Пожарная Часть 51

Rag’n’bone Man – Human Imagine Dragons – Walking the wire Hannah Cartwright – All you leave behind Вечерние улицы Чикаго уже окрасились в калейдоскоп цветов от огоньков магазинных витрин, баров и простых фонарей. Пролетая мимо городской жизни на мотоцикле Лексы, Гриффин чувствовала, как подскочил ритм пульса и кровь ударила в уши. Осень... причудливо ласковая к тем, кто умеет видеть в ней красоту, и беспринципно суровая к пессимистам и любителям лета. Сегодня не было холодно, лишь приятный ветерок трепал пряди волос, что выглядывали из-под шлемов. Кларк крепко обнимала Тротвуд за талию, прижимаясь всем телом, пока колени надежно сжимали мощный корпус 450SXF. Вдыхать запах каштановых волос не получалось из-за обилия других ароматов города и дороги, что прорывались под шлем. Но и уверенного биения сердца Лексы, что чувствовалось под ладонями парамедика, было достаточно для того, чтобы тело отозвалось приятной истомой, сладостным предвкушением. Широко открыв глаза, Гриффин даже не пыталась осознать, что делает и зачем, а просто неслась навстречу этому приключению, зная, что в любом случае выбор делает сама и её не обидят, как это случалось с ней прежде. Этот вечер и эту ночь они запомнят, возможно, на всю жизнь, так что не о чем жалеть. Живем один раз, и если не сейчас, то когда? Маневрируя менее оживленными улицами, Лекса домчала их в рекордные сроки и припарковалась перед подъездом. Сняв шлем, она, словно затаившийся зверь, наблюдала, как Гриффин спрыгнула на асфальт и протянула ей свой собственный шлем. Шатенка что-то искала в голубых глазах, какой-то ответ на свои опасения, но, очевидно, не нашла, так как кандидат была настроена весьма решительно. Приблизившись вплотную к Лексе, Кларк наклонилась прямо к её уху и уверенно прошептала, касаясь губами взъерошенных волос: – Я хочу этого. Мне необходимо хотя бы на единственную ночь принадлежать тебе. Даже если завтра мы сделаем вид, что ничего не случилось, я хочу быть твоей. Хоть раз в жизни отдаться кому-то целиком и полностью, не ожидая ничего взамен. Отдаться тебе, Лекса. И иного приглашения не требовалось. Это зажгло пожар, который не потушили бы все части Чикаго. С грацией пантеры перед прыжком, Тротвуд слезла с мотоцикла и заключила девушку в свои объятия, зарываясь одной ладонью в золотые локоны, а другой – забираясь под легкую курточку. Не давая Кларк опомниться или передумать, она прижалась к приоткрытым губам в настойчивом поцелуе. Исследуя, поглощая, подчиняя своей воле. Лекса вела, как и всегда по жизни. Это был их первый поцелуй. И никто из них никогда и представить не мог, что он будет именно таким – жарким, глубоким, медленным. Словно глинтвейн холодным зимним вечером, согревающий и посылающий по венам заряд желания чего-то большего. Кларк смело ответила на ласки своим собственным языком, доводя Лексу до исступления. Смотревший со стороны мог принять их за давно состоявшуюся пару, страстно желающую сорвать друг с друга всю одежду здесь и сейчас. И они поняли, что дальше тянуть нет смысла. Подтолкнув Гриффин к двери подъезда, Лекса прервала сладкий поцелуй на несколько мгновений, чтобы приложить к домофону ключ. А в подъезде всё продолжилось с удвоенной силой, стирая границы этого мира, сбивая дыхание, попеременно пробуя на прочность все стены лифта. Никто не стеснялся и не был зажатым – они брали друг от друга всё на полную катушку. Сплетались языки, терзали губы, терлись друг об друга тела, вжимались колени и грудные клетки... Зеркало в лифте успело запотеть. Двое взрослых людей нашли утешение и поддержку друг в друге, презирая мнение общества и плюя на обстоятельства. Им было так комфортно, словно они были знакомы много лет, а не пару месяцев. И эта страсть казалась такой же естественной, как вставать на смену по утрам. Эти