Всё, что я люблю - в тебе

Жаркий июль. Самая середина лета. Хотя, если посудить, то в такую уже вторую отвратительную неделю месяц совсем не жаркий. За окном бушевала буря. Ветер сметал все на своем пути, многие деревья под натиском сильных порывов просто прогинались, склоняя свои ветви до самой земли, а некоторые не выдерживали и трескались, с грохотом падая. Небо заволокло темно-серыми, почти черными, тучами, с которых, как из ведра срывались крупные дождевые капли, периодически сопровождаясь раскатами грома, а некоторые и вовсе говорили, что видели вдалеке яркие вспышки молний. Карин никогда еще не наблюдала такую ужасную погоду в Каракуре. Пятнадцать лет все тихо-мирно, предыдущие недели, конечно, можно не брать в счет, но вот сегодня просто что-то с чем-то. Будто небеса потеряли что-то очень важное для них и сейчас проливали горькие слезы, не думая о последствиях. Прямо как плач маленького ребенка, у которого отбрали любимую игрушку. А ведь с утра все так хорошо начиналось. Но черноволосая Куросаки не переживала насчет погоды, больше ее волновала младшая сестренка, весь день не выходившая из своей комнаты и вздрагивающая при каждом громыхании снаружи, после чего соленые слезы вновь скатывались по ее щекам. Глаза давно распухли, а все лицо покрылось красными пятнами. Тяжелый и замученный взгляд бегал то по потолку, то по полу, то по пустующей кровати Карин. Кто бы мог подумать, что девочка чуть ли не до истерики боится грозы. Шорох за дверью, негромкий щелчок, и комнату озаряет небольшая полоска света, а после в проходе появляется чья-то массивная фигура. Юзу осторожно поворачивает голову в сторону нарушителя ее покоя, если его еще можно так назвать, и шумно выдыхает, понимая, что это ее отец, а из-за его спины выглядывает маленькая черная макушка. — Карин-чан... Папа... — охрипшим от слез голосом произносит девчушка, рукавом бежевой кофты вытирая еще влажные дорожки со своего личика. — Все хорошо? — спрашивает Ишшин, но, понимая, что сморозил глупость, сразу притих. — Юзу. Тебе нужно поесть, — Карин уже полностью показалась своей сестре с подносом еды в руках. — Я подумала, что ты не захочешь вниз, поэтому принесла ужин в комнату, — она кивком указала на поднос и поставила его на стол, наблюдая, как светловолосая Куросаки медленно сползает с кровати и подходит к ней. — Я в порядке, правда, — голос чуть дрогнул, выдавая ее ложь, — вам не нужно волноваться. — Знаешь, Юзу, — небольшая пауза, глубокий вдох для настроя, и Карин продолжает, — мы с бородачом подумали и решили, что с нового месяца я начну петь. Представляешь? — сейчас казалось, будто ее сестра вовсе не плакала и не ела почти целый день, так как на ее лице отображалась нескончаемая радость и даже толика гордости за свою старшую сестренку, а страх бесследно пропал. Эта новость заметно ее оживила, а гроза полностью ушла на второй план. А ведь она давно советовала ей в будущем становиться певицей с ее-то голосом. Отметив про себя, что Юзу уже стало лучше, а настроение ее приподнялось, и облегченно вздохнув, Карин прошла к дверному проходу, уволакивая за собой ревущего Ишшина, который, как только спустится вниз, бросится к плакату Масаки. Девчушка проводила их повеселевшим взглядом и еле слышно хихикнула, когда они полностью скрылись за дверью, думая, что ее семейка нисколечко не меняется. Да, девушка еще долго будет помнить тот шумный вечер в компании неугомонного отца и сильную бурю за окном. Вечер, когда кардинально изменилась ее жизнь, причем, несмотря на многие трудности, в лучшую сторону. Однако она не собиралась все это рассказывать Хитсугае. Сейчас ей предстояло придумать