СамСебеФанфик

             Однажды поздним вечером Анна Викторовна шла домой по темной аллее. Её сопровождал дух, который, однако, в этот раз не был страшным. Он её даже развеселил, рассказав, что ему на голову упал кочан капусты, который всё же его не убил. А убила его любовь к макаронам. Поэтому-то Анна и решила, что, скорее всего, умерший был поваром в ресторане.       Как выяснилось из их разговора чуть позже, мужчина на самом деле оказался поваром, недавно приехавшим из Италии в Затонск по приглашению хозяина гостиницы, желающего непременно удивить местных жителей. Сначала ему было трудно привыкнуть к суровым реалиям жизни в провинциальном городке Российской Империи, но веселый нрав и легкий характер помогли ему приспособиться.       «Не нужно было налегать на макароны с майонезом — печень это убило. Кочан капусты был мне предупреждением!» — сетовал иностранец, и Анна поняла, что повар при жизни был убежденным материалистом, не верящим в знаки судьбы. И вот за это он и поплатился…       За разговорами они провели ещё некоторое время, и уже на подходе к дому дух признался Анне, что у него была тайная связь с Олимпиадой Тимофеевной.       — Тайная? С тётушкой Липой? — Анна не смогла сдержать смеха.       Дух итальянца обиженно отвернулся, а Анна вдруг поняла, откуда у тёти появилась страсть к макаронам. В последнее время в их доме спагетти стали одним из главных блюд.       Вот и в этот раз тётушка попросила приготовить их на ужин и теперь, сидя за столом в мечтательной задумчивости, брала в губки конец макаронинки и с неподражаемым звуком втягивала тонкое мучное изделие в рот. Анна улыбнулась, про себя вспоминая разговор с духом, а Мария Тимофеевна, не ожидая от сестры столь неприличного выражения счастья, … тихо легла в обморок.       Олимпиада, увидев свою Манюню без чувств, сразу же позвала Прасковью, прося принести нашатыря. Но Анна запротестовала. Она напомнила тёте, что малиновое варенье спасает ото всех недугов. Они же с мамой пытались её им вылечить! «Только вот от ЛЮБВИ ничто не спасет», — печально подумала девушка, и, не придумав ничего лучше, громко сказала: «Слава макаронам!». Это и привело Марию Тимофеевну в чувства.       Дух же продолжал взволнованно ходить за тётей по пятам. Анна поняла: итальянец хочет уберечь свою Олимпиаду от макаронной смерти. Вот только как это сделать? Уж очень тётя Липа полюбила макароны. Может, потеряв возлюбленного, она нашла утешение в еде?       — Передайте ей, — попросил дух, театрально всплеснув руками и добавив драматизма в голос, — что я любил ее! Но с макаронами пусть все же будет поосторожнее! Пускай хотя бы горчички в них положит вместо майонеза!       — Непременно, — сочувственно ответила ему Анна, а тётя Липа, как всегда, поняв всё неправильно, решила по-своему утешить племянницу:       — Нюшенька, как я теперь тебя понимаю. Любовь зла, полюбишь и… Штольмана!       В этот самый момент в столовую вошёл Виктор Иванович.       — Олимпиада, ты любишь Штольмана?! — вскричал потрясенный до самой глубины души старший Миронов.       Только что пришедшая в себя Мария сдавленно охнула и снова лишилась чувств. Анна в безмолвном потрясении открывала и закрывала рот.       — Я слышал, здесь произнесли мое имя, — сказал внезапно появившийся в дверях Штольман.       — Яков Платонович, я требую, чтобы Вы женились на Олимпиаде, иначе — дуэль! — вспылил Миронов, бросая гневные взгляды на следователя.       «Жаль его, конечно», — подумал Виктор Иванович, хитро разыгрывая комедию, — «но от Липы страсть как охота избавиться!»       Анна, не в силах больше смотреть на происходящее, вскрикнула и красиво легла в обморок прямо на мягкую софу. Штольман, обегая взглядом комнату, где уже лежали без сознания мать и дочь, серьёзно подумал: «Тоже что ли лечь?!», но сдержался и просто сказал:       — Виктор Иванович, к сожалению, это невозможно. Я уже обещал одной даме крепкую руку и горячее сердце.       — Кому? — прошептала из обморока Анна.       — Так… Вам же, Драгоценная моя, — Яков мягко улыбнулся и подошел к девушке. — Я же сказал, что нам нужно быть вместе. Так вот это оно и было, предложение мое.       Штольман помог ей встать и вопросительно посмотрел на Виктора Ивановича: дуэль или свадьба?       — Прасковья, шампанского нам! — неожиданно для всех выдала тётя Липа. — И макарон… — немного помедлив, добавила она.       Дух повара облегченно выдохнул:       — Ну, кажется, обойдется без скандала…       Всё это время Петр Миронов стоял, подперев стенку буфета плечами, и с интересом наблюдал за происходящим: «Повезло Штольману! Какую Королевишну отхватил! Не прошло и два года! И какого… он так долго думал?»

***

      Дух итальянца сидел на липе и наблюдал, как Яков Платонович с Анной Викторовной катили по аллее две двухместные коляски с чудными кудрявыми «воробушками». Повар умиленно закатил глаза и полетел к своей Олимпиаде, отдыхающей на веранде за чашкой чая. Всё-таки от макарон он её спас! Оставалось теперь спасти Затонск от неё самой. Без его компании и макарон на ужин она находила утешение только в бесконечных попытках окружить теплом и заботой своих родственников. Но ей же тоже нужно тепло!       Повар подлетел как можно ближе к своей любимой и прямо ей в руки уронил письмо с обратным адресом где-то в Италии. Олимпиада разрумянилась и, отодвинув от себя пустую чашку, побежала собираться в дорогу.       — Куда это она? — удивленно вскинула брови Мария Тимофеевна и посмотрела на ухмыляющегося в дверях Петра Ивановича.       — Ах, Италия… — мечтательно протянул он. — А не сопроводить ли мне туда… самого себя? Подальше от этого «застенка инквизиции»!       Он лукавым прищуром посмотрел на жену брата и, едва успев увернуться от летящего в него яблока, со смехом выбежал на улицу. Уж что-что, а скучной жизнь в Затонске точно не назовёшь!