касания ладоней были сродни пожарам, которые тушила Лекса, и ранам, что лечила Кларк – всё настолько уверенно и отточено, ни толики робости или неуверенности. Их разумы уже занимались друг с другом любовью ещё до того, как шатенка открыла дверь своей квартиры, впуская гостью. А в коридоре они замерли на какое-то мгновение, пытаясь отдышаться, но не отрывая взглядов друг от друга. И можно было бы отступить, прекратить этот бой... Секунда, две, пять... Решимость лишь усилилась. Кровь запульсировала сильнее. – Я в душ. – Четко, почти по слогам. Кларк давно была здесь, как своя. Сбрасывая прилипшую к телу одежду на ходу. Ступая по кафелю босыми ногами. Соблазняя округлыми формами аппетитного тела. Оставляя дверь в ванную чуть приоткрытой, сводя Лексу с ума. Шум воды и облачка пара. Невиданное доселе возбуждение, превратившее шатенку в ту, кем она никогда не была. Она желала. Изнывала. Хотела владеть. Именно ею, этой своевольной, несгибаемой и такой уязвимой Гриффин. Оберегать и дать знать всем и каждому, кому принадлежит эта сексуальная красавица. Лекса Тротвуд поплыла. Под натиском атаки голубоглазой чертовки, её крепость пала, объявляя капитуляцию. И одежда шатенки с остервенением полетела в ту же груду, где уже лежала чужая. Спасательница больше не собиралась терять время, настежь распахивая дверь душевой, чтобы присоединиться к Кларк. Чьи глаза горели словно первобытным голодом и жаждой. И больше нет тормозного пути, шины возбуждения завизжали, давая безумному сексу понестись на полной скорости. Девушки шагнули друг к другу одновременно, снова впиваясь поцелуем в манящие губы друг дружке. Такие готовые принять и подарить незабываемое наслаждение, такие жаркие... И первые стоны тут же наполнили ванную комнату. Поцелуй стал до такой степени страстным и где-то даже пошлым, что у обеих задрожали колени. Сталкиваясь зубами, царапая спины, прижимаются каждым сантиметром тела, они не отказывали себе абсолютно ни в чем. Заводя и дразня, шепча отрывистые команды и пытаясь перехватить инициативу, обе видели, как меняются взгляды друг друга, становясь поистине дьявольскими. Пальцы беспощадно ласкали у входа, не спеша войти, доводя обеих до хриплых криков. И Кларк в какой-то момент поняла, что все слухи об отстраненности и холодности Лексы – полное вранье, их распускали люди, которые совсем не знали этого человека. Ведь в интимной близости Тротвуд оказалась просто космически горячей, ненасытной, горевшей каждым поцелуем или прикосновением и каждой лаской. И она была внимательной и очень аккуратной со своей партнершей. Хотя, казалось бы, какое ей было дело до ощущений Гриффин, они знакомы-то без году неделя. Но нет, даже страсть такой степени не затмевала в Лексе заботу. Нежности не было, нет. Их любовь в ту ночь была похожа на безудержную лаву вулкана, извергавшуюся неконтролируемо и бесстыдно. Плавя их тела и умы, заставляя обеих сдаваться даже после обычного поцелуя. И это ввергало их в шок, доставляя новую порцию удовольствия, прогоняя страхи и сомнения. В эту ночь есть только они и шум теплой воды, капли которой не успевали оседать на коже, и эхом отбивались от стенок душевой кабины. Когда терпеть уже больше не осталось сил, Лекса опустилась на одно колено, закидывая левую ногу Кларк себе на плечо. И припала губами к её клитору, упиваясь откликом блондинки на свои смелые ласки. А затем язык скользнул внутрь, сделав пару умелых движений, и Гриффин закричала, впиваясь пальцами в волосы Тротвуд, а зубами – в костяшки своей свободной ладони. Сдерживать крик этого наслаждения оказалось действительно непосильной задачей, когда спасательница добавила к языку два пальца, проникая глубже. Душевые струи били по плечам Тротвуд, пока она с упоением вытворяла своим ртом самые смелые вещи, на которые раньше никогда не