Всё, что я люблю - в тебе

— Привет, Орихиме-чан, — в подсознании прозвучал тихий, противный и протяжный голос, ранее незнакомый ей. Орихиме стояла посреди ночного поля. Она огляделась по сторонам, но кругом не было видно ничего и никого, что могло бы позвать ее. Луну, — единственный источник света, — заволокло тучами, так что разглядеть что-либо вообще не представлялось возможным. И к тому же, девушка была в белом коротком и легком платьице, сквозь которое хорошо ощущались порывы ветра, отдававшиеся табуном противных мурашек по спине, ногам и рукам. Вдалеке виднелся плотный туман, быстро приближавшийся, окутывая собой все пространство, отчего видно становилось еще хуже. Страх постепенно начал окутывать тело, хотелось убежать куда-нибудь, где будет теплее, светлее, не будет чувства чего-то опасного, того, что может с легкостью забрать твою жизнь, не оставляя и шанса на пощаду. Но ноги не слушались. Девушка готова была вот-вот расплакаться, но она не позволяла себе этого. Не позволяла себе быть хоть на миг слабым и беззащитным олененком, за которым ведет охоту огромный и голодный волк. Ей никто сейчас не поможет, никто не спасет, и она это знает. А потому она должна быть сильной. — Орихиме-чан? Ты меня не видишь? Как жаль. А так? — мерзкий и насмешливый голос вновь раздался в голове, но уже гораздо громче, чем в первый раз. Она опять огляделась и за своей спиной увидела чью-то черную размытую фигуру, полностью сливающуюся с окружающей темнотой и одетую в длинный черный плащ с широким капюшоном. — Кто Вы? — голос ее предательски дрогнул, выдавая весь ее страх. А ведь не только это. Колени дрожали, а ледяные руки вспотели. Единственное было ясно: только незнакомое существо, явившееся перед ней, могло все видеть в этой темноте. — Ты меня боишься? Бедная, бедная Орихиме-чан, — силуэт исчез из поля зрения, но тут же появился прямо перед ней, протягивая свою руку к ее личику и касаясь девичьих обветренных и сухих губ. Он быстро пробормотал ей на ухо: — Но ты не бойся... Ты ведь знаешь меня. Настолько хорошо знаешь, что даже представить не можешь. Я... — но разобрать дальнейшие слова незнакомца не представлялось возможным. Послышался лишь противный скрежет, чужие тонкие пальцы переместились ко лбу, в глазах что-то сверкнуло, а после Орихимэ бессознательно провалилась куда-то во тьму, уже не слыша, или просто отказываясь слышать то, что существо говорило после. — ...химе, Орихиме! — Что... Что вы хотите со мной сделать? — сквозь сон панически проговорила себе под нос девушка, переворачиваясь на другой бок, лицом к окну. Она бы и дальше спала беспокойным сном, видя этот ужасный кошмар, если бы не яркие лучи солнца, пробравшиеся в палату. Орихиме резко раскрыла глаза и приподнялась на локтях, взволнованно осматривая, где она и что происходит, однако знакомые белые стены, кровать, в которой она лежит, и яркие цветы с недоеденными фруктами на столе успокоили ее, давая понять, что она в безопасности. По крайнее мере, пока. — Орихиме? — рыжеволосая девушка повернула голову в сторону того, кто ее звал, и смогла разглядеть чуть размытым взглядом Тацуки и Ичиго, по большей вероятности, пришедшие ее навестить. — Что-то не так? — Нет, все впорядке. А... Как долго вы тут? — Я здесь сижу со вчерашнего вечера, ты уснула, так что не могла знать, ушел я или нет, — Ичиго, стоявший в сторонке, наконец, подал голос, но, завидев ошеломленные лица девушек, быстро добавил с подобием улыбки: — Со мной все хорошо, переживать не о чем. — Ну как знаешь, — Тацуки тяжело вздохнула, переведя взгляд на пол, где стоял пакет с покупками, о которых она совсем уж и позабыла. Поспешно подняв, она всунула его в руки своей подруге. — Вот. Я тебе фруктов купила. — Спасибо, Тацуки-чан. — Ладно. Ты отдыхай, а мы пойдем, — девушка схватила парня за руку и насильно потащила к выходу, несмотря на все его протесты и восклики по поводу того, что он хотел бы остаться еще ненадолго. Орихиме напоследок чуть улыбнулась и помахала друзьям рукой, провожая их взглядом. Она мотнула головой из стороны в сторону, прогоняя дурные мысли по поводу недавнего сна, однако случайно зацепилась глазами за подоконник, на котором сидел черный кот, внимательно изучавший ее своими разноцветными глазами. Окно было распахнуто настежь, хотя его никто и не открывал до этого. И это единственное, на что обратила внимание Иноуэ, мысленно добавив в голове второй пунктик в списке странностей на сегодняшний день. А ведь ей бы стоило еще отметить и то, что этот самый кот чудеснейшим образом смог залезть на третий этаж.