какую-нибудь короткую, но правдоподобную историю, чтобы лишних вопросов с его стороны больше не было. — Ну так? Я жду, — нетерпеливо проговорил парень, скрещивая руки на груди и прожигая своим взглядом в Карин дыру. Тяжело вздохнув и смирившись с тем, что он так просто от нее не отстанет, девушка начала свою наспех выдуманную историю: — Мои родители знакомы с семьей Куросаки, и года два назад нас позвали в гости. Тогда я сдружилась с Юзу-чан и Карин-чан, но... Похоже, что Карин-чан меня немного недолюбливает и каждый раз, когда я прихожу к ним на ночевку, она уходит к своим друзьям. А певицей я стала год назад по инициативе Ишшин-сана. Тогда меня попросили спеть какую-нибудь песню ко дню рождения близняшек, и я спела, несмотря на все свои протесты. В итоге все поддержали идею старика, да и я, в общем-то, была не против, — она сделала глубокий вдох и с шумом выдохнула. — Надеюсь, я удовлетворила твое чрезмерное любопытство к своей персоне? — Очень смешно, а как насчет.. — он остановился на полуслове, резко вспомнив, как прошлым вечером после прошедшего концерта он, Юзу и Аюми устроили шумную ночь в доме Куросаки, после просмотр фильма, и в итоге они все даже и не заметили, как успели уснуть. Парень встал с насиженного места и вдохнул полной грудью похолодевший вечерний воздух. — Уже поздно, не пора ли нам по домам? — получив короткий кивок в ответ, он протянул девушке руку и, когда она некрепко сжала ее, потянул на себя, помогая тем самым встать с лавочки. Дальнейшая дорога до дома была в полнейшем молчании между обоими. Уже подходя ближе к клинике Куросаки, Хитсугая отметил, что певице идут больше платья, нежели брюки с рубашками, и тогда его сердце пропустило удар, заставляя его грудь сковать каким-то странным, но весьма приятным волнением. Смешанные чувства опять завладели им. Ну вот почему он весь этот день не может спокойно на нее смотреть? Всего один взгляд на немного уставшую, но даже так, привлекательную девушку, коей ее считали многие парни, заставлял сердце нежно трепыхать в груди, и это наталкивало на определенные мысли. Однако он упорно отрицал то, что она ему нравится и отрицал также то, что ему было приятно ее держать сейчас за руку. — Моя дочурка вернулась домой! — за своими мыслями Тоширо и не заметил, как он оказался на пороге дома, а встретил их ужасно радостный и веселый глава семьи. — Доброго вечера, Ишшин-сан, — поприветствовала мужчину Карин, еле сдерживая себя, чтобы не дать пинка своему глупому папаше. — А, Аюми-чан... Какая неожиданность! — он набросился на хрупкую девицу с объятиями, но та все-таки решила, что сильная затрещина пойдет ему в пользу, поэтому сейчас Ишшин стоял в уголке, прижимая руки к больному месту, на котором в скором времени вылезет большая шишка. — Юзу, — шепотом подозвала девушка свою сестру, отходя немного в сторону, чтобы ее никто не услышал. — Отвлеки Тоширо, а я пойду быстро переоденусь, ладно? — получив кивок в ответ, Карин прошла к выходу, давая понять, что она якобы уже уходит. — Всем до скорого! — попрощавшись, певица вышла на улицу, ожидая, когда Юзу уведет капитана на кухню или в гостиную, чтобы он ее не видел. — Хитсугая-сан, — девушка, проводив сестренку взглядом, мягким голоском позвала парня, чтобы тот обратил на нее свое внимание, — Вы, наверно, голодны? Пройдемте на кухню, я накрою на стол, — за сим она проследовала к шкафчикам, откуда достала чистую посуду. Хитсугае же не оставалось ничего, кроме как согласиться на приглашение поужинать. Карин, увидев, как беловолосый капитанишка скрылся из виду, тихонько прошла в дом, сразу перебегая вверх по лестнице, прямиком в свою комнату.

