Кто ты для меня?

      На следующее утро в отсутствие Марата, мы с Алиской оккупировали кухню. Я с большой пиццей и стаканом томатного сока. Алька как человек, который вчера выпил в два раза больше моего — с чашкой кофе.  — Что делаем дальше? — уплетая калорийный завтрак, спрашиваю я.  — Используем все имеющиеся преимущества, — кривясь в чашку, выдает она.  — Например?  — Например, Полинку.  — В смысле?  — Не тупи, рыжий! Тебе надо чаще показываться Марату на глаза, а какой у тебя для этого повод?  — Ну поводов практически нет…  — Вот именно! А Полинка — это шикарный повод. Ты занимаешься сестрой, что даёт тебе отличную возможность бесконечно ошиваться рядом с Маратом.  — Но я не очень умею с детьми…  — Придурок, ты с мужиком собираешься спать! Ты тоже в этом ни хрена не понимаешь и не умеешь, и тебя это не сильно пугает.  — Я думаю, это всё само собой выйдет, как с девушками… И меня это пугает. Немного.  — Вот и с ребёнком всё само собой должно выйти. Понял меня?!  — Да понял я, понял! Не ори, аппетит мне портишь.  — И правильно! Не фиг тут чавкать, когда людям плохо!  — Сама виновата.  — Ага. Вот и помогай другим, а тебе потом: «Сама виновата»…  — Я же шучу, Аль…  — Я тоже, между прочим, — прячет смешок в кулаке. — Ты что, реально подумал, что я обиделась? Мальчик мой, не родился ещё тот кобель…  — Я уже кобель? А это круче, чем малолетка?  — Это повыёбистей. В общем, не родился ещё тот, кто меня обидит по-настоящему, ибо мне похрен на вас всех мужиков.  — А как же я? А Марат?  — Ну, вы не в счёт. Вы мои мужики, на вас мой пофигизм не распространяется.  — Ну спасибо! — смеюсь, примеряясь к очередному куску.  — Пожалуйста. Ешь и не обляпайся! — ненавистно отодвигает свою чашку с так и не допитым кофе. — Может поделишься?  — Тебе же плохо вроде?  — Какое плохо, когда твоя пицца всю кухню завоняла!  — Завоняла? Тогда фиг тебе!  — Рыжий! Не беси меня! Я с похмелья страшный человек!  — Да ты и трезвая страшная! Да и не человек вовсе!  — Ах ты!       Заталкиваю в рот остатки своего куска и выпрыгиваю из-за стола как раз в тот момент, когда в мою сторону летит чайная ложка.  — Вот убьёшь меня, Марат тебе не простит! — смеюсь, выглядывая из коридора.  — Марат мне ещё спасибо скажет! Он бедный и не догадывается, какая ему зараза достанется.  — Точно достанется?  — Поверь. Уж я постараюсь. Это ему будет месть за все отобранные в детстве игрушки, за сожжённые картинки с феечками и за фингал у одноклассника Артёма.  — Фингал? — немного опасливо сажусь на край дивана.  — Ага… А Артём между прочим меня любил!  — В каком классе было дело?  — Пятом.  — Ого! Да ты у нас знаток в любви! Со стажем ещё с пятого класса! — Откидываюсь на диване, наблюдая, как Алиса крутит кусочек пиццы в пальцах.  — Угу. Считай, что тебе повезло — ты нашёл профи. — Наконец-то откусывает с выражением полного удовлетворения.  — Как бы мне потом, как твой Артём с фингалом не ходить, а то мало ли…  — Ну если только от меня.  — Ну-ну… * * *       Полинка явно не разделяла моих намерений по поводу её папы. Весь вечер она капризничала, да так, что мне было уже не до Марата. Я бы давно спихнул заботу о малышке на самого папашу, но я же пообещал ему помочь, пока он занимался ужином, вот и мучился.       Несколько раз Марат сам порывался избавить меня от истязаний детскими капризами, но всегда нарывался на моё «Я сам!». Конечно всё получилось не так гладко, как я себе представлял, но те моменты, когда Марат подходил ко мне, держащему ребёнка на руках и наклонялся так близко, что я вдыхал его запах, многого стоили. Иногда он случайно касался моей руки, когда успокаивающе гладил Полину по спинке, или ободряюще подмигивал мне и тепло улыбался. Это как-то даже помогало не чувствовать затёкшие руки и начинающую болеть голову.       