Никто не говорил, что будет так (nobody told me it would be like this)

Из-за безделушек Магнуса Алек нервничает. Магнус, конечно, заметил, что Алек переехал к нему с набитым вещевым мешком и парой коробок, которые сразу же закинул в глубину шкафа и ни разу не доставал. И Магнус бы его, конечно, пожалел, но очевидно, что Алека самого эта ситуация нисколько не расстраивает. Это Магнус создает себе дом в новых квартирах, расставляя повсюду безделушки, навевающие воспоминания, артефакты из своей жизни и незаконно присвоенные бесценные древности дохристианского периода. Алеку это не нужно. Хотя Магнус иногда раздумывает, а чувствовал ли себя Алек хоть когда-нибудь и где-нибудь дома. Так что Магнус выуживает из коробок те несколько вещей, которые Алек все же привез, и расставляет их на видные места, показывая, что уважает то, что они значат для его парня, и осознает их чрезвычайную важность. Алек видит свою пластиковую коробку из-под конфет на книжной полке рядом с вазой династии Мин, пялится на нее целую минуту, а потом молча продолжает свой путь на кухню. — Молодчина, — поздравляет сам себя Магнус. И правда, молодчина. *** Они умудряются выкроить несколько часов, и Магнус ведет Алека в мебельный магазин, велит ему выбирать все, что угодно, при условии, что тот выберет хотя бы одну вещь для их общей квартиры. Алек уныло бродит среди рядов мебели с таким лицом, будто бы пришел на экзамен, к которому не готовился. Магнус-то думал, что это будет полное глубокого символизма объединение их имущества, но чем больше дергается Алек, тем хуже себя чувствует он сам. Руки Алека крепко стиснуты за спиной, позвоночник — как доска. Это военная выправка, она появляется, только когда он сталкивается с чем-то, что сильно его расстраивает. Магнус уже готов просто все отменить, но внезапно плечи Алека расслабляются, и он проводит по какой-то вещи пальцами в той нежной, благоговейной манере, которой обычно удостаивается только его лук или тело Магнуса. Особо не приглядываясь, Магнус зовет продавца и говорит, что они это покупают. *** Когда доставка привозит кресло, Магнус пялится на него не моргая. Оно огромное, чересчур объемное и зеленое, как будто посреди их гостиной угрожающе присел на корточки Халк. Господи, у него дома не было кожзама с того плохо продуманного тренда в девяностых! — Оно здесь! — сияет глазами Алек. — Это точно, — давит из себя Магнус. Не теряя времени, Алек устраивается в этом уродище, задирает ноги и прикрывает глаза. Тихо и счастливо выдыхает. Ох, как жизнь несправедлива, да? Почему Алек такой красивый, даже в объятиях этого монстра. — Что думаешь? — спрашивает Алек, легонько проводя кончиками пальцев по подлокотнику. Немного похоже, как будто Алек изменяет ему с демоном-стервятником: пробирает до глубины души. Наверное, Магнуса сейчас стошнит. — Замечательно, — отвечает он. *** После этого Магнус пытается избегать гостиной, что очень сложно сделать, потому что она составляет половину его квартиры и расположена в центре… всего. Он продолжает свой квест по распаковке коробок Алека, но уже с гораздо меньшим энтузиазмом. Маленькая керамическая шкатулка ставится на комод, фото Джейса неохотно вставлено в рамку и теперь живет на письменном столе. Он знает, что Алек замечает, он слишком внимательный, чтобы не заметить. Но ничего не говорит, только бросает несколько удивленных взглядов. Потом целует Магнуса в подставленные губы и направляется прямиком к своему уродливому креслу, устраиваясь в нем так удобно и удовлетворенно, как не сидел нигде в своей жизни. И только это заставляет Магнуса держать рот на замке. В основном. *** Председатель Мяо сидит на кресле. Нет, Председатель Мяо лениво растянулся на кресле, греясь в маленьком луче солнца из окна, выглядя так, будто ему наплевать, даже если весь мир вокруг сгорит. Что очень кстати, потому что именно это Магнусу и хочется сделать. — Предатель, — злобно шипит Магнус коту, чувствуя, как каждый волосок на теле встает дыбом. В эту же секунду в замке поворачивается ключ, и входит