решалась. С Кларк это казалось... логичным. Правильным. Зрелым. Это казалось единственным возможным решением. Этой девушке хотелось доставить максимум наслаждения, да такого, как она никогда прежде не испытывала. И Лекса старалась... О, как она старалась, с жестокой методичностью, раз за разом, не давая передышки... А затем она резко поднялась и развернула блондинку к себе спиной, отчаянно проникая в неё пальцами, прижимаясь сзади всем телом. Толчки были почти жесткими, но все ещё аккуратными, глубокими до упора в ладонь. Это было слишком пошло... Но так роскошно приятно, что сам вид извивающейся перед ней Гриффин подвел Лексу к грани. Она расположила колено между ног блондинки, вжимая в её плоть и в свою собственную ладонь, потираясь, двигаясь лихорадочно и максимально быстро. Её тело горело, словно мотылек, попавший во власть огня. Вжимаясь в Кларк, двигаясь в едином ритме, Тротвуд наконец позволила себе сорваться в пропасть вместе с ней, быть самой собой, не прячась и не притворяясь. Она взорвалась на сотни мелких осколков так громко и бесстыдно, как никогда не позволила бы себе с кем бы то ни было другим. И они обе словно лишились дыхания, жадно глотая воздух в измученные легкие, пытаясь не потерять равновесие на дрожавших ногах. Сердца бились в унисон, будто бы никогда прежде им не доводилось испытывать подобного одновременного шквала эмоций и удовольствия. Но передышка не стала долгой, ведь Кларк не собиралась оставлять начатое. Обернувшись, она поймала губами губы своей шатенки, целуя ещё жарче, чем прежде, подаваясь навстречу, почти что отчаянно. Они наконец дорвались друг до друга, будто раньше у них ни с кем не было такой близости, такой вседозволенности. И такого доверия при занятии любовью, а не просто бездумным сексом. И её пальцы легко скользнули до упора в горячее, податливое тело Лексы, такое роскошное, так давно желаемое... В одном ритме, синхронно – каждое движение, словно танец. Глаза в глаза, без возможности зажмуриться или отвернуться. Зеленый превратился в малахитовый. А голубой – в морскую синеву. И Лекса впервые отдалась человеку настолько безвозвратно... Позволив пробраться себе буквально под кожу, оставшись беззащитной перед этим напором... А Кларк не упивалась своей властью, вопреки всем ожиданиям. Напротив, она сосредоточилась на удовольствии Тротвуд, стараясь сделать всё, что могла, чтобы продлить его, наслаждаясь помутневшим взглядом, сбитым дыханием и приглушенными криками. Такая Лекса станет её личным наркотиком. Вдвоем. Под светом луны и сиянием звёзд. И никого больше не надо. Лишь вдвоем. Принадлежа друг другу. Срываясь с обрыва и поднимаясь к небесам. А потом, когда стоять на ногах уже стало совсем невозможно, Лекса подхватила Кларк под бедра и отнесла в свою спальню. И там уже Тротвуд усаживается сверху и заставляет парамедика срываться на крик, повторяя её имя, как молитву. Лекса быстро и ритмично двигается на ней сверху, а Кларк царапает ей спину, садясь на постели и прижимая девушку ближе к себе, стремясь доставить той как можно больше такого желаемого обеими удовольствия. К этому моменту между ними уже такой жар, что ни одно пламя, в котором побывала Тротвуд, с ним не сравнилось бы. Сознание мутнеет, тело бьет крупной дрожью, когда она открывает глаза и видит, как самозабвенно Кларк отдается её ласкам, их столь долгожданной близости, о которой прежде даже не мечтали. Их тела совпадают, как мозаика, подогревая тот самый вулкан, чья лава плавила всё на своем пути. Им не нужно было говорить друг с другом. Они понимали без слов. А свет луны, бивший в окно, освещал каждое их движение, позволяя девушкам без остатка наслаждаться друг другом. В те предрассветные часы они жили. Как никогда. Ни с кем. Жили каждой клеточкой души и тела. Прорастая друг в друге невидимыми нитями.