***

Яркий свет озарил огромное пространство в Обществе душ, устремляясь белым потоком в небо. Врата Сенкаймона раскрылись, и вдалеке можно было разглядеть две приближающиеся темные фигуры. Но, когда створки врат закрылись, а свет, режущий глаза пропал, рядовые шинигами Тринадцатого отряда смогли разглядеть двух лейтенантов в сопровождении Адских бабочек, неделю назад уходивших в Мир живых, так как главнокомандующий дал им небольшой отпуск и разрешение спуститься на грунт. Рукия несколько раз проморгала, свыкаясь со светом Общества душ и уже различая знакомых ей шинигами, среди которых она заметила фигуру капитана Кучики. Довольно улыбнувшись, она сделала несколько шагов вперед. — Нии-сама! — девушка хотела добавить еще пару слов в приветствие, но, увидев серьезное выражение мужчины, ее улыбка быстро сползла с ее лица, а в горле застрял ком, не дававший что-либо выговорить. Она знала, что сейчас, возможно, предстоит очередной серьезный разговор. — Капитан... — Ренджи подошел к своей девушке и вопрошающе посмотрел на Бьякую. Тот лишь сдержанно кивнул, давая своему лейтенанту право сделать серьезный шаг вперед в отношениях этих обоих. Переведя взгляд на ничего не понимающую Рукию, парень продолжил: — Рукия, я буду ждать тебя в саду бараков Шестого отряда через два часа. Я хочу сказать тебе кое-что важное. Пожалуйста, не опаздывай, — заметив полностью напряженную и насторожившуюся мину на личике Кучики-младшей, он усмехнулся, его немного забавляла такая реакция. Но, не говоря друг другу больше не слова, он удалился вместе с капитаном, оставляя ничего не понимающую девицу наедине со своими мыслями. — Капитан. Капитан, Вы правда не против? — уже отойдя достаточно далеко от Врат начал Ренджи, переживая, что, вдруг, Бьякуя так спонтанно ему ответил в прошлый раз, чтобы отделаться от него, и сейчас поменял свое решение. Но сколько повторяется уже этот вопрос? Мужчина просто не знал, что делать с надоедливым подчиненным. Хоть с виду и не видно, но внутри он уже давно чувствовал накатывающий гнев, и еще чуть-чуть, и парень, он был уверен, увидит настоящую вспыльчивую и импульсивную натуру своего капитана. — Нет, Абараи, я не против, — как можно сдержанней процедил сквозь зубы Кучики, не обращая внимания на то, что его подчиненный идет к нему намного ближе дозволенного. Ренджи понурил голову, отходя чуть дальше, понимая, что он, грубо говоря, достал со своим одним и тем же вопросом. Дальнейший путь до бараков своего отряда парень старался быть тише воды и ниже травы, чтобы еще сильнее не гневать Бьякую.

***

Миниатюрная девица с ясными, как у ястреба фиолетовыми глазками и лейтенантским шевроном на левой руке, шла по баракам Тринадцатого отряда, не обращая внимания на рядовых шинигами и офицеров, подходивших к ней с разными просьбами, докладами и отчетами, которые она должна была передать капитану или просмотреть сама. Но все это девушка откладывала на потом, ведь ей дано всего два часа до встречи со своим парнем. А столько всего нужно сделать, чтобы не казаться серой и грязной мышкой по сравнению с ним. — Капитан Укитаке! — она с грохотом раскрыла створки седзи, проходя в покои капитана. — Что случилось, Рукия? — охрипшим ото сна голосом проговорил он, переводя мутный взгляд на появившийся силуэт. — Простите, капитан, — догадавшись, что вошла без спроса, торопясь проговорила девушка, — я хотела только сказать, что мне нужно будет уйти часа через два. Не знаю на сколько, — мимолетное молчание, и мужчина кивает головой, давая понять, что разрешает ей уйти. Двери закрываются, уже не так шумно, и Рукия в шумпо покидает территорию своего отряда, отправляясь в Десятый, к Мацумото, которая уж точно должна ей помочь с приготовлением к предстоящему.. свиданию?.. Кто знает: свидание ли это, или Ренджи просто хочет сказать что-то важное ей. В любом случае, появляться неряшливой и неопрятной ей не хотелось. Бараки Десятого отряда встретили Рукию, на ее удивление, довольно тихо. «Наверно, Рангику-сан опять перепила и сейчас спит», — усмехнувшись собственным мыслям, девушка сделала несколько