Баллады прежнего мира

В колыбели Валь'шары, родившись, лежат близнецы, и один — с золотыми глазами. Ты же помнишь, мой гневный единственный брат: Иллидан означает эльфийское пламя. Я лишился сияния солнечных глаз, превратился в изгоя. Исчадье. Урода. Я пожертвовал больше любого из вас, не утратив лишь душу за время охоты. Брат, смотри: всё, что я в этой жизни любил, всё, что будет тобой и Тирандой забыто, отдал я за размах тёмных кожистых крыл, за ужасные шрамы, рога и копыта. Говорят, что я предал эльфийский народ. Но кипело безумие водоворота, кровь титана темнела. Саргерас грядёт, чтоб стереть всё живое с лица Азерота. Наши земли измучил Великий Раскол, и когда бушевали здесь элементали, и рассудком дракон помутился, со злом вы на битву, Тиранда, меня призывали. Три фиала сберёг я. Над зеркалом вод Нордрассил, и спокойны прозрачные воды. Вы меня проклинали, но снова придёт Легион, что пылает азартом охоты. Всё, чего я желал — запечатать Портал. И на вашу поддержку уже не надеясь, червоточины мира в Дреноре латал, потому что сквозь них и ломился Саргерас. А врага замани, обмани и предай: Кто-то должен и грязную делать работу. И охотник становится дичью, когда на него самого объявляют охоту. Вы мой замысел были не в силах постичь. И пока на меня надевали оковы, Запределье сотряс мой отчаянный клич. Я твердил лишь одно: «Вы ещё не готовы!» Если вам с вашим зреньем не видно ни зги, я меж Светом и тьмой выбираю свободу. Я не избранный: есть только наши враги, только мы — и решимость для долгой охоты. А Саргерас упорен: то орки, то Плеть — с каждым новым нашествием делаясь жёстче. Я со смертью играл, чтоб могли уцелеть изумрудные сны и друидские рощи. В казематах, в плену, вековечной ночи, обладая лишь парой клинков Аззинота, я точил и точил роковые мечи, чтобы, выйдя на волю, продолжить охоту. За Тиранду в Нордсколе ударом лича был — ты помнишь? — в неравном сражён поединке, выпил тёмную скорбь ледяного меча. Брат, не плачь: отложи по любимой поминки. Брат, её ты хотел получить — так бери, а в приданое — силы земли и природы. Пламя хаоса выжгло меня изнутри. Я охотник на демонов. Демон охоты. Мы рождаемся, стоя меж Светом и тьмой, в пустоте изначальной пропели наару. Выбор Света навязан: он ваш, а не мой. Я хотел сохранить полумрак Зин-Азшари. Даже брат отвернулся. Любимая — с ним, хоть и смотрит на демона вполоборота. Я стою перед вами — точь-в-точь натрезим. Я оставлю обоих. Отдамся охоте. Чтобы демонов бить, нужно демоном стать, быть на равных с Саргерасом. Что мне осталось? Ну-ка, демоны, ближе! Темница пуста. Заперев их внутри, я впустил в себя хаос. Был я предан и сам. Но едва уцелев, снова ставил ловушки и путал расчёты, потому что, сказал я однажды Майев, жизнь без цели — ничто для ведущих охоту. Я душа в пустоте, я везде и нигде, ключ к пространству и времени, а не потеря. И во тьме я пылаю, подобно звезде, возвращаясь домой — на Расколотый Берег. Вы стремились добыть Созиданья Столпы: Агграмара эгиду, чекан Каз'горота. Вот ирония, брат, вот гримаса судьбы — оказалось, я нужен для этой охоты. И когда я вернулся, раздвинулась мгла, приоткрылись для вас межпланетные дали. Мы должны повторить то, что раньше смогла только Эгвин, Хранительница Тирисфаля. За повязкой в глазницах два сгустка огня: им предатель Саргерас заполнил пустоты. Руны Скверны на коже — они часть меня. Для охоты я создан. И жажду охоты. Вас пугает присутствие наг и шиварр, но без них и меня вы навряд ли могли бы отыскать, возвращая себе острова, ваши Слёзы Элуны и Камень Приливов. Сколько жертв, сколько павших, безжизненных тел… В Сурамаре, войдя под знакомые своды, вы меня воскресили лишь только за тем, что считали орудием вашей охоты. В равной мере — создание Света и тьмы. Эти силы меня разрывают на части. Мы чужие, мой брат, но пойми же, что мы — грань эпохи. Предел демонической власти. Что ведёт нас по следу — судьба или рок пострашнее, чем мой изрыгатель кислотный? Ты, Тиранда и я, предводитель-пророк и дорога до Аргуса от Азерота. Я не избран наару. И что же, теперь я предатель дренеев и Армии Света? Или ключ, что запрёт за Саргерасом дверь, чтобы вы возродили из пепла планеты? Ярость бури, эльфийское пламя, гори! Вот он — выбор, и цель, и судьба, и свобода. Запирайте его. Я останусь внутри, потому что охотник — ничто без охоты.