***

Ичиго вернулся домой только спустя два часа, после того, как ушел с больницы. Ну, а что еще ему делать? Все равно никого нет. Карин и Юзу ушли в гости к подруге, а Ишшин как всегда пропадает на работе, посидеть где-нибудь с Тацуки не получилось, так как они сразу же на выходе из поликлиники разошлись. Поэтому он решил скоротать время путем обычной прогулки по городу, да и просто расслабиться и отдохнуть, подышать свежим воздухом. В доме было темно и прохладно, точнее, даже слишком холодно, из-за того, что почти все окна на первом этаже были раскрыты. «Наверно, Карин постаралась. Любит же она настежь все пораскрывать», — подумал парень, скидывая с себя ветровку. Он прошел на кухню и на скорую руку заварил себе некрепкий черный чай, а после поднялся к себе в комнату, закрывшись изнутри на защелку, чтобы никто не мешал ходу его немногих мыслей в случае своего возвращения. А сейчас самое время было поразмышлять над произошедшим вчера. Незнакомец, подорвавший почти все здание студии звукозаписи и чуть не убивший одну из его любимых младших сестер, мог в любой момент вновь появиться и натворить что-нибудь похуже. Ведь сделал он это один раз, сделает и другой. — Куросаки, — его мысли нагло прервал хрипловатый голос, раздавшийся со стороны открытого окна. — Тоширо? Со вчера тебя так и не видел. Входи, чего хотел? — Были дела. В общем, не мог бы ты... — он резко остановился, понимая, что Ичиго сейчас ему не советчик в делах любовных и не только. Тем более, что Аюми сама не очень-то проявляла инициативу о себе рассказывать, а значит, что расспрашивать о ней других — бесполезно. — Ничего, забудь. — Ладно, — парень хмыкнул и сфокусировал свои глаза на ровной гладкой поверхности своего стола, продолжая размышлять над новым врагом. Но, спустя совсем недолгое время, он почувствовал, как Хитсугая уж слишком напряженно прожигает его спину своим взглядом. Психанув, Ичиго как можно спокойнее сказал: — Слушай, или говори чего хотел, или уходи тогда. Ты мне немного мешаешь, если не видишь. — Извини, — капитан переполз с подоконника на кровать. Немного подумав, стоит ли хоть что-то спрашивать об Аюми, он как-то неуверенно пробубнил себе под нос, что даже бедному Ичиго пришлось напрячь свой слух: — А как часто Киришима приходит к вам в гости? — Почему спрашиваешь? — он ответил только спустя пару долгих минут, подперев голову рукой и украдкой посмотрев на Хитсугаю. — Не бери в голову, забудь, — уже недовольно произнес тот, и его коммуникатор тут же раздражающе пропищал, давая понять, что появился очередной пустой, которого нужно незамедлительно уничтожить. — Что ж, до скорого, Куросаки. — Ну и ну, — протянул парень, провожая капитана удивленным и недоуменным взглядом.

