосы Алека выглядят будто после неудачного заигрывания с электропроводкой. — Спасибо, мне и тут удобно, — говорит Алек, сверкая холодным и равнодушным взглядом. Он разминает громко щелкнувшую шею и крепко вцепляется в плед, который ему только по лодыжки. — Нет, неудобно, — отвечает Магнус, наблюдая как Алек пытается незаметно потереть спину. – Это глупо. Вся наша ссора нелепа. — Сегодня я лягу в твою постель, только если ты меня туда потащишь, — заявляет Алек и во весь рост вытягивается вдоль дивана, многозначительно поворачиваясь к Магнусу спиной. Настойчивость Алека, его способность неустрашимо и несгибаемо бороться против непреодолимых ударов судьбы — это черта, которую Магнус обычно в нем обожает. Но не сегодня. Сегодня это ослиное упрямство просто бесит. Магнус прищуривает глаза: — Это что, вызов? – спрашивает он тихо. — Понимай, как знаешь, — бормочет Алек в подушки, и даже его плечи излучают самодовольство. Магнус глубоко и спокойно вдыхает, потом хватает Алека под колени и плечи и поднимает с дивана, пока тот орет: - Какого хера!!! Магнус сильный парень, он регулярно занимается спортом, в его жилах течет кровь Принца Ада, но Алек – Алек блядски тяжелый. — Ты точно сможешь меня донести? — спрашивает Алек обеспокоенным тоном. – Потому что ты уже вспотел, а мне не хочется, чтобы меня уронили на голову. — Я настоящий мужик, — фыркает Магнус. – И буду любить и лелеять тебя вне зависимости от твоего возраста и веса, но умоляю, прямо сейчас заткнись, пожалуйста, и дай мне сосредоточиться. Алек выглядит очень стройным, но его мышцы сделаны из гребаных кирпичей. Магнус чувствует себя Сизифом, тащащим на гору свой камень. Почему спальня так далеко? Зачем ему такая большая квартира? Алек смотрит с сомнением, но все же прижимается ближе, закинув руку Магнусу на шею. Иногда Магнус сам себе удивляется. Он не может понять, когда из ссоры все перешло в испытание его мужественности, но вот, пожалуйста: он хрипит и тащится к кровати, отказываясь облегчить себе задачу и использовать магию, в основном, потому, что ему смутно кажется, что она имеет какое-то отношение к началу всей ситуации. Он победно роняет Алека на скомканные простыни. — Я принесу тебе водички, — говорит Алек, и Магнус поднимает ладонь в знак признательности, одновременно пытаясь восстановить дыхание. Алек возвращается через минуту и сует ему в руки стакан воды, которую благодарный Магнус выпивает в один присест. — Иди в кровать, — просит он, и Алек вытягивается рядом, уютно прижимаясь теплым телом. – Я даже не помню, из-за чего мы поссорились. — Ну, я мыл посуду… — подсказывает Алек ему в плечо. — Это просто такое выражение, Александр, — мягко укоряет Магнус. Но его любопытство уже разыгралось, и он делает то, что должен был сделать с самого начала. Он поворачивается к Алеку и спрашивает: — Почему ты так настаиваешь на мытье посуды? — А почему ты не разрешаешь мне? Почему не разрешаешь сделать хоть что-то для тебя? Ты и так заботишься обо всем остальном. Магнус разглядывает Алека. Даже в темноте он легко может угадать знакомые черты: сжатые губы, глаза, медленно, словно крылья сонной бабочки, опускающиеся ресницы. Он не может вспомнить прошлое и представить будущее, в котором он не любил бы это лицо. — Я не думал об этом в таком ключе, – признается он, кладет голову на грудь Алека и говорит: — Спасибо. — Пожалуйста, — отвечает тот, в успокаивающем ритме проводя пальцами сквозь волосы Магнуса. Веки Магнуса закрываются сами собой, и все тело расслабляется. Рука Алека замирают, а все тело сдвигается: — Я только пойду – поставлю на место стакан, — говорит он. — Александр, оставь его в покое!