***

Sam Martin – It’s Gonna Get Better Loren Allred – Never enough Imagine Dragons – Whatever It Takes Несмотря на почти бессонную ночь, Кларк проснулась едва перевалило за восемь утра. Осеннее солнце баловало своими лучами сквозь большое окно спальни, и ласкало спину Лексы, украшенную витиеватой татуировкой, что отчасти напоминала солнечную систему. И блондинка надолго залюбовалась этой красивой картинкой: мирно спящая Тротвуд в обрамлении солнечного света. Смуглая кожа играла оттенками, губы были чуть приоткрыты во сне, а волосы спутались после жарких ночных утех. Воспоминания о проведенном вместе времени никогда не сотрутся из памяти – в этом Гриффин была уверена, как никогда. Но и теперь, на утро, она не знала, что делать... Уйти, не прощаясь? Остаться, ведь этого так хотелось? Оставить записку и сбежать? Боже, почему так сложно... Но как же она желала продлить сказку ещё хоть на несколько часов! Поэтому, после мучительных метаний и раздумий, Кларк всё же решила рискнуть и хоть раз в жизни попытать счастья в заведомо отчаянной затее. Осторожно выбравшись из плена теплой постели, парамедик оделась в футболку и шорты Лексы и отправилась на кухню, будучи уверенной, что не одна она так зверски проголодалась. Но каково же было её удивление, когда на первом этаже лофта её встретил Северайд, уже весь свеженький и гладко выбритый. – Доброе утро, гуляки! – Он накладывал французские тосты на две тарелки, что удивило Гриффин. – Доброе. Здесь кто-то ещё, Сев? – У неё даже желудок свело от того, как вкусно пахло на кухне. В душ идти она даже не стала, желая оставить на теле запах этого крышесносного секса хотя бы ещё на какое-то время. Келли счастливо улыбнулся, подмигивая гостье. – Да, Стелла оставалась на ночь. Гриффин удивленно округлила глаза, не смея надеяться. – Вы?.. Вы сошлись снова? Как? Когда? – Да-а-а, – протянул спасатель, блеснув широкой улыбкой. – Мы наконец расставили точки под знаками вопросов, и в общем, вот. – Боже, я так рада, Сев! Поздравляю вас обоих! – Блондинка действительно переживала за друга последние недели, ведь он стремился вернуть Стеллу Кид уже несколько месяцев. И теперь ему всё же повезло! – Благодарю. А ты, я гляжу, тоже времени не теряла. – Келли вопросительно вскинул брови, наблюдая за девушкой, что аж светилась после ночи, проведенной с Лексой. – Ну... – Кларк развела руками и опустила голову, широко ухмыляясь. – Грешны. Не каемся. И тут он вскинул вверх обе руки, в одной из которых была зажата деревянная кухонная лопатка. – Аллилуйя, Небесная! – воскликнул Келли, радостно улыбаясь. Именно так он называл её уже пару недель, объясняя это тем, что в её глазах отражалось само небо. – Не прошло и полгода! – Иди в задницу! – буркнула Гриффин, отпихивая его бедром, чтобы занять место у плиты. – А чего сразу я? Вы пару месяцев ели друг друга глазами. Я уж думал, сгорите обе к чертям. Так что вот, я очень за вас рад! – хохотнул Келли, увернувшись от взмаха сковородки в руке парамедика. – Иди отсюда. Корми свою женщину, – пробормотала Кларк, взбалтывая в миске яйца для панировки новой порции тостов. И, всё ещё посмеиваясь себе под нос, Северайд удалился на второй этаж в свою собственную спальню. Блондинка же потратила еще десять минут, чтобы приготовить роскошные тосты с беконом и сварить ароматный кофе. Ей действительно хотелось порадовать Лексу при пробуждении. И хотя к особым кулинарных изыскам у Кларк таланта не водилось, кое-что на завтрак она умела готовить почти что виртуозно. Она принесла поднос со вкусностями в спальню, и тихо прикрыла за собой дверь. Присев на кровать, девушка ласково провела ладонью по щеке спасательницы, словно пробуя на ощупь кожу, вспоминая горячие прикосновения ночью. Какой нежной, но импульсивной, эмоциональной, жаркой и отзывчивой была Тротвуд... Как хорошо им было вдвоем, упивающимся простыми ласками, словно никогда прежде не жили. Вот так, на полную катушку, на всю мощь легких. И как доверила себя Лекса по сути совсем незнакомой Кларк... насколько отдалась, не прося ничего взамен. Сердце пропускало удар, стоило представить, что всё это было лишь на одну ночь. – Доброе утро, мой пожар повышенной степени сложности! – тихо произнесла Гриффин, поглаживая Лексу по щеке. Девушка в ответ приоткрыла один глаз и мягко улыбнулась, зарываясь лицом в подушку и сладко потягиваясь. – Который час? – Её приглушенное бормотание было едва слышно. – Почти девять. – Кларк улыбнулась в ответ. – Я хотела