***

— О-ри-хи-ме-чан, — в голове девушки снова раздался мерзкий голос, прямо-таки пропевающий ее имя, ужасно растягивая гласные, все то время, что она находится с ним, с тем, кто нагло нарушает покой ее снов, и, собственно, ее личное пространство. — Кто Вы? — вновь спрашивает она, но увереннее, чем раньше, пусть и знает, что ответ не услышит. Страх уже менее ощутим, и холод не так чувствуется. Однако темнота все еще обволакивает ее и все пространство вокруг, не давая различить ничего. Ответа на вопрос не последовало, как она и ожидала, но почему-то спросила вновь: — Кто Вы? — Орихиме, — голос стал более серьезным и менее противным, но все также раздражал слух девушки. Звучал он уже где-то совсем рядом, а не в ее голове, отдаваясь гулким эхом. — Я хочу, чтобы ты сама дала ответ на поставленный тобой вопрос. Это не так трудно. Давай. Ты же умная девочка. — Но... Я не могу... — отчего-то из глаз ее полились первые соленые слезинки, скатываясь вниз по щекам, капая на шею, откуда — вниз по груди. Незнакомец стоял совсем рядом и казалось, будто насмехается над ее беспомощностью. При обычных обстоятельствах даже в такой темноте можно было бы хоть чуточку разглядеть его лицо, находившееся практически в пару сантиметрах от ее. Но Орихиме не могла. Пыталась дотронуться до него, но не могла, рука проходила сквозь него, словно он и есть тот туман, что обволакивал все вокруг. И лишь приятная прохлада ощущалась после своеобразного прикосновения к нему. Она могла так часами слушать его голос, повторяющий одно и то же. — Прошу... Ответь мне... Не заставляй ждать меня, Орихиме... — Орихиме, ты так красива, — он дотронулся до ее лица. Это касание было таким легким и невесомым, что почувствовать было почти невозможно. Он приподнял ее голову за подбородок, второй рукой стирая мокрые дорожки с ее щек. Незнакомец выжидающе смотрел ей в глаза, как будто тем самым высасывая из нее ответ, но она этого не видела и совсем не чувствовала. Ее веки уже закрылись, и вот-вот она снова потеряет сознание, когда же очнется, то окажется все в той же больничной палате, а это будет ей казаться очередным кошмарным сном. Тьма окутала ее, а после пронзающий удар в голову, будто пуля пролетела насквозь, и она больше ничего не чувствует, не видит и не слышит. — Снова этот дурной сон... — Орихиме с трудом приняла сидячее положение, устремляя свой взгляд в окно. На улице уже вечерело. Солнце стремительно близилось к горизонту, вновь окрашивая небо в приятные оттенки желтого, оранжевого и розового, которые она столь любила. Люди спешили с работы в свои дома, где их заждалась семья, у кого-то только появившаяся, а у кого-то уже с десяток-другой лет. На подоконнике снова появился черный кот, приходивший каждый раз, как девушка просыпалась, а, может, он сидит все то время, пока она спит. Будто он наблюдает за ней, возможно, охраняет от чего-то. Но он точно всегда ожидает, когда она пробудится и сможет его приласкать. Девушка вытянула перед собой руки, ласково произнеся: — Иди сюда, — кот спрыгнул прямиком ей на колени, устраиваясь поудобнее для своего предстоящего сна. Делать ей было нечего, как и валяться без какого-либо дела — тоже, и она запела. Запела колыбельную для кота, уже мирно посапывавшего, для всех живых и неживых людей, для земли и солнца, убаюкивая все перед грядущей ночью.

Мне бы крылья, чтобы укрыть тебя; Мне бы вьюгу, чтоб убаюкала; Мне бы звёзды, чтоб осветить твой путь; Мне б увидеть сон твой когда-нибудь. Баю-баю-бай, ветер, ветер, улетай; И до самого утра я останусь ждать тебя. Мне бы небо чёрное показать... Мне бы волны, чтобы тебя укачать; Мне бы колыбельную тишины, Точно корабли проплывают сны. Баю-баю-бай, ветер, ветер, улетай; И до самого утра я останусь ждать тебя. Баю-баю-бай... Баю-баю-бай...*

Орихиме закрыла глаза и откинулась на подушку. Ей хотелось снова заснуть, снова увидеть тот сон, того незнакомца и узнать наконец, кем же он является на самом деле. Но похоже, что этому сейчас не дано было сбыться. В палату вошел лечащий врач девушки, а добродушная улыбка озаряла его сморщенное старческое лицо. Кот же быстро ретировался в окно, будто его тут совсем и не было несколько секунд назад. — Орихиме, — он сделал небольшую паузу, подходя чуть ближе к койке. — У меня хорошие новости для тебя. Девушка молча поднялась с подушки и внимательно посмотрела на врача, чувствуя некое волнение перед оглашением чего-то радостного. Перебивать его никак не хотелось. — Завтра днем тебя выписывают, — слишком радостно, но никак не хотя этим обидеть Орихиме, сказал старик, кладя свою руку на ее голову и немного взъерошивая ее волосы. — Не знаю как, но каким-то чудесным образом все твои ушибы и перелом руки быстро восстанавливаются. Впервые с таким сталкиваюсь. А потому нет смысла тебя зазря держать тут в неволе. Ну-с, завтра ты уже сможешь погулять с друзьями, только не перенапрягайся. Врач вновь потрепал девушку по голове и вышел, оставляя ту наедине со своими мыслями. И правда, чудо какое-то. Ведь Орихиме не пользовалась своими силами, чтобы вылечить себя. Это сильно затревожило ее, но она попыталась отогнать плохие мысли от себя. Взяв телефон с тумбочки, девушка напечатала эту новость Ичиго и, поудобнее уложившись на кровати, быстро заснула, положив устройство под подушку.