шагов, а после ошарашенно застыла на месте, словно статуя. — «Если Рангику-сан пила?.. Нет-нет, затишье в Десятом отряде можно и другой причиной объяснить», — Кучики отогнала все переживания по поводу лейтенанта Мацумото и уверенным шагом направилась в сторону кабинета Хитсугаи Тоширо, где обычно прохлаждалась Рангику. — Рангику-сан! Я могу войти? — громкий голос девицы сопроводился негромким стуком в дверь, но никто не ответил. — Рангику-сан? — чуть мягче окликнула ее Рукия, но в ответ снова молчание. Девушка решила не топтаться на месте, а сразу войти в кабинет. Аккуратно отодвинув одну из створок седзи, она заглянула внутрь и картину, представшую перед ней, она никак не ожидала лицезреть. Мацумото сидела за столом капитана, положив отяжелевшую голову на сложенные перед собой руки. Невысокие стопки отчетов частично скрывали тело девушки, и только рыжие пряди волос свисали с края стола. — «Она просто заснула за написанием отчетов. Но кто же смог заставить ее делать такое ненавистное ею занятие? Может, лейтенант Хинамори?». Рукия подошла к спящей Рангику и, положив руку на ее плечо, чуть потрясла, пытаясь разбудить "спящую красавицу". Удалось, конечно, не с первого разу, но лейтенант Десятого отряда все же, хоть и с трудом, разлепила свои веки, осматриваясь вокруг и пытаясь понять, кто же ее разбудил. Переведя, наконец, свой взгляд на миниатюрный силуэт черноволосой девицы, она тут же ободрилась, осознавая, что та пришла не просто так, а за каким-либо ее дельным и хорошим советом. — Рукия-чан, — весело проговорила Мацумото, заволакивая хрупкое тельце в свои объятия, — что тебя привело ко мне? — Я тоже рада Вас видеть, — прохрипела Кучики, стараясь вдохнуть поглубже, что не давали сделать объятия пышногрудой красавицы, и, когда та ее отпустила, продолжила: — Я хотела, чтобы Вы, Рангику-сан, помогли мне привести свой внешний вид в порядок в ближайшие, — она оглянулась на настенные часы, — полтора часа. — Конечно! Идем, — Мацумото схватила девушку за руку и повела на выход. Сейчас Рукия только и могла, что полностью довериться своей подруге.

***

Ренджи последние два часа, и даже чуть меньше, просидел на своем месте, как на иголках. Нервы сдавали, и хотелось прямо сейчас сорваться со стула и побежать до Рукии, сказать ей то, что уже давно собирался, но никак не решался. Парень должен был еще и поблагодарить своего капитана, который, чтобы отвлечь его, дал работу: писать отчеты. Дела хоть как-то забивали голову Абараи и не давали много думать о предстоящем разговоре. — Абараи, — тихий, но в то же время такой громкий сейчас голос Бьякуи прозвучал в давящей тишине, полностью ее разрывая, — Абараи, ты закончил? — А? Д-да, капитан, — Ренджи убрал в стопку законченных отчетов последний листик и встал со стула. — С вашего позволения, я пойду, — он получил сдержанный кивок в ответ и поспешно вышел из кабинета, тут же сворачивая за угол и направляясь к саду поместья Кучики, где он должен встретить свою девушку. Но долго ждать не пришлось. Она явилась буквально через пять минут, как парень зашел в сад. Своим видом молодая Кучики сразила его на повал. Хоть она и была в обычной форме шинигами, только без лейтенантского шеврона, но что Мацумото сделала с ее прической, а какой макияж и маникюр. Ренджи даже не сразу узнал в этой женственной, милой и хрупкой девушке такую бойкую, любознательную и бесстрашную Рукию Кучики. Невольно он залюбовался ей, но тихий и мягкий шепот, заставляющий трепетать его сердце, раздался рядом с ухом, обжигающий своим дыханием и выводящий его из собственных мыслей, которые пошли далеко не туда, куда надо. — Рукия... Ты чудесна, — также шепчет он ей, обжигая нежную девичью кожу своим горячим дыханием. — Чего не скажу о тебе, — такое заявление заставило Абарая удивленно распахнуть свои глаза, — ты совсем не подготовился. — Ну прости, — он улыбается. — Пройдемся? — и девушка сама хватает его за руку, ведя вперед. Близится уже вечер, и солнце постепенно заходит за линию горизонта, окрашивая еще некоторое время назад ясное голубое небо в оттенки желтого, красного