Роза с мусорной кучи

День, который Меропа Мракс позднее называла самым ужасным днём в её жизни, подходил к концу. Что произошло после того, как они с Огденом трансгрессировали к дому мисс Уэнтворт, запомнилось ей смутно. Меропа вся дрожала, сама не осознавая, от страха или от холода – перчатки по-прежнему были у неё на руках, но разрезанная накидка осталась у Министерства и, скорее всего, была похоронена под землёй. Шарф тоже исчез – видимо, свалился во время бегства. Юнона Уэнтворт, вопреки своей обычной неторопливости, бросилась к ним – должно быть, заметила их из окна или услышала звук трансгрессии. Она выглядела более взволнованной, чем в тот день, когда столкнулась с боггартом, и Меропа впервые увидела на её лице страх. – Боб, что случилось? – Мраксы. Напали на нас, – он говорил прерывисто, тяжело дыша, и держался за бок – видимо, его задело заклятием. Меропа заметила, что на нём нет очков – должно быть, они упали и разбились во время битвы. – Они сбежали из Азкабана? – Юнона побледнела и вытащила волшебную палочку. – Нет. Их выпустили. Срок заключения истёк, а я был в Америке и ничего об этом не знал, – Огден поморщился, и хватка, которой он удерживал Меропу, чуть ослабла. – Ах, дура я, дура! – Юнона схватилась за голову. – Надо было следить за новостями, поддерживать связь с Министерством... Признаться честно, я не думала, что они представляют такую опасность. Где они вас нашли? – У Министерства, – дрожащим голосом произнесла Меропа. – Они з-знали, что Боб там работает... и ж-ждали его. – Вам надо скорее в дом! – заторопила их Юнона. – Боб, ты ранен? – Несильно... Крови вроде нет, но бок как ножом режет. Как только они оказались в доме, Меропа без сил упала на кресло. Серебринка соскользнула с шеи хозяйки и узкой ленточкой вытянулась у неё на коленях. – Счастье, что ты жива, – прошептала Меропа, гладя её по узкой головке. – Боб, снимай мантию, – командовала между тем мисс Уэнтворт. – Раздевайся, я посмотрю, что у тебя там. – Но я... – Огден застыл, растерянно переводя взгляд с неё на Меропу и обратно. – О Мерлин, нашёл время стесняться! – Юнона топнула ногой. – Кого тут стыдиться? Меня, всё на своём веку повидавшей? Или твоей будущей жены? – Я не д-думаю... Я н-недостойна, – выдохнула Меропа: зубы у неё выбивали мелкую дробь. – Они ведь из-за меня н-напали... – О нет, моя милая, только не начинайте, – Юнона закатила глаза. – Лучше помогите мне вылечить Боба, пока сюда не явились работники Министерства. Ваши отец и брат сюда не проникнут – мой дом надёжно защищён от врагов. Меропа вспомнила, что Юнона, закрывая двери, и впрямь махала волшебной палочкой и шептала какие-то заклинания – должно быть, защитные. – А если они всё же явятся сюда, я устрою им хорошенькую встречу, – она крепче сжала в кулаке палочку. – Не зря же я пятьдесят лет укрощала самых разных волшебных тварей! Но Юнона беспокоилась напрасно. Морфин и Марволо не явились к её дому. Помимо того, они больше вообще никуда и ни к кому не явились. Сотрудники Министерства явились тогда, когда Боб Огден, уже подлеченный заклинаниями мисс Уэнтворт, сидел на диване и пил её чудодейственный чай. Меропа, чья шея стараниями Юноны была избавлена от следов пальцев Морфина и укуса Серебринки, устроилась рядом, прислонившись к его плечу и крепко держа за руку. Хлопки, доносившиеся