Пой мне еще

— Как вы понимаете, что она пришла? — Знаете, становится жутко холодно, мурашки бегут по всему телу, страшно. — Она с вами взаимодействует? — Да. — Вы общаетесь? — Да. — Опишите ее. — Она — это я. Точь в точь. Только глаза у нее пустые, черные, словно пропасть... — Она сейчас здесь? — Венсдей перевела взгляд в угол, где стоял небольшой диван. Луна сидела и листала книжку, но когда услышала вопрос врача, переключила свое внимание. Ее бровь вопросительно выгнулась, она ожидала услышать ответ. — Да — Как она ведет себя? — Она читает вашу книгу. — Да? Какую же? — Энциклопедию психологических заболеваний       Сеанс закончился спустя час. Девушка с радостью покинула кабинет. Взволнованная мать резко подскочила со своего кресла, когда увидела дочь. Русоволосая женщина подошла к Венсдей и крепко ее обняла. — Как ты, милая? Как прошел сеанс? — Ничего нового я не узнала. Ты зря отвалила ему кучу денег. Мам, зачем мы бегаем от психолога к психологу? Они все равно не помогают. — Ох, принцесса моя. Мне так жаль. Для тебя мне ничего не жалко. Лишь бы с тобой было все хорошо. Я не хочу, чтобы это повторилось, — женщина уткнулась в шею дочери и заплакала. Девушка вздохнула и с сожалением посмотрела на мать, она обняла ее в ответ.       Не успела Венсдей войти в дом, как на шее повисла ее младшая сестра. Девушка крепко обнимала самого близкого ей человека, будто бы она сейчас пропадет. — Эй, шпана, ты мне сейчас шею сломаешь, — театрально хрипя, сказала Венсдей. — Ты старше меня всего на шестнадцать минут — с упреком ответила та. — И все же — девушка ответила на объятия сестры, — мммм, Кая, как же вкусно пахнет! Это твои фирменные печенюги? — Да, я знаю, как ты любишь их. — Оу, это так мило. Люблю тебя. Венсдей буквально расцеловала сестру. Екатерина, мать Каи и Венсдей, собственно как и сама Кая, ошеломленно посмотрели на девушку. Так она реагировала раньше, до всего того, что случилось, до того, как она изменилась. Это первый раз, когда наружу вышло что-то от прошлой Венсдей, и это вселило в них надежду.       Девушка уплетала любимое печенье за обе щеки, она даже не думала с кем-то поделиться им. Сначала это казалось очень эгоистичным, но со временем все привыкли. Ведь Венсдей никогда не была жадной и могла отдать все до последней крохи даже неизвестному человеку, все кроме этого печенья. Девушка как-то даже пыталась узнать рецепт у своей сестры, но Кая неприступно молчала, но Венсдей не отчаивалась и предпринимала все новые и новые попытки. Она даже строила коварные планы, целые стратегии, как выманить заветный рецепт, но они все заканчивались крахом. Кая в шутку называла ее Планктоном, а Венсдей ее Мистером Крабсом. Как-то в детстве они даже придумали свой собственный язык, продумали до мелочей и даже разговаривали на нем. Порой они обманывали учителей, пользуясь тем, что они близняшки, например, если по литературе к доске вызывали Каю, выходила Венсдей, а по математике наоборот. Сестры всегда были близки. Они не могли друг без друга и минуты продержаться. Пока не пришла беда… — Ты серьезно думаешь, что эти «врачи» тебе помогут? — Нет, не думаю. — И зачем ты тогда к ним ходишь? — Матери так спокойнее. Хорошо. Раз уж мы теперь живем вместе, давай обговорим правила: главный тут я, ты не лезешь, если тебя не попросят, помогаешь мне, когда это нужно, и без всяких твоих фокусов! — Эй! И что мне тогда делать, это нечестно! — Ладно, хорошо, раз в месяц контроль в твоих руках, но! Без всех твоих закидонов, чтобы ни мать, ни Кая не поняли, что за рулем ты! Договорились? — Без закидонов ты имеешь ввиду…? — Да, я это имею ввиду. Ты меня и так поняла. — Ой все. Ладно, по рукам.       Венсдей тяжело вздохнула и откинулась на кровать. Она стала разглядывать потолок. Там побелка облупилась, а там паутина. Надо бы прибраться. Луна куда-то исчезла. И слава Богу. Девушка встала и подошла к заляпанному зеркалу. Все говорят, что она красивая, но, глядя на свое отражение, девушка не понимает почему. Она не высокая и фигура у нее не самая лучшая, волосы секутся и цвет у них дурацкий — темно-каштановый, глаза у нее янтарные, не похожи ни на один изумруд, ни на одну стихию, даже в книжках красивых девушек нет карих глаз, а еще она бледная и тощая, единственное губы пухлые и зубы ровные, а больше ничего. Кому она сдалась? Вот посмотреть на Каю — принцесса, даже не смотря на то, что они близняшки, она куда красивее ее. Волосы у нее ровные, шелковистые, она смуглая, загорелая, фигура подтянутая, за что подержаться есть, мешков под глазами нет, да даже ее точно такие же глаза выглядят куда ярче и живее чем ее. А ведь раньше и она была такой… до всего того, что произошло…       Венсдей отошла от зеркала, нечего ей сейчас расстраиваться. Она подошла к одинокой гитаре, что стояла около небольшого шкафа. Ей казалось, что музыка сейчас единственное, что хоть как-то поднимет настроение. Да… давненько она не брала в руки этот чудный инструмент. Зажав первый аккорд, а потом второй девушка потихоньку начала вспоминать мотив когда-то любимой песни. And if you save yourself You will make him happy He'll keep you in a jar And you'll think you're happy He'll give you breather holes And you'll think you're happy He'll cover you with grass And you'll think you're happy Now You're in a laundry room You're in a laundry room You're in a laundry room Conclusion came to you And if you cut yourself You will make him happy He'll keep you in a jar And you'll think you're happy He'll give you breather holes And you will seem happy He'll cover you with grass And you'll think you're happy Now You're in a laundry room You're in a laundry room You're in a laundry room Conclusion came to you And if you fool yourself You will make him happy He'll keep you in a jar And you'll think you're happy He'll give you breather holes And you will seem happy You'll wallow in your shit And you'll think you're happy       Пальцы, отвыкшие от жесткости струн, приятно болят. Но девушку это ни капельки не заботит, она играет песню за песней, меняет аккорды за аккордами. Ее голос уже срывается от того напряжения, от тех эмоций, что она вкладывает. Струны уже противно и расстроенно дребезжат, но ей на это плевать. Она так давно не играла… ей просто необходимо выпустить все то, что так давно томилось, жарилось и гнило у нее в душе, всю эту гремучую смесь боли, страха и отчаяния. Она уже кричит. Кричит от безысходности, от всего того, что ее душит. Струна лопается, сопровождаемая режущим слух противным звоном. — Черт       Девушка жадно вдыхает воздух, будто бы пробежала сорока километровый забег. Она откладывает гитару и падает на кровать. Глаза закрываются. Но видеть очередной кошмар она не горит желанием. Поэтому спутниками сегодняшней ночи ей послужили все те непросмотренные за полтора года сериалы и фильмы.