Влюбленный. Без памяти

Я блуждал в темноте нескончаемо долго. Ни света, ни ангелов, что обещал пастор. Только изредка я слышал голос, что словно магнит притягивал меня. — Марик, не покидай меня. Потом я стал слышать и другие голоса, но не мог уловить смысла их слов. Я хотел слышать только «его» голос, хрипловатый мужской, который звучал все чаще и уговаривал вернуться и жить. Когда темнота сменилась серостью, голоса стали чётче. Кто-то в этой серой мгле находил моё тело, переворачивал меня, как тряпичную куклу, обтирал чем-то мокрым, массировал. В эти моменты я чувствовал себя живым. «Он» рассказывал мне что-то, я не мог уловить смысл, но знал, что это он. Затем пришел запах. Свежий и резкий, сопровождающий массаж. Я полюбил его за ощущение жизни. И вот наступил момент, когда я смог выйти из серой мглы. Это странное состояние. Я понимал, что нахожусь в больнице, что за окном рассвет, но не помнил себя. Рядом с моей койкой в кресле полулежал парень в белой футболке, белых брюках. Его тёплая рука сжимала мою. Светлые пряди закрывали часть лица, усталость была видна во всем его облике. Бабушка говорила, что очень больные люди иногда видят своего ангела-хранителя. Я вижу его, значит, был очень болен. Наверное, этот ангел устал меня спасать. Я подергал его за руку и позвал. — Анджел, Анж… Он проснулся, повертел головой и уставился на меня. Уставшими голубыми глазами, запавшими и с красноватыми капиллярами. — Марик… очнулся? — он поцеловал мою руку. Безмерное счастье расцвело на его лице. — Очнулся, милый мой, хороший мой! Док! Себастьян! Чёрт! Я сейчас, Марик, сбегаю за доктором. И он исчез из поля моей видимости. Чертыхающийся ангел. Интересно, что скажет бабушка? Моментально явился врач. Он начал говорить со мной, но я перебил и заговорил сам, о том, что меня встревожило. — Я видел ангела! Надо сказать бабушке! Я видел, он был здесь! — Маркос? Да, я — Маркос. Точно. А я и забыл. — Доктор? — Сколько вам лет? — Я не… знаю… — Угу… А ваша фамилия? — Бруни. Я — Маркос Бруни. А вы кто? — Доктор Себастьян Кастор. Где