с улицы, заставляли её вздрагивать и ещё теснее прижиматься к Бобу, а Серебринку – негромко и зло шипеть. Небольшую гостиную мисс Уэнтворт наполнило множество незнакомых людей. Они ходили, взмахивали палочками, что-то строчили огромными перьями на маленьких клочках пергамента, расспрашивали Юнону, Огдена и Меропу, и она что-то отвечала, не выпуская руки Боба и не отводя взгляда от камина, в котором потрескивало алое пламя. – Значит, вы утверждаете, что Морфин Мракс взорвал землю под собой? – спросил Меропу один из незнакомцев – он представился, но его имя не отложилось в её памяти. – Да. Он сказал «Экспульсо», и всё превратилось в один сплошной водоворот. Ещё... Ещё он добавил что-то вроде «Пусть хоть в аду не разлучают нас». – И что вы тогда сделали? – Я... заставила себя взлететь. Не помню, как это пришло мне в голову... мне было очень страшно. Но меня перенесло к Бобу... к мистеру Огдену... а потом он схватил меня за руку, и мы трансгрессировали. – У нас не было другого выхода, – вмешался Огден. – Водоворот... или, если быть точным, землеворот, всё расширялся, и у меня не было времени его останавливать. Мы с Меропой... с мисс Мракс переместились в безопасное место, и Юнона занялась моим лечением. Скажите, там, у Министерства, никто не пострадал? Вдруг рядом оказались маглы или... – Масштаб действия заклинания был небольшим, – ответил допрашивавший их маг. – Земля разворочена, да, но замаскированный вход в Министерство остался цел. Маглы же объяснили всё внезапным подземным толчком в центре Лондона. Что касается жертв... Тела Морфина и Марволо извлечены из-под завалов – неприятное зрелище, должен вам сказать. Даже не знаю, стоит ли мне приносить вам соболезнования, мисс Мракс, – он повернулся к Меропе. – Не стоит, – одними губами проговорила она. – Мне довелось проводить допросы Мраксов и присутствовать на суде, – продолжил он. – Это были люди, которые упорно сами себе копали могилу и, в конце концов, достигли успеха. – С учётом того, как они погибли, получается почти каламбур, – Огден усмехнулся и тут же поморщился, схватившись за бок. – Вы серьёзно ранены? Может, вам следует обратиться в Мунго? – на лице их собеседника появилась тревога. – Обязательно, как только закончится вся эта суматоха. Вы уверены, что других жертв не было? – В образовавшейся яме обнаружено только два тела. К счастью, поблизости не было других людей, да и вообще этот переулок – довольно тихое место. Не зря же именно там размещён вход в Министерство для посетителей. – А что с ямой? – не успокаивался Огден. – Её заделают? – Мы убрали самые явные следы магии, остальное завершат маглы. Как я уже говорил, радиус поражения не настолько большой. Когда сотрудники Министерства, выяснив всё, что было необходимо, удалились, Юнона с весьма решительным видом опустилась в кресло напротив Меропы и Огдена. – Так, а теперь ещё раз и по порядку. То, что Морфина и Марволо выпустили из Азкабана, а я, старая дура, это проворонила, понятно. – Ты совсем не дура! – возразил Огден. – Ты же не могла знать, что они окажутся так злопамятны... – Не перебивай меня! – Юнона сверкнула глазами. – Итак, их выпустили, и они решили отомстить тому, кто засадил их в тюрьму. – Не совсем, – возразил Боб. – Сначала они отправились домой, в лачугу в Литтл-Хэнглтоне. Не обнаружили