Алек. — Привет, — говорит Алек и, мельком целуя Магнуса, прямиком из двери направляется к креслу. И Магнус просто не выдержит, вот просто нет, пошло все нахуй. — Серьезно? — срывается он. Алек, который ведет с Мяо молчаливую войну характеров за кресло, поднимает широко распахнутые и испуганные глаза: — М? — Это кресло! Это уродское кресло! — Магнус довел себя до такого состояния, что может только выкрикивать отдельные слова. — Зеленое! Кожзам! Алек, казалось, позабавлен этим взрывом: — Давай выкинем, если ты его так сильно ненавидишь, — он осматривает комнату, слегка стискивая руки за спиной. — Оно и правда не подходит под твой декор, да? И вот, пожалуйста, в чем вопрос. Кресло не подходит под магнусов декор, потому что это магнусов дом, а Алек тут просто находится, как те коробки в глубине шкафа, которые он не распаковал. Пространство, которое занимает Алек в квартире — это лишь то пространство, которое Магнус ему навязал или позволил занять. Магнус видит несколько мелких безделушек, растыканных по квартире во вроде как щедром жесте с его стороны и чувствует себя мудаком. Потому что вот это кресло, мягкое и неповоротливое, в котором, наверное, так приятно дать отдых ноющим после длинных ночных патрулей мышцам, и этого кресла для Магнуса уже слишком много. Магнус не мог просто заткнуться и позволить Алеку владеть хотя бы им. Он закрывает глаза. — Ты просто распоследний козел, — нежно упрекает Рагнор у него в ухе. — Может быть, — говорит Магнус, — мне не нравится, потому что я не пробовал посидеть на нем. Он двигает Председателя Мяо и садится на кресло впервые, и — о! — оно действительно довольно приятно обхватывает задницу. Магнус издает тихий удовлетворенный звук из глубины горла. Чувствуется, что мышцы будто сделаны из сахарной ваты. Алек наклоняется и говорит: — Приятно, да? — Могу понять, в чем его привлекательность, — неохотно роняет Магнус. Алек скользит ему на колени, и руки Магнуса автоматически поднимаются, чтобы обнять его за талию. Еще месяц назад Алек бы такого не позволил, но он потихоньку расслабляется, медленно и верно избавляясь от предрассудков о том, что могут или не могут делать мужчины. Магнус объяснял, что все, что они делают, мужчины могут делать, подтверждая свое утверждение простым фактом, что, вот же, они мужчины и прямо сейчас это делают. — Расскажи мне о своей пластиковой коробке, — просит Магнус. — М-м-м, которая из-под конфет, да? — после кивка Магнуса Алек продолжает. — Мне ее подарила Клэри. Там нарисован какой-то кот вечно в плохом настроении, и он, судя по всему, напоминает ей меня. — Хмурокотик, да, — Магнус кашляет, чтобы скрыть смешок. Алек ведет себя, будто безделушка не имеет значения, но очевидно, что имеет, раз он сохранил эту глупую игрушку и привез с собой. У Магнуса неловкое чувство, будто Алек не верит, что кто-то думает о нем не только в те моменты, когда он стоит прямо перед ними и отдает приказы. — Фото Джейса? — подсказывает Магнус. И одно за другим Алек объясняет значения всех маленьких сувениров, расположившихся в их квартире, пока у Магнуса от смеха не начинают течь слезы при мысли о Джейсе, бегущем за четырнадцатилетней девчонкой, которая пытается сфотографировать его. Это придает фотке возмущенного Джейса на письменном столе совсем другой смысл, который, кажется, Магнусу нравится. — Распакуй остальные коробки и разложи все, где захочешь, — говорит Магнус. — Хорошо. — Наверное, надо избавиться от какой-нибудь мебели, — говорит Магнус, — чтобы для этого кресла нашлось место. — Конечно, — отвечает Алек и ощутимо расслабляется в его объятиях. До этой секунды, Магнус и не замечал, как сильно тот напряжен. Он видит и почти ощущает, чем они становятся друг для друга, чем-то большим и настолько прекрасным, что не выразить словами, как первый намек на розовый луч солнца после длинной и темной ночи. Александр изменит его всего, до последней молекулы. Он уже начал делать это. — Знаешь, а в магазине еще был диван из этого набора, — услужливо замечает Алек. — Так, давай не все сразу.