уйти, но решила сначала приготовить завтрак. – Уйти? – Лекса мгновенно подняла голову, отрываясь от подушки, и хмуро взглянула на гостью. Та слегка замялась, увидев разочарование в зеленых глазах. Разве не этого бы хотела такая, как Тротвуд? Учитывая её характер... – Ну, мне казалось, ты не захочешь, чтобы я более докучала тебе. И это было бы нормально, я понимаю. Поэтому и хотела уехать... – Кларк, – мгновенно перебила Лекса, садясь на постели во всей красоте своей наготы. – Если бы я хотела, чтобы ты ушла, я спровадила бы тебя ещё ночью. Красноречиво. Прямо. Без лишних приукрашиваний. И в этом была вся Тротвуд – искренность и никакой фальши. За что Гриффин была безумно благодарна. – Значит... Я всё же хороша в постели? – Она усмехнулась, протягивая шатенке чашку безумно ароматно пахнущего кофе. Зеленоглазая облизнулась, не отрывая взгляда от глаз парамедика, проводя языком по своим губам так медленно и соблазнительно, как только могла. – Мне кажется, ты знаешь ответ. И ты была с девушками до меня. – Глоток из чашки, который она сделала нарочито сексуально, грозил швырнуть Кларк с обрыва за грань. Голубые глаза неотрывно следили за губами шатенки. – С одной. Встречалась. Два года. Скажи мне, что я угадала с завтраком... – протянула Гриффин, проходясь костяшками пальцев между оголенных грудей Лексы, которые так бесстыдно манили коснуться их языком и губами. – Какая она глупая, что упустила тебя. – Тротвуд резко откинула простынь, открывая гостье такой желанный вид полностью нагого тела. Пожар мгновенно разлился неконтролируемым потоком по венам обеих. – Но насчет завтрака... Я хочу иного. Глаза Кларк блеснули желанием, и иного приглашения не потребовалось. Её собственная одежда снова полетела на пол, а губы тут же накрыли губы Лексы, жадно и где-то даже безжалостно. Этим утром доминировать шатенке точно не удастся – эта роль принадлежала сейчас только Гриффин. И без лишних препирательств, поглощая друг друга и возвращая к жизни. Упиваясь. Срываясь на крики. Бесстыдно и раскрепощенно, как никогда. Нагие, потные, измотанные, но всё ещё голодные друг до друга. Хватая мгновения и секунды, проведенные вместе, живя здесь и сейчас. И плевать на весь мир. Он подождет. Это утро вышло совсем не таким, как представляла себе Кларк. И оттого она была безумно счастлива.

***

Liam Payne feat Rita Ora – For you Bebe Rexha – I’m a Mess До завтрака они добрались лишь спустя ещё несколько часов, но никто не жаловался, и уже холодный кофе пришелся как нельзя кстати, остужая горячие головы и тела. И уминая вкусные тосты, Лекса даже постанывала от удовольствия, чему несказанно радовалась Кларк. – Все-таки готовлю я сносно, – усмехнулась блондинка, натягивая свою футболку. Лекса снова облизнулась, провожая взглядом скрывающееся под одеждой тело. – Бесподобно. И не только готовишь. Но теперь мне придется работать вдвое усерднее на тренировке. – Тренировка? Тебе мало было, что ли? – Голубые глаза округлились от удивления. – Увы. Каждый день, утром или вечером, я поддерживаю себя в форме, Гриффин. – Обалдеть... Ты железная?! – ахнула блондинка, следуя за Лексой, которая направлялась вниз в гостиную, где стояли несколько тренажеров. – Мне часто задают этот вопрос. Вероятно, ответ – да. И следующий вопрос Кларк смогла задать только когда Тротвуд подтянулась раз двадцать, размялась, качая пресс, и встала в положение для отжиманий, попросив блондинку легонько присесть сверху ей на спину. От самой картины тренирующейся шатенки у Кларк снова загорелось внизу живота, но отвлекать девушку от такого было бы просто преступлением. Потому, она просто сделала, как просили, стараясь держать свой вес оптимально осторожно, пока зеленоглазая делала подходы от пола, один за другим. – Ты вообще не испытываешь страха во время работы? – тихо спросила Кларк. – За себя? – Между делом выдохнула Лекса, сконцентрированная на тренировке. – Нет, никогда. За близких и друзей, конечно, это дорогие мне люди. А свою жизнь я давно посвятила спасению чужих. Гриффин зачарованно покачала головой, осознавая, сколь адской опасности отдавалась Лекса каждую рабочую смену. Это было по силам лишь самым удивительным людям, готовым пожертвовать собой ради других. – Но почему? Почему такой выбор, с твоим умом и такими... внешними данными? На это не решаются даже многие мужчины... – Не знаю. Это ведь правильно, разве нет? Помогать людям, которые оказались в беде... Родители хотели сделать из меня лабораторного