там никаких следов Меропы и решили узнать, куда она исчезла. – Но как? – Юнона в недоумении подняла брови. – Они не могли отследить её магически, это невозможно! – Змеи, – прошептала Меропа, по-прежнему глядя в огонь. – Они поговорили со змеями. Когда я говорю с Серебринкой, она меня понимает, но не отвечает мне. Но Морфин... он смог заставить змей говорить. И они сказали, что видели, ползая вокруг дома, проползая мимо моей двери. Они видели, как Боб приходил ко мне, слышали, как он называл своё имя. Морфин понял, что меня забрал тот же самый человек, который приходил арестовывать их. – Но они же не могли знать, куда он вас забрал! – вмешалась Юнона, слушавшая всё с большей тревогой. – Нет, но они знали, где работает Боб. И они стали караулить у Министерства... – Должно быть, под Дезиллюминационным заклинанием, – ввернул Огден. – Это объясняет, почему их никто не заметил. И, Меропа... – он смущённо откашлялся и по привычке поднёс руку к лицу, но очков там не оказалось. – Я хотел спросить... Вы о чём-то говорили с Морфином на своём языке. Я, конечно, не понял, но вы что-то сказали ему по-английски – что-то, что очень сильно разозлило его. Что-то про первого мужчину... – Он спрашивал меня, спала ли я с Томом Реддлом, – губы Меропы искривились. – Ему в голову не могло прийти, что у меня может что-то быть с Бобом. И я ответила, что Том был моим первым мужчиной – просто, чтобы разозлить его. Это неправда, – поспешно добавила она, кинув взгляд на Огдена, – ты же знаешь, что это неправда! Том прогнал меня, у нас с ним ничего не было! Если не веришь, проверь мои воспоминания... – Что ты! – Огден подскочил на месте, словно ужаленный её словами. – Я тебе верю! Но почему Морфин... стал задавать такие вопросы? На него это непохоже – защищать честь сестры. – Это животное испытывало к бедной Меропе плотское влечение, – с отвращением произнесла мисс Уэнтворт. – Да, – Меропа потупилась и кивнула. – Он однажды пытался... домогался меня... но у меня случился выброс магии... и отец приказал ему не трогать меня... в этом смысле. – Я жалею, что не убил его, – с неожиданным пылом произнёс Огден. – Теперь ещё один маленький, но очень важный вопрос, – Юнона указала на него концом волшебной палочки. – Какого, собственного, дьявола, вас понесло к Министерству?? – Это я виновата, – шепнула Меропа. – Я хотела посмотреть, как оно выглядит, я хотела вообще увидеть Лондон, я... забыла об осторожности. Она на миг зажмурилась, решая, признаться ли, что на самом деле она мечтала о длительной прогулке по Лондону, и о том, что Огден приведёт и её в одно из знаменитых лондонских магических кафе, пить кофе с пирожными и там сделает ей предложение. О, какая же она дура! Глупая, романтичная дура, которую ничему не научила история с Томом Реддлом! – Или меня просто потянуло к ним, – ещё тише добавила она. – Во мне течёт змеиная кровь, Марволо всегда так говорил. Мы все – змеи с одной мусорной кучи. – Неправда! – в один голос воскликнула Юнона и Огден. Боб, впрочем, тут же замолчал, снова схватившись за бок, а мисс Уэнтворт продолжала необыкновенно горячо: – Вы – никакая не змея или, во всяком случае, не такая змея, как ваши родичи! Марволо говорил чудовищные вещи, совершенно чудовищные, а вы этому верите! Ваш отец был сумасшедшим, и его гибель это доказала! – Он