Момент, когда сестрёнка уснула у меня на руках и вырубился я сам, прошёл незамеченным. В полусне я почувствовал, как с меня, лежащего животом к верху на диване, забирают тёплое тельце малышки. Потом тепло вернулось в виде тонкого мягкого пледа. Глаза открывать было лень, и я только мысленно поблагодарил Марата за заботу. Ещё не достаточно проснувшись, но уже кое-что соображая, я как бы случайно ухватился за руку, поправляющую на моём плече плед, и подтянул её к своему лицу. А может быть это в самом деле было случайно — такое себе продолжение сна?       Рука дёрнулась, но не вырвалась. Замерла, даже пальцы не шевелились. Осмелев или обнаглев, (это с какой стороны посмотреть) я подтянул теплую ладонь ближе и уткнулся в неё носом и губами, обжигая пахнущую мылом кожу своим дыханием. Как же это… охренительно! Всё вокруг как будто замерло, я не слышал ни своего дыхания, ни дыхания Марата. Наверное со стороны это смешно выглядело: согнутый над диваном офигевший Марат и лежащий на этом же диване Я, прижимающий к себе большую мужскую ладонь. Но мне было уютно и я даже позволил себе помечтать, что не плохо было бы уснуть вот так. Я бы смотрел свои сладкие сновидения, а он охранял мой покой…       Так некстати щёлкнула микроволновка, и Марат вздрогнул. Слава Богу, у меня только дёрнулось что-то в животе, внешне я по-прежнему оставался «спящим».  — Свят? — едва слышный шёпот надо мной.       Продолжаю делать вид, что смотрю если не десятый, то точно уже восьмой сон.  — Ну что мне с тобой делать? — так тихо, что если бы не полная тишина на кухне, я бы не услышал.       Слышу какое-то движение, и моего уха касается его лёгкое дыхание. Мне кажется или?.. Медленно, очень медленно он вдыхает меня. Да-да, именно вдыхает. Я сам так делаю, когда он рядом, только не так заметно, чтобы не спалиться, и не так близко… Ему же сейчас бояться нечего — я ведь СПЛЮ!       Блять! Марат, как же так?!       И тут же его ладонь выскальзывает из-под моей щеки так осторожно, что я почти не замечаю, весь сосредоточившись на его близости.       Ещё несколько секунд и он уходит. Слышу, как негромко щёлкает открывающаяся микроволновка, звуки ножа стучащего по разделочной доске, тихое бульканье вскипающего чайника. Как будто и не было этих нескольких минут, когда я держал в плену его руку, а он не спешил сбежать от меня.       Я опять остался один, один на один со своей грёбаной любовью. Хотя, может и нет — теперь я начинал верить, что у меня может получиться. И я, кажется, понял, что Марат тоже не совсем такой, каким хочет казаться. * * *       От вынужденного притворства на диване меня спасла Алиса. Вернувшись домой, она так грохнула входной дверью, что очнулся бы и мёртвый. Конечно я этим воспользовался и с чистой душой «проснулся». Вернее, сам я сделать это не успел — мне очень «деликатно» помогли.  — Что за хрень?! Нефиг дрыхнуть! — В меня летит её лёгкая куртка, и ещё не совсем придя в себя, я даже не успеваю уклониться, нормально так отхватив по лбу железной пуговицей.  — Какая муха тебя укусила?! — Скидываю куртку прямо на пол и сажусь, заворачиваясь в плед.  — Эта тварь меня нарогатила!  — Чего? — моргаю удивлённо, разве у Алисы есть парень? — Такого слова нет в…  — А не пойти ли тебе подальше, Святик! — Падает на край дивана и нахально заваливается своими лодыжками мне на колени.  — Ну… — спокойно тянет Марат, доставая тарелки. — Ты его тоже рогатишь.  — С какой это радости?! С кем?! — Алька откровенно возмущенна таким наездом.  — А как же Свят?       Я краснею, вспоминая вчерашний вечер и понимая о чём сейчас говорит Марат.  — Шутишь? Марат, ты вот сейчас серьёзно?! — Алиса почти срывается на крик, потом видно вспомнив о спящей Полине, притихает.  — Какие тут шутки. — Марата похоже в этой жизни ничем не проберёшь.  — Это же просто детский лепет! Просто поцелуй! Я его не трахала! Ну скажи ему, Свят! — оборачивается ко мне с умоляющим лицом.  — А ты можешь? Трахать? — Почему-то именно это в её словах меня проняло больше всего.       Оба, и Марат и Алиса замирают и в недоумении смотрят на меня. Первой отмирает Алька и начинает дико ржать, прямо до слёз, размазывая по щекам пятна от потёкшей туши. Замечаю, что и плечи Марата вздрагивают от сдерживаемого смеха. Один я сижу обалдевший и не могу понять причину их веселья. Наконец отсмеявшись, Марат разворачивается к нам сидящим в странных позах на диване (я скрюченный и завёрнутый в плед, пытаюсь скинуть с себя ноги Альки, она же в упор не замечает моих потуг).  — А что ты хотела? Ты в Англии, она тут. Не все смогут так.  — Нет конечно, ждать может не каждый, но можно было сказать! Что, я не поняла бы?  — Ты? Нет. Не поняла бы, — уверенно говорит Марат.  — Да ну. Мы же столько лет вместе были. И приезжала я несколько раз в год… Можно было бы найти подход.  — И сразу уехать в больницу с переломами конечностей?  — Заткнись, а?! Не такая уж я и… Или такая?  — Такая, Аля, такая.  — Стоп! — перебиваю я их «милую» перепалку. — Может вы мне объясните о чём вы вообще?  — О Дашке!  — О её девушке.       Одновременно.  — Чьей девушке? — подозрительно кошусь на Алису.  — Моей, — как ни в чём не бывало подтверждает она.       Вот тебе и здрасти… Алиса встречается с другой девушкой? Вернее встречалась, судя из разговора эти отношения уже в прошлом. Так вот значит почему она так спокойно восприняла мои чувства к Марату и даже предложила помочь. Ах ты ж мелкая интриганка!  — И давно? — мне становится интересно.  — Да, блять, всю жизнь!  — Вы с этой Дашей всю жизнь?  — Дурак, что ли? Нет конечно. — Алиса больно пинает меня ногой в живот. — С Дашей четыре года было в марте. А девочки мне всю жизнь нравятся.  — А она это… к другой девочке ушла, да? — меня пробирает истеричный смех, и тут же получаю очередной пинок в живот, за что всё же скидываю её ноги с моих коленей.  — К мальчику она другому ушла! Члена ей видите ли захотелось! Дура набитая.  — Почему дура? Чем мальчики плохи? — заступается за свой пол Марат.  — Ой, бля! Что с вами разговаривать! — фыркает и, поднимая свою куртку, топает из кухни.  — Ну да, что мы понимаем… — тянет негромко, странно пряча глаза от меня, и уже вдогонку Алисе: — Ужинать будешь?!  — Буду конечно! Эта девица не стоит того, чтобы из-за неё голодать!  — Проснулся?       От такого резкого перехода, я глупо моргаю глазами и наконец-то утвердительно киваю головой. Такие резкие переходы от шепчущей тишины к необоснованным наездам и крикам как-то выбили меня из колеи.  — Тогда помоги с салатом, от Али помощи не дождёшься.       Опять киваю и, оставляя плед на спинке дивана, принимаюсь за нарезку овощей.       Минут через пять в кухню опять является шумная Алиса и весь вечер мне приходится слушать её жалобы на коварную Дашку и иногда отбиваться от наездов на меня любимого. История с нашим с ней поцелуем всплывает ещё несколько раз за вечер. Причём Алиса вполне правдоподобно и уверенно орёт, что не прочь повторить, (я типа охрененно целуюсь с её слов) к тому же, как вариант, согласна перейти на мальчиков, можно и помоложе, чтобы ЭТА ДАШКА желчью захлебнулась. Я конечно ей где-то благодарен за такую «рекламу» моей личности, но чувствую себя не в своей тарелке. Марат же, наоборот, никак не комментирует злобные жалобы на бывшую подружку и планы своей сестры на мою персону, просто иногда смотрит странным взглядом и больше чем обычно подливает виски в свой стакан.