***

Почти полночь. Достаточно позднее время для обычных подростков, любящих погулять по одному или небольшой компанией. Ну, допустим, это парни уж как-нибудь за себя постоят. Однако что делать двум беззащитным девушкам, идущим домой по самым темным переулочкам, где и фонарей-то почти нет? Конечно, надеяться на лучший исход событий. И все же, ночью как раз выходят всякие пьяницы, бандиты и тому подобные плохие люди, желающие поймать девочек в свои цепкие лапки и увезти куда подальше, где они смогут делать с ними все, что захотят. Конечно, это преувеличение, ведь город Каракура довольно мирное местечко. Ну, почти. Сестры возвращались домой от своей подруги, которая жила не так уж и далеко от них. Всего пару сотен метров пройти. Они шли достаточно медленно, периодически останавливаясь, чтобы громко отсмеяться от очередного воспоминания из сегодняшнего вечера. Некоторые жильцы выходили на свои балконы или высовывались из окон и что-то грозно кричали, вроде "будьте тише!" или "спать не даете". Но, в основном, кричали старики, которые уже как часа два лежали в своей постели и видели не весть какой уже сон. Еще издалека они увидели, что в комнате их брата горит свет. Естественно, ведь он давно как вернулся из больницы. Не то, что его загулявшие глупые сестрицы. — Карин-чан, как думаешь, братик уже поел? — Мне-то откуда знать? — отозвалась та, широко зевая. Ее уже клонило в сон, усталость неоднократно давала о себе знать, и ее веки тяжело начали опускаться, грозя девушке споткнуться о какой-нибудь камень или о собственную ногу, упасть на твердую и холодную землю и сразу заснуть. — Интересно, а он уже спит? — Юзу также широко зевнула и потому не смогла заметить, как на что-то наткнулась своим носом. Они так устали, что даже и не поняли, как так быстро очутились на пороге собственного дома, а также не увидели они и Ичиго, преградившего собой путь. — По-моему, вы обе давным-давно должны уже лежать в своих кроватях и видеть десятый сон, — грозно произнес он, хмуря свои брови. — Или я не прав? — Ага... — Юзу снова зевнула, и веки ее плотно закрылись, а сама она тут же провалилась в сон. Парень тяжело вздохнул и поднял ее на руки, отходя от двери, чтобы пропустить Карин, еле-еле все еще держащуюся на своих ногах. — Чем старше, тем позднее возвращаетесь домой, — недовольно пробормотал себе под нос Ичиго, проходя следом за своей сестрой. — Тебе помочь подняться? — Сама, — бросила та через плечо, медленно ковыляя по лестнице вверх. Как же она проклинала все на свете, за то, что их комната находится так далеко, но из последних сил старалась не свалиться, чтобы не доставлять лишних проблем брату. Она и сама сможет дойти, а потом лишь обессиленно упадет на кровать и тут же заснет, не обращая ни на что своего внимания. Ичиго, мимолетно посмотрев на усталую Карин, аккуратно уложил под теплое одеяло Юзу. «Милое зрелище, однако», — отметил он про себя, при этом слегка усмехнувшись. Парень пожелал сестрам спокойной ночи и тихо вышел в коридор, аккуратно закрыв за собой дверь. Он вошел в свою комнату и бросил взгляд на телефон, опасно лежащий на краю стола, на котором отображалось одно непрочитанное сообщение. — «От Орихиме...» Разблокировав экран, Ичиго сразу прочитал смс, в котором говорилось о том, что завтра девушку выписывают из больницы, и она просит прийти за ней. Узнав об этом, парень тут же приободрился и в хорошем расположении духа лег спать с мыслями, что завтра он уже сможет видеть Иноуэ у себя дома.