и розового. Слабый ветерок подхватывает листву деревьев, негромко шурша ей, отчего некоторые листики все же слетают с веток, опадая на землю, кружась в легком и невесомом танце. Вечер — достаточно красивое время суток для прогулок и тихих посиделок в доме за чашкой чая, после чего настает ночь — время откровений. Конечно, Ренджи не будет ждать ночи, но позднего вечера — уж точно. Он хочет, чтобы темное, почти черное, небо озаряли многочисленные мерцания звезд, а сад украшали немногие фонарики и светлячки, добавляя еще большей романтики предстоящему моменту. Для него время тянулось неимоверно медленно, начиная с самого прихода в Общество душ. Другое дело — Рукия. Ей же казалось, что дня не было вовсе, ведь эти два часа она провела в компании Мацумото, которая никаким образом не давала девушке заскучать, рассказывая разные истории, произошедшие с ней во время отсутствия парочки, и в то же время с небывалым волнением подготавливая ее к свиданию. Вечер совсем незаметно подкрался, и хрупкое тело понемногу начал охватывать холод. Ренджи, заметив, как Рукия чуть сильнее к нему прижалась, чувствуя тепло, покрепче ее обнял, замыкая свои руки на ее спинке и зарываясь носом в ее густые темные пряди, пахнущие абрикосами. Такой сладкий и дурманящий аромат ее волос и ее тела... «Сейчас или никогда!», — уверенно про себя сказал парень и за хрупкие плечи чуть отодвинул девушку от себя, пронзая своим взглядом фиолетовые, уже более темные и глубокие, глаза. — Рукия... Мы давно вместе. Я очень люблю тебя и хочу быть только с тобой и ни с кем более, поэтому... — он глубоко вздохнул и медленно опустился на одно колено перед ней, беря ее нежные ручки в свои, горячие и потертые, — поэтому выходи за меня. — Что ты... — ее глаза резко распахнулись, на лице застыло неизмеримое удивление и неверие. Неужели это все наяву? Нет. Она не верила. Это не могло быть правдой. Это просто сон... Радостный и одновременно страшный сон, который тут же кончится, моргни она хоть разочек. — Рукия?.. — Ренджи я... — глаза неприятно начало жечь, и уже через долю секунды по ее щекам скатились первые, едва заметные, слезинки. Но то были слезы счастья. Она так долго ждала этого... — я согласна. — Ты согласна... Ты согласна?! — он резко поднялся с земли, понимая, что только что ответила Кучики, и крепко прижимает к себе девушку. — Я так рад, Рукия, ты просто не представляешь! Пару минут они просто стояли посреди сада, обнимаясь и не говоря друг другу ни слова. Но простых объятий сейчас было так мало им обоим. Ренджи отстранился от своей уже невесты, вновь заглядывая в ее глаза, а после невесомо коснулся своими губами ее губ. Поначалу это похоже больше на обычное легкое и невинное соприкосновение, но Абараи, почувствовав, что девушка ему отвечает, углубил поцелуй, нежный и трепетный, тут же перерастающий в страстный и пылкий. Парень терзал своими губами ее припухшие губки, не желая давать им пощады. Они целовались долго, чувствуя друг друга, руки хаотично перемещались по всему телу от бедер до шеи и обратно, а ее пальчики потянулись к ярким красным волосам. Спустив резинку, она полностью смогла зарыть в них свои ладошки, пропуская через пальцы отдельные пряди. Поцелуй был долгим, настолько долгим, насколько хватало кислорода в легких, но даже так, Ренджи в последний момент кое-что вспомнил. — Точно, — нехотя оторвавшись от сладких и столь желанных губ, проговорил парень, доставая из внутреннего пришитого кармана косоде красную бархатную коробочку. Открыв ее он представил взору девушки простенькое золотое колечко, посередине которого обрамлены пять камней — фианитов*. Взяв левую руку Рукии он надел его на ее безымянный пальчик. Вновь слегка коснувшись ее губ, он взял ее за руку и повел на выход из сада, в сторону своей комнаты, где оставшуюся ночь они проведут наедине с собой и своими чувствами, и им никто не посмеет помешать. Пусть и так, но они уж точно никогда не узнают, что всю их, казалось бы, уединенную идилию наблюдал Кучики Бьякуя из окна собственного кабинета, вид из которого выходил прямиком на сад.