мне не отец! – неожиданно закричала Меропа, и сама дёрнулась от этого крика, а Серебринка соскользнула с её колен и быстро уползла к своему привычному месту возле камина. Усилием воли сбавив тон, Меропа продолжала: – Он мне не отец, и Морфин мне не брат, и теперь, когда они оба мертвы, я хочу освободиться от них, просто освободиться! – она запрокинула голову, пытаясь сдержать внезапно подступившие к глазам слёзы. – Меропа! – Юнона как-то особенно пристально посмотрела на её шею. – А где ваш медальон? – Медальон? – она растерянно ощупала горло и грудь, но руки наткнулись лишь на мягкую ткань платья. – Ну да, медальон, тот самый, который по заверениям вашего... кхм-кхм... Марволо принадлежал Салазару Слизерину, – Огден тоже смотрел на неё. – Ты его потеряла? – Должно быть, обронила вместе с шарфиком, – Меропе вдруг живо вспомнились жилистые руки отца, сжимавшие её шею, и кольцо с чёрным камнем у него на пальце. – И перстень Певереллов тоже. Наверное, он был на Марволо и погиб вместе с ним. Теперь и перстень, и медальон раздавлены, пропали под обломками, – у неё стало такое грустное лицо, что ни Юнона, ни Огден больше ни о чём её не спрашивали. Но уже поздно ночью, стоя у окна и глядя в беспросветно-чёрное небо, Меропа внезапно поняла, что на самом деле ей не жаль ни кольца, ни медальона. Да, было время, когда медальон придавал ей силу, но оно уже давно прошло. Теперь ей хотелось быть не наследницей Певереллов и Слизерина, не последней из рода Мракс, а просто Меропой... настоящей Меропой. «Я не жалею их, нет», – думала она про Морфина и Марволо, печально водя по стеклу рукой. «Они уже давно перестали быть мне родными. Родной была моя мама, Мэйелла, но она умерла, когда я была совсем ещё маленькой. Но я и сейчас вспоминаю её с добром, а их никто никогда не вспомнит. Они исчезнут из памяти, их слова исчезнут, их род исчезнет, и останусь только я, настоящая Меропа». «Юнона Уэнтворт стала мне как мать», – с теплотой подумала она. «А Огден будет моим мужем, и я никогда больше не вспомню ни Тома Реддла, ни Морфина, ни Марволо, никогда не назову их любимым, братом и отцом. И я не стану такой, как они, – никогда, никогда! Я рожу детей, и у них будет фамилия Огден, как и у меня. Если будет дочка, я назову её Мэйеллой, а если мальчик... Бобом. Робертом. Если, конечно, Боб не будет против». «И я забуду своё прошлое, я никогда больше не вернусь в ту жалкую лачугу. Всё, что было, похоронено под толстым слоем земли у входа в Министерство Магии, мои следы занесены снегом, а всё, что будет, – будет написано на этом белом снегу. И это я напишу сама – я, настоящая Меропа, не Меропа Мракс, не змея, не роза с мусорной кучи, не та наивная молодая ведьма, пытавшая приворожить юношу, который её не замечал, и не та испуганная девочка, которая жалась к стене и боялась отца и брата. У меня есть волшебная палочка, я могу колдовать, и теперь я буду жить так, как захочу, а не так, как мне говорят. Пусть Юнона Уэнтворт и правильно направляла меня, спасибо ей за это, но теперь я буду выбирать свой путь сама». И, словно отвечая на её безмолвный монолог, с неба хлопьями повалил густой белый снег – пушистый, заметающий всё вокруг. Завтра им будет покрыта вся лужайка, занесена вся дорожка, он скроет все следы, чтобы выявить новые, с которых начнётся новая жизнь.

***

На свадьбе Меропы и Огдена было мало гостей – у неё родственников не было вообще, у Огдена отец умер давно, а пожилая мать-магла жила где-то далеко, и Боб решил не беспокоить её. Помимо Юноны Уэнтворт присутствовали самые близкие друзья Огдена из Министерства – среди них Меропа заметила и того, кто допрашивал её в вечер взрыва, и тех двоих, которые разговаривали с ней в день ареста Морфина и Марволо. Общее число гостей едва ли достигло пятнадцати человек. Меропа нервничала меньше, чем ожидала, но руки у неё подрагивали, и утром она никак не могла нормально заплести косу. Юнона помогла ей, завязала конец косы белой атласной лентой и отошла чуть назад, критически осматривая дело своих рук. – Вы прекрасно выглядите, моя милая. Белое вам к лицу, как и серебряное. Платье, сшитое мисс Уэнтворт и Меропой в кратчайшие сроки специально для свадьбы, действительно было прелестным – из мягкой ткани, белое, как недавно выпавший снег, с серебристым поясом и серебристыми зигзагами – по замыслу Юноны, они должны были изображать змеек. Сейчас Меропа крутилась перед зеркалом, неловко переступая с ноги на ногу в новых светлых туфельках, одёргивала вырез, кажущийся ей чересчур низким, облизывала и кусала губы и всё никак не могла успокоиться. – Ну всё, дитя моё, ступайте, – Юнона, чтобы отвлечь Меропу от зеркала, протянула ей Серебринку. Меропа с облегчением вздохнула – присутствие змеи успокаивало – и пристроила её себе на шею, где та тут же свернулась в виде ожерелья. Боб Огден наконец сменил свои «кротовьи» очки на новые, более изящные, в тонкой оправе, и сразу стал выглядеть моложе. Ему очень шла светло-серая мантия, делавшая его выше и стройнее. Он тоже сильно волновался, и его улыбка вышла какой-то вымученной. Меропа вцепилась в поданную им руку, как в спасательный круг. Церемонией руководила волшебница средних лет, аккуратно причёсанная, в новой, с иголочки, изумрудно-зелёной мантии. Когда немногочисленные гости расселись, она взмахнула палочкой, и неизвестно откуда, казалось, прямо из воздуха, поплыла нежная чарующая мелодия, чем-то напомнившая Меропе колыбельные, которые ей пела мать. Боб Огден шёл к алтарю один, из солидарности с Меропой, – у неё не было отца, который мог бы отвести её. Шагая по мягкому ковру, расстеленному в гостиной, она не чувствовала под собой ног и ужасно боялась споткнуться – у туфель был каблук, пусть и небольшой. Но вот все препятствия позади, и Меропа стоит вместе с Огденом перед улыбающейся волшебницей в зелёной мантии, чьё имя, конечно же, вылетело у неё из памяти. За окном кружится тихий снег, укрывает землю плотным ковром, а они стоят здесь, в окружении льющейся музыки, и волшебница торжественно произносит: – Леди и джентльмены, мы собрались здесь, чтобы отпраздновать союз двух сердец... В ушах у Меропы чуть-чуть звенело, из-за чего она слышала речь волшебницы отдельными отрывками и уловила только самый её конец: – Роберт Огден, берёте ли вы в жёны Меропу Мракс? – Беру, – произнёс он голосом чётким и ясным, таким же, каким он говорил заклинание «Репаро», починившее тот несчастный горшок, разбитый Меропой. – Меропа Мракс, берёте ли вы в мужья Роберта Огдена? – Да, – прошептала она и, испугавшись, что её не услышат, повторила чуть громче, – да, беру. – В таком случае я объявляю вас соединёнными узами брака до скончания ваших дней. Из её палочки вырвалось что-то, сначала показавшееся Меропе Патронусом, но потом она поняла, что это дождь из серебристых и золотистых звёзд и спиралей. Огден притянул её к себе, и их губы соприкоснулись. Все собравшиеся зааплодировали, и даже Серебринка заелозила по шее Меропы. Когда они оторвались друг от друга, Меропа, покрасневшая, оглянулась на гостей и увидела, что в глазах Юноны Уэнтворт блестят слёзы. Друзья и коллеги Огдена собрались вокруг, поздравляя новобрачных. Меропа рассеянно кивала, улыбалась и отвечала «Спасибо», но мысли её были далеко от этой разукрашенной гостиной и от столов с закусками – они витали где-то в заснеженном поле, между заметённой снегом лачугой Мраксов и узким переулком возле входа в Министерство. «В болезни и здравии, в горе и радости... Да, мы будем вместе, и вместе мы всё преодолеем. Говорят, Грин-де-Вальд набирает силы, возможно, будет война... Но даже если её не будет, на смену ему могут прийти другие, более могущественные тёмные волшебники», – Меропа тряхнула головой – ей не хотелось думать об этом. «Что бы ни ждало нас впереди, мы это преодолеем – я, Боб, Юнона, Серебринка, наши дети, если они у нас будут... Так будет, потому что так сказала я, настоящая Меропа... и я буду это помнить».