Кто ты для меня?

— Почему ты не сказала мне сразу?  — Это бы что-то изменило?  — Возможно.  — Например? — Алиса удивлённо поднимает на меня глаза, отрываясь от переписки в телефоне.  — Я бы больше тебе верил.  — А до этого получается ты мне верил мало?  — Ну не так, чтобы… Местами.  — Хочешь сказать, что у тебя как у гея, больше доверия к девушке лесбиянке, чем к обычной?  — Я не гей!  — Ты любишь моего брата. И хочешь его. Это тебе ни о чём не говорит?  — Но я же не люблю других… мужчин. И уж тем более не хочу их.  — Совсем?  — Совсем. Мне всегда девочки нравились, а тут…  — Вот же, пиздец! Я думала ты как я, просто ещё не пробовавший. Ну девственник.  — В восемнадцать?  — А что? Думаешь все малолетки от дырки к дырке прыгают? Есть просто мечтающие и дро…  — Аля!  — Что?! И голубые по статистике позже девственность теряют. Обычно. Хотя есть исключения из…  — Да хватит уже! И почему я в твоей компании чувствую себя человеком впервые услышавшим слово «секс»? Ты как дворовой пацан.  — Многих таких знаешь?  — Да есть парочка.  — Собутыльники твои, что ли?  — Бывало… Сейчас просто иногда зависаем за пивом и не более.  — Эх, рыжик, не бережёшь ты себя. А между прочим это ты у нас такой невинно-нерешительный и не понимаешь, что твоя попа в уличной среде в большой опасности. Не все такие как ты, кому надо, тот не спросит.  — Ты о чём это?  — Да всё о том же. Я тебе честно говорю, попа у тебя очень даже аппетитная. Поймают тебя какие-нибудь дворовые беспредельщики и поимеют твою…  — Может хватит уже о моей заднице?  — Фу, как некрасиво. Вот и делай ему комплименты после этого, — хмурясь отправляет кому-то смс.  — Благодарности не дождёшься. — Заваливаюсь на Алискину кровать и разглядываю странный абстрактный рисунок на потолке её комнаты. — Получается мы тогда зря целовались? Если ты лес… по девочкам, Марат не поверил в этот поцелуй.  — Лесби. Я в отличие от некоторых на правду не дуюсь. И, Рыжик, ты иногда тормозишь по страшному. Не важно с кем я, важно что ТЫ делаешь это со мной, а не с ним. Понимаешь? Тут важен зрительный фактор. Была бы у тебя другая кандидатура женского пола проживающая под боком, я бы себя и не предложила.  — Извращение какое-то, всё время целоваться в его присутствии. Как же это называется?..  — Доггеры, — подсказывает Алиса, и у меня отвисает челюсть. — Люди занимающиеся сексом в присутствии других. Только они не целуются, они трахаются, надеюсь ты понимаешь разницу?  — Представь себе, понимаю! Надеюсь, нам с тобой не придётся…  — Боже упаси! Разве только ты напялишь юбку и вставишь сиськи. С членом твоим, так и быть, я смирюсь. Представлю, что это вибра…  — Алиса! Ну ты и!..  — Сучка? Я знаю, — улыбается так и не оторвавшись от телефона.  — Что у нас сегодня по плану? — перевожу тему в другое русло.  — Торопишься?  — Нет. Но всё же?  — Предлагаю выползти из душа в одном полотенце и завалиться в таком наряде прямо на кухню. — Наконец-то откладывает телефон в сторону. — Надеюсь Марат не перебьёт посуду и не спалит чего-нибудь от такой неожиданности. Не хотелось бы без ужина остаться.  — Пиццу закажешь.  — Сам жри этот набор калорий и холестерина. Это у тебя одни кости торчат и веснушки.  — Как целовать, так нормальный был. И мои веснушки не торчат.  — Я может быть себя пересилила ради благого дела.  — Серьёзно? — От мысли, что ей было противно, стало неприятно.  — Дурак ты, Святик. Я никогда и никого не целую, если не хочу сама. — Падает рядом со мной на кровать, так что мы лежим параллельно и соприкасаемся только локтями.  — Всё же мне кажется он не поверит, что у нас может что-то быть.  — Ты меня плохо знаешь.  — А это тут причём?  — Я умею играть с людьми, просто ради развлечения, и Марат это знает. Но он не в курсе, что и ты теперь это знаешь, поэтому будет стараться тебя защитить, отговорить и возможно даже переманить.  — Переманить?  — Угу. — Обнимает меня и устраивает свою голову мне на грудь. — А переманить тебя он может только одним способом.  — Почему же? Может и по-простому, влепить пару оплеух, сломать пару рёбер.  — Эх, Святик, Святик. Видел бы ты то, что видела я… Тебе бы сломанные рёбра и в голову не пришли.  — Поделишься? Я тоже знать хочу.  — Обойдёшься. Много будешь знать, плохо будешь спать. — И совсем неожиданно сталкивает меня на пол. — Вали уже к себе, мне переодеться надо, я сегодня в клуб иду.  — Психичка!  — И ещё. Если он начнёт разговор о наших с тобой отношениях, постарайся подразнить его.  — Это как? — Потираю ушибленный бок и жалею, что не силён в этих женских штучках по соблазнению.  — Боже-е-е! Вали уже! От твоей наивности меня скоро стошнит! * * *       План с душем мне понравился. Вернее я с ним как-то свыкся ближе к вечеру, и только услышал поворот ключа в замке, сразу же свинтил в ванную. Мылся я по-честному: до красноты размазывая вкусно пахнущую пену по телу мочалкой, долго стоял под горячими струями воды которые вызывали мурашки блаженства. В общем, я как мог растягивал удовольствие. И дело было вовсе не в том, что мне предстояло показаться на глаза Марату в одном полотенце, (что он меня после душа не видел, что ли?) надо было соблазнить. Тьфу ты, слово-то какое девчачье! Уже начинаю как Аля говорить, правду говорят с кем поведёшься…       В общем не имея ни малейшего представления, как мне действовать дальше, я выполз на кухню, весь такой распаренный с влажными волосами, с бёдрами обёрнутыми полотенцем и совершенно пустой головой. POV Марат.       День выдался трудным, и последние несколько часов я просто мечтал об отдыхе. С ужином решил особо не заморачиваться, так как Алиса предупредила о том, что ночует сегодня у знакомой, а Свят сметал абсолютно всё, что я готовил, будь-то овощи, мясо, рыба, или даже просто поджаренный омлет.       Свят… В последнее время я всё больше думаю о нём. Может от того, что он стал чаще появляться на глаза, больше не сидит в своей комнате сутками, иногда даже пытается чем-то помочь. А может просто я сам начинаю больше обращать на него внимание, чем раньше?       Вчера я поймал себя на том, что изучаю его губы.       Вообще, глупо как-то вышло. Они тогда завалились с Алей на кухню, весело подтрунивая друг над другом, оба такие довольные и с блестящими глазами. Сестра ещё в шутку пожаловалась, что не может весь день выдворить Свята из своей комнаты, а я вдруг вспомнил о том поцелуе. Зачем он ходит к ней? Что они там делают? Целуются? Спят вместе? Они оба давно уже не дети и стадию поцелуев с большой вероятностью могли проскочить.       Я как-то неосторожно засмотрелся на его губы, выискивая разоблачающие эту парочку припухлости и следы укусов, и только толчок под рёбра от «милой» женской ручки, вывел меня из задумчивости.       Иногда они просто сидят за закрытыми дверями по несколько часов, и меня с недавних пор это начинает раздражать. Не то, чтобы я волновался за такие разнокалиберные и разновозрастные отношения, сестру свою я знаю как облупленную, с мужчинами она только играет и ничего серьёзного строить не будет. Я переживал за Свята. Он ведь мог влюбиться.       Красивая, живая девушка, старше его, во многом опытней. Почему бы и нет? Я сам влюбился в его маму в первые две недели нашего с ней знакомства, и разница в возрасте меня вовсе не пугала.       А ему ещё нет восемнадцати, и я прекрасно помню, как он скатился, когда напридумывал себе любовь ко мне, а я ведь даже повода не давал. А что будет, если ему покажут притворную взаимность, а потом пошлют подальше? Не начнутся ли опять попойки до утра и разборы полётов, когда я буду ловить его в полутрезвом виде? Не хотелось бы ругаться с сестрой, потому что в такой ситуации я буду на его стороне.       Наверное стоит поговорить с Алей. Конечно она редко слушает чужих советов и ещё реже реагирует на просьбы, но не настолько же она жестока. Свят не заслужил быть игрушкой у такого кукловода, как моя младшая сестра.  — Привет.       Оборачиваюсь и зависаю на какое-то мгновение. Нет, ничего особенного. Просто парень после душа с бёдрами, обёрнутыми в тёмно-синее полотенце. Но на фоне этой небольшой махровой тряпочки, его кожа казалась розовой, а на плечах блестели капли воды упавшие с волос. Мокрые пряди, они казались медными и не завивались в кольца, от чего выглядели длиннее.  — Привет. — Открываю окно и делаю то, что собирался до этого — прикуриваю сигарету.       На кухне вдруг стало невыносимо жарко, и захотелось стянуть с себя обтягивающую футболку и глотнуть воздуха. И если этот воздух будет вперемешку с сигаретным дымом — не страшно.  — Что на ужин?       Свят шлёпает босыми ногами по плиточному полу и открывает крышку кастрюли, медленно булькающей на огне.  — Пахнет вкусно.Что там?       Оборачивается ко мне, а у меня ком в горле застревает от увиденного. От холодного уличного воздуха по его коже побежали мурашки и маленькие розовые соски сжались в горошины. А ещё эти капли воды с волос… Слежу взглядом, как одна прокладывает себе дорожку с шеи, через плечо на грудь и зависает там, совсем рядом с розовым сжавшимся кружком.  — Марат?  — Что? — моргаю и фокусирую взгляд на его лице.  — У тебя всё хорошо?  — Да, конечно. — Отвожу глаза, потому что на его лицо тоже опасно смотреть, я сразу же выделяю губы. — Почему ты спрашиваешь?  — Ты какой-то странный сегодня.       Конечно я странный! Прямо передо мной вкусно пахнущий, ещё влажный после душа парень, к которому я начинаю проявлять нездоровый интерес. Парень этот почти голый, не считая полотенца, а я даже не могу попросить его одеться, потому что это будет выглядеть дико. Он знает, что я и сам иногда так завтракаю на кухне по утрам. В полотенце и влажный после душа. Но сегодня эта невинная привычка впервые мне показалась опасной для моего личного спокойствия.  — Устал. — Тушу сигарету и прикрываю окно в надежде на то, что мурашки на его коже перестанут быть такими заметными.  — Работа?  — Ага… — Выключаю плиту и достаю большие чашки. — Чай будешь? Ужин минут через десять. Нужно чтобы немного постояло.  — Буду. — Устраивается за столом, и концы полотенца внизу немного разъезжаются, оголяя внутреннюю часть бёдер.       Да что же это такое со мной?! Неужели несколько месяцев без женского внимания сделали из меня настолько озабоченного, что я заглядываюсь на несовершеннолетнего пасынка? И началось это не сегодня, и дело тут вовсе не в его полуголом виде.       Когда он на днях спал на диване и был одет, и даже укутан мной лично в плед — это не стало поводом, чтобы я остановился. Понял вдруг тогда, что хочу прикоснуться губами к его коже, и сдержал себя в самый последний момент, просто позволяя себе вдыхать его запах. И руку мне совсем не хотелось убирать, ощущение его тёплых губ и щеки на ладони разливалось приятным теплом внутри.       Может на меня так подействовало его признание тогда? И я наверное сам себя накручиваю и начинаю выдумывать то, чего нет. Парень же вроде успокоился, больше не лезет ко мне со своими предложениями, перестал пить, взялся за учёбу, чего мне ещё надо? Всё просто идеально!       Тогда почему, где-то внутри я постоянно жду, когда он что-то сделает или скажет в мою сторону. Не просто на счёт ужина или того, какая у меня противная сестра — другое.  — С-с-сук-а-а… — вырывается шипящее, когда кипяток из чайника переливает через края чашки.  — Марат, чему ты меня учишь? — смеётся и задорно блестит глазами.  — Ты сам кого хочешь научишь, особенно в последнее время, — тоже улыбаюсь и наконец-то ставлю чашки на стол.  — Это всё твоя сестра и её влияние на меня. — Тянет к себе свою чашку.  — Вам нужно поменьше времени проводить вместе.  — Почему?  — Это не то, что тебе нужно.  — А что мне нужно? Просвети?       Склоняет голову так, что влажный локон падает на лоб, и я по инерции дёргаюсь чтобы поправить, но вовремя заставляю себя не двигаться с места.  — Милая, симпатичная девушка твоего возраста, с которой…  — Ой, Марат! Ну давай хоть ты не будешь. Твоя сестра может быть прикольной, когда не болтает лишнего своим языком.  — А такое бывает?  — Конечно. Когда её язык занят чем-то другим.       Хорошо, что я не успел глотнуть из чашки, иначе сладкая горячая жидкость полезла бы у меня из ушей.  — Чем? — спрашиваю на автомате, поздно спохватившись, что это не тот разговор, который должен вестись между нами.  — Хочешь услышать все подробности? — в его голосе наглость, но покрасневшее лицо выдаёт лёгкое смущение.  — Нет. Прости. Это не моё дело.  — Как хочешь, — тут же соглашается и сам переводит тему. — Так что там с ужином? Одним чаем сыт не будешь.  — Всё готово. Сейчас накрою на стол.  — Тебе помочь?  — Да. Если ты пойдёшь к себе и оденешься, ты мне очень поможешь, — всё-таки выдавливаю из себя эти слова.  — Тебе не нравится мой вид? Смущает? Мы же одни, чего ты там не видел?       «Да мать его так! Я там всего не видел! Если я такой же мужчина как и ты, это не значит, что я воспринимаю твоё тело, как своё! И самое страшное то, что я вообще его воспринимаю и совсем не так, как должен бы. Свят, ты что слепой и не видишь, что ты со мной творишь в последнее время?!»       Но вслух выдаю другое:  — Прохладно. Не хочу тебя потом лечить. Да и Полинке болеть вредно, а ты с ней возишься.  — Ну раз вредно болеть, то тогда да. Оденусь.       Придерживая одной рукой сползающее полотенце, а второй обхватив чашку с чаем, Свят шлёпает из кухни, и через десяток секунд я слышу, как открылась дверь его комнаты.       В руках мелкая дрожь, как будто я несколько часов тягал железо в спортзале, в голове полный сумбур. Какой дурацкий вышел у нас разговор, и как ошеломляюще он подействовал на меня.       Святу даже не пришлось рассказывать что и как, я сам всё отчётливо представил. И зацелованные губы, и девичьи пальцы на его коже, бледной и покрытой множеством родинок, и искусный язык моей сестры. Последняя фантазия была явно лишней и пугала меня больше всего. Наверное, это первые признаки какой-то болезни или извращения, когда представляешь, как собственная сестра делает минет твоему почти что сыну, и заводишься от этого. И где-то между этими постыдными мыслями притёрлась ещё одна, совсем слабая, но грозящая перерасти в что-то больше — я понял, что ревную.  — Добрый вечер, Нина Павловна? -…  — Простите за поздний звонок, но не могли бы вы приехать? -…  — Да, на всю ночь. -…  — Спасибо вам большое. -…  — Да конечно. Жду. Такси оплачу, как обычно.       Успеваю закончить разговор прежде, чем на кухню возвращается Свят. Приятно пахнущий, в растянутой белой футболке и домашних клетчатых шортах.  — Уходишь? — расстроенно смотрит на накрытый стол.       Тоже мельком смотрю на тарелки и приборы рядом с ними — накрыто на одного человека. Я сегодня не ужинаю дома. Просто не могу больше оставаться наедине со Святом и с такими ненормальными мыслями в голове. Мне нужно развеяться, нужно выпить и возможно даже трахнуть кого-то.  — Да. Мне по работе надо.  — Ты только часа полтора как оттуда! — И не думает садиться за стол.  — Я не долго, — вру безбожно, зная, что возможно пропаду до утра.  — А Полина?  — Минут через двадцать приедет нянька. Думаю до её приезда ты справишься, если вдруг проснётся.  — Такое срочное дело, что не потерпит до утра? — возмущается так, как будто я должен перед ним отчитываться.  — Свят… Я же сказал — работа. Это всё, что тебе нужно знать. — И уже в проёме двери: — Садись ужинать.  — Сам?  — Включи телевизор.  — Пиз…  — Свят! — Мне тоже не очень нравится мой побег на ночь глядя, но так надо.  — Приятного тебе вечера! — выдаёт ехидно и всё-таки садится за стол.  — И тебе приятного.       Выхожу за дверь и слышу негромкое «Предохраняйся там!», явно не предназначенное для того, чтобы я это услышал.  — Спасибо за совет. Я им воспользуюсь, если будет возможность, — хочется выплеснуть свою злость в ответ на его сарказм.       И тут же раздражённое «Придурок!» мне в след. И почему я позволяю ему это?       Неестественно улыбаюсь сам себе, понимая, что он в чём-то прав. Возможно я дурак, который решил лечить свою жизнь совсем не тем лекарством? Пытаюсь глотать пустые капсулы-таблетки, в которых вместо лечебного порошка простая сахарная пудра. Но если не знать, что в них, можно убедить себя, что лечение проходит успешно. Правда?