СамСебеФанфик

      Виктор Иванович Миронов ехал в Тверь, чтобы купить тканей для своей прелестной супруги. Путь был долгим и трудным: недавно прошёл дождь, и дорогу развезло так, что экипаж то и дело приходилось толкать из грязи. К тому же, выглянувшее после непогоды солнышко, начало припекать, отчего земля, переполненная влагой, нещадно парила.       Мысли в голове Виктора были разные, но одно воспоминание не давало ему совершенно отчаяться и, махнув на всё рукой, вернуться домой. Он вдруг вспомнил свою первую встречу с Машей.       Виктор тогда был безусым юнцом, а юная Машенька вовсю лазала по заборам и старым сараям, забиралась на деревья и свистела не хуже мальчишек, совершенно не заботясь о том, что о ней подумают. Знала бы их дочь Анна, в кого на самом деле уродилась такой авантюристкой!       Он улыбнулся, вспоминая свой восторг от той боевой девчонки, которой когда-то была Мария Тимофеевна, теперь уже уважаемая дама, жена городского адвоката. Она умела находить выход из любых ситуаций и могла постоять не только за себя, но и за своего Витеньку. Только Виктор узнал об этом не сразу, ведь познакомились они совершенно нелепо, и поначалу она даже разговаривать с ним не захотела!       Однажды он тайно наблюдал за Машей, когда она покоряла очередной забор, на который начала взбираться, поспорив с ребятами на свистульку местного умельца, выдающую дивные трели. И хоть с первого раза у нее не получилось, она снова и снова «штурмовала» неприступную крепость. Ей почти удалось выиграть спор, как вдруг забор покосился, и Машенька оказалась на земле.       Витя сначала не на шутку перепугался, но увидев, что девочка ушиблась не так сильно, как могла бы, падая с такой высоты, подбежал к ней и помог подняться. А она лишь важно отёрла ладонью кончик носа от земли и исподлобья произнесла:       — Благодарю Вас, сударь, но я привыкла справляться сама! — и тут же выдернула свою руку из его ладони.       Ребята вокруг замерли, не решаясь что-либо сказать. Они во все глаза смотрели на незнакомого им юношу, внезапно выпрыгнувшего из кустов и любезно предоставившего руку помощи их подруге.       Витя тяжело сглотнул и неуверенно затоптался на месте, не зная, что делать дальше. На мальчишек ему было всё равно, а вот познакомиться поближе с прекрасной девочкой очень хотелось. Она же, делая вид, что не замечает своего спасителя, старательно отряхивала одежду. Витя уж было совсем отчаялся, как вдруг она вздёрнула свой прелестный носик, всё ещё немного испачканный в земле, и, пристально на него посмотрев, произнесла:       — Я знаю всех ребят в нашем городе, а Вас вижу впервые. Кто Вы и откуда появились?       — Я приехал из Петербурга, моего отца перевели сюда на службу, в местную полицию, — слегка заикаясь от смущения, ответил он.       — А мама? Кто Ваша мама? — совершенно забыв про свою гордость, поинтересовалась Машенька, светясь от любопытства.       — Её зовут Ангелина Владимировна, она родом из вашего города, — Витя замялся, смотря в прекрасные голубые глаза девочки, но нашел в себе смелость, чтобы задать давно мучивший его вопрос:       — А как Вас зовут?       — Маша. А точнее, Мария Тимофеевна! — важно представилась она, а затем, одёрнув порвавшееся в нескольких местах платье, произнесла:       — Ну, что же, сударь, была рада знакомству. Но мне пора.       — И я был очень рад, — тихо произнес Витя, провожая взглядом убегающую Машеньку.       Прошло несколько дней с той встречи, но Витя все время думал о прекрасной амазонке. Он представлял её большие, живые глаза, её насмешливую улыбку и вздернутый, испачканный в грязи носик. Её невозможно было забыть. Иногда Витя даже прогуливался по Царицынской улице в надежде встретить эту очаровательную «фурию». В одну из таких своих прогулок он случайно забрел в чей-то большой зеленый парк, откуда было видно просторную беседку, стоящую посреди сада.       В беседке, уютно устроившись на широкой скамье, сидела девочка, и в руках у нее была книга в старинном переплете. «Она!» — прозвучало в голове у Вити, и его сердце екнуло от радости. Маша же была поглощена чтением, не замечая ничего и никого вокруг.       Тихонько, стараясь не напугать её, он подошёл ближе к девочке и, засмущавшись, произнес совершеннейшую глупость, на какую только был способен:       — А забор уже соскучился без вас!       Машенька резко обернулась, и в её голубых глазах сверкнули гневные искорки: она точно была недовольна, что ее оторвали от чтения. Но, узнав в нарушителе спокойствия своего недавнего спасителя, всё же улыбнулась. Он обрадовался перемене её настроения, однако радость его длилась недолго. Задрав свой гордый носик как можно выше, Машенька произнесла:       — Передайте забору, что я зайду позже!       Витя прыснул от смеха, краем глаза замечая, что её этот разговор тоже веселит. Входя в беседку и присаживаясь на соседнюю скамью, он решил просить её об услуге, чтобы после у него был повод видеться с ней чаще:       — Научите меня свистеть, пожалуйста!       Несколько секунд Маша удивлённо смотрела на него, а потом заразительно рассмеялась:       — Свистеть? Но… Зачем?       — Мне нужно… Мои друзья умеют, а у меня никак не получается, — нашел он, что ответить.       — Хорошо! — вдруг согласилась она и отложила книгу на столик. Витя мельком взглянул на обложку, на которой крупно было написано «Фридрих Амелунг. Шахматный альманах «Baltische Schachblätter».       — Вы играете в шахматы? — с интересом спросил он, поднимая взгляд на более приятную для его сердца картину, на Машеньку.       — Да, — небрежно ответила она. — А ещё я играю на пианино и на флейте.       «Вы — ангел!» — вдруг подумал Витя, но так как Маша удивлённо посмотрела на него, понял, что произнес эти слова вслух…       — Берите свистульку. Так и быть, я научу вас свистеть! — невозмутимо произнесла Машенька, будто не заметив его прошлых слов.       Витя утвердительно кивнул, и они начали свои упражнения. Больше часа они увлеченно свистели на все лады, пока в беседку не пришел отец Маши, Тимофей Николаевич, сетуя на шум, который стоял такой, что на соседней улице было слышно.       В тот день ребята быстро разбежались по домам, не желая злить родителей, но спустя некоторое время Витя стал частым гостем в семье Машеньки. Сначала они только музицировали по несколько часов в день, а после и вовсе перестали расставаться.       Теперь же, находясь на полпути к покупке подарка супруге, Виктор Иванович вспоминал самое зарождение их отношений, окончательно убеждаясь в том, что с Машей его свела сама судьба. Все тяготы дороги вдруг перестали его волновать, и он, упиваясь мыслью о том, как его повзрослевшая, но нисколько не изменившаяся в душе Машенька, будет рада привезённым тканям, с лёгким сердцем продолжил свою поездку в Тверь.