ученого, но я отказалась и сбежала, чтобы стать пожарной. Это был твердый выбор, я не особо колебалась. Всегда знала, что хочу делать что-то полезное здесь и сейчас, а не в перспективе. Блондинка присвистнула, оценивая услышанное. Столь своеобразная девушка, имеющая талант подмечать мельчайшие детали, логически выстраивать цепочку событий и докапываться до сути там, где другие слепы. Лучшая леди в команде спасателей Келли Северайда, где её уважают и любят, оберегают, как сокровище. Готовая в любую секунду кинуться в гущу ада, лишь бы спасти чью-то жизнь... И что же она нашла в такой, как сама Гриффин? – У тебя удивительное сердце, Лекса... И хотя ты не способна поддаваться сильным эмоциям, этой ночью я поняла, что ты совсем не такая, какой тебя все считают. Ты – необыкновенная. И мне с тобой было безумно хорошо. – Парамедик знала, что ступила на неизведанную территорию с подобными откровениями, но чувствовала, что должна была сказать нечто подобное, дать Лексе понять, что та действительно особенная, и заслуживает большего, чем титул “Снежной королевы”. Тротвуд, словно ощутив спиной, что гостья говорила серьезно, чуть подтолкнула ту, давая понять, что закончила упражнение. Затем выпрямилась и вдумчиво вгляделась в искренние голубые глаза, полные уважения. И в груди разлилось тепло от осознания того, что хоть кто-то, кроме Северайда, теперь знает и видит её настоящую, а не просто робота, каким она была на людях или перед коллегами. Её уважали и любили, да, но не так, как ей хотелось бы самой. Когда не нужно скрывать себя, выгораживать или приукрашивать, стараясь попадать под рамки общества. И день за днем делаешь вид и притворяешься в те моменты, когда не понимаешь, как попасть в общую колею поведения всех остальных людей. В такие моменты ты безумно ценишь человека, понимающего тебя без слов и масок, готового мириться с твоими демонами без лишних объяснений. Шагнув к Кларк, Лекса мягко погладила её по щеке, решившись на ответное откровение, раз уж девушка доверяла ей настолько, что показала себя уязвимой в каком-то смысле. И на протяжение ночи встречала страсть Тротвуд совершенно на равных. Гриффин можно было довериться, с ней было комфортно, несмотря на все сложности характера Лексы. – Я ощущаю определенные эмоции чуть сильнее других. Всё остальное – чувствую в приглушенным спектре, из-за чего никогда не нервничаю и сохраняю спокойствие в самых сложных ситуациях, принимая только рациональные и взвешенные решения. Врачи проверяли меня десятками... Никто так и не смог дать окончательный диагноз. Кто-то ставил мне спектр аутизма, кто-то – патологию правого полушария мозга. Если кратко, то вот эти врачи приблизились к истине, я полагаю, хотя сама я никогда не пыталась выяснить “что со мной?”. Я себя ощущаю в жизни вполне нормально, здоровой и приспособленной. – Ты – абсолютно адекватный и чудесный человек! – воскликнула Кларк слегка раздраженная на эскулапов. Лекса улыбнулась уголком губ, и притягивая Гриффин в свои объятия. – Теория одного из докторов была о "недостаточно связанной" модели аутизма. Она объясняет отличия в обработке информации некоторыми людьми наличием слабых неврологических связей между разными центрами мозга. Как-то в общем, у меня плохая мозговая интеграция, потому что правое полушарие мозга, отвечающее за "эмоциональную", субъективно мыслящую часть, слегка отказывает или подтормаживает, там я не сильно разобралась в специфике. А левое полушарие – наоборот работает наиболее активно, опираясь на восприятие фактов, логику, аналитическое мышление и прочее. И между двумя полушариями нет нужного взаимодействия, то есть они работают обособленно, не используя возможностей левого полушария "интеллектуально" интерпретировать эмоциональные ощущения правого полушария. То есть, я не умею быстро идентифицировать определенные эмоции и понимать их, но в то же время, я с легкостью способна их контролировать. Гриффин внимательно смотрела в спокойные глаза цвета спелых каштанов. И понимала, что сказанное Лексой имело смысл, и кто-то из врачей был отчасти прав. Она рассудительная, рациональная, имеет знак отличия в Пятьдесят первой части, и закрепившееся за ней прозвище Шерлок. Но одновременно с этим – ночью Лекса открылась ей, как страстная, раскованная, решительная, внимательная к удовольствию постороннего человека, теплая и ласковая... Совсем другая. И такой она была лишь с избранными, близкими людьми – в этом Гриффин была уверена на все двести.

***

Static-X – Only Marilyn Manson – Beautiful People Чикаго, центральный район, тем же днем Раз Миссисипи, два Миссисипи, три Миссисипи, четыре Миссисипи... Поделом вам всем, жалкие, безответственные, гадкие отбросы цивилизации... Никто из вас не заслуживает жить, портить эту планету и коптить её воздух. Бездарные, глупые, меркантильные. Не способные выполнять свою работу, как следует. Моя бы воля – сжечь бы вас всех, по всему миру! Правильно говорят масоны, оставить золотой миллиард и дело в шляпе. Каждый ваш вздох словно нож мне под ребра. Ничтожества, давшие самому близкому мне человеку умереть в страшных муках! Вы, вы отобрали у меня самое драгоценное, что у меня когда-либо было! И обрекли доживать свой век в страшных муках. Но не на того напали, как говорится. Вы думали, я забуду? Прощу? Как бы не так. Вы поплатитесь, все до единого, жестоко и навсегда. Я не прощаю. Я отомщу, и только тогда забуду, как вы все советуете. Ну что, Департамент пожарной безопасности Чикаго, сегодня вас ждет новый увлекательный спектакль, в котором вы сыграете главную роль! А, может, даже и полицейских с собой прихватите. И парамедиков. Всем найдется место! Ненавижу... Как же я вас всех ненавижу, ублюдки! Раз Миссисипи, два Миссисипи, три Миссисипи, четыре Миссисипи, пять Миссисипи... Надеюсь, вы наслаждаетесь собой, когда спасаете кого-то, но тут же умирает ваш коллега, близкий друг, родственник. Как вам ощущение? Нравится? Что у вас на душе и на сердце в этот момент? Что ж, добро пожаловать в мой мир. В мой ад. Приятной поездочки. Раз Миссисипи, два Миссисипи, три Миссисипи, пять Миссисипи, шесть Миссисипи... Я нажму всего лишь одну кнопку, и мир многих из вас сейчас рухнет. Я. Только я имею власть над вами. Ваши судьбы – в моих руках! И пощады не будет, не ждите. Пару движений моих пальцев определят, будет кто-то из вас жить или нет. И я буду упиваться каждой секундой ваших страданий. Хохотать на ваших могилах. Наслаждаться своей властью. Я уничтожу столько, сколько смогу, отплачу вам всем. В этот чудесный погожий день. Глядите, какой приятный ветерок сегодня – теплый и ласковый, кожа радуется. Осень еще не вступила в свои права... Но вы запомните её, именно эту осень, это пламя... О, это сладкое, горячее, безжалостное пламя неконтролируемого пожара! Вы даже не узнаете, откуда пришла беда, что стало причиной возникновения всепожирающего огня. Это мой самый идеальный план, воплощенный в реальность. Лучший план из возможных, не оставляющий вам шансов. Вы заплатите за каждую мою слезинку, за каждую бессонную ночь, за каждый мой болезненный вздох. Как же дорого вы заплатите за свою безалаберность и халатность! Шесть Миссисипи, семь Миссисипи, восемь Миссисипи, девять Миссисипи, десять Миссисипи... Поехали. Я жму на кнопку, и жду ваших сирен, бравые спасатели. Чья бригада поплатится сегодня? Я жду... Глядя на эти бесподобные голубовато-оранжевые языки пламени, внимая крикам тех, кто внутри. Какое наслаждение, где-то даже возбуждение... Шикарный, роскошный пожар! Такое отчаяние, охватившее зевак. Ох, больше, мне нужно больше. Гори, гори, сколько хватит мощи! Я жду вас, 911. Я жду, чтобы насладиться очередной смертью, кого-то из вас. Поспешите. Мой адреналин жаждет дополнительного толчка в кровь!

***

Imagine Dragons – Monster Thirty Seconds To Mars - A Beautiful Lie Они вылезли из постели, когда уже давно перевалило за середину дня, и последние лучи заката окрасили небо в оранжево-розовый. В гостиной их встретили Келли и Стэлла, посмеиваясь над ненасытностью девушек. Робкая, скрытная улыбка Лексы была усладой для глаз парамедика, которая всё чаще ловила себя на мысли, что не может отвести взгляда от шатенки. И оставшуюся часть вечера они провели в компании друзей за просмотром сериалов и пиццей Пепперони, что привез курьер. Они хохотали, вспоминая забавные случаи из профессиональной практики, и поднимали бутылки с пивом в минуте молчания за тех коллег, что уже не с ними. В процессе дружеских бесед, Лекса узнала, что Кларк безумно любит читать и не пропускает ни одной премьеры в кино. Гриффин, в свою очередь, выяснила, что спасательница не живет без музыки и своих наушников, регулярно тренирует мозги всяческими головоломками или научными загадками, и никогда не обращает внимания на то, что говорят за её спиной. До встречи с Кларк, никто ни разу не видел её в отношениях с кем бы то ни было – о ней если и ходят слухи или сплетни, то только в виде вопросов “как, почему, как ей удается”. У неё безупречная репутация, длиннейший список спасенных и знак отличия даже за прохождение курса молодого бойца. И в дружественной обстановке Лекса оказалась остроумным и очень интересным собеседником, обладающим довольно забавным чувством юмора. Она не упускала случая подколоть Северайда или Стэллу, и порой даже подначивала Гриффин, но и та в долгу не оставалась. Это был удивительный вечер, впервые за долгое время – такой спокойный, семейный, без всех этих ужасов, что окружали их на работе, без волнения о тайной операции по поимке пироманьяка... Звонок мобильного Тротвуд прервал их посиделки где-то в девять часов вечера, и лицо Лексы сразу стало серьезным, замкнутым. На экране светилось имя детектива Линдсей. – Эрин, привет, слушаю. Да... – Голос шатенки стал напряженнее и тише. – Включаю громкую связь, здесь Сев, Стэлла и Кларк. Рассказывай. Телефон лег на стол, и из динамика полился голос Эрин Линдсей: – Ребят, дело приобрело совсем другой оборот! Днём произошел очередной пожар – офисное здание под корень, до фундамента почти. Очень много жертв... и среди них коп. Забежал внутрь, чтобы помочь людям спастись... Войт и Тони в ярости. Оказалось, что Антонио когда-то служил с этим парнем. А на месте прошлого пожара, в ТРЦ, как сообщила нам Гэби, нашли новые осколки, подобные тем, что обнаружили вы. Никаких букв или других опознавательных знаков, но лаборатория уже занимается анализом. Это серийный убийца, у нас уже нет сомнений и он вошел во вкус, заигрался. За два дня – два массовых пожара, парень дразнит нас, осмелел. Наш отдел весь кинут на это дело: с учетом всех зацепок и улик, завтра прокурор даст ход официальному расследованию. Но мы должны держать всё в максимальной тайне от прессы – нам не нужна огласка на первых порах. Начинайте проверки, я перешлю тебе список всех компаний-производителей, у которых в названии есть те буквы, как на осколках. Дальше по ситуации, я буду на связи. – Принято. Жду список, Эрин. Спасибо за информацию. – Лекса медленно потянулась к телефону и сбросила звонок. А в комнате повисла гнетущая тишина. Никто не смотрел друг другу в глаза. Слова детектива Линдсей словно камнями оседали в душе, доходили до сознания ядовитыми щупальцами страха и неуверенности в завтрашнем дне. И не то чтобы они не сталкивались с опасностью ежедневно, по долгу службы. Да. Но никто из них, кроме Северайда, никогда не имел дела с сумасшедшим, расчетливым и крайне опасным пироманьяком. Который готов убивать людей десятками, ради какой-то своей высшей цели. Теперь мир каждого из них завертится в другом направлении. Жизнь за гранью, на волоске даже там, где раньше можно было не бояться. С завтрашнего дня спасатели и пожарные, спецназ и сыскная полиция Чикаго перейдут в режим повышенной готовности и осторожности. А у окружного прокурора Маркуса Кейна начнутся бессонные ночи, изматывающие рабочие будни и постоянный стресс. Кларк наконец подняла взгляд на Лексу и мгновенно натолкнулась на внимательные зеленые глаза. Обе поняли друг друга без слов. Они только-только нашли зыбкую дорожку для своих, ещё не сложившихся, отношений... А завтра утром настанет время нырнуть в них с головой или отказаться на старте, потому что, возможно, другого шанса у них не будет. Одно было ясно наверняка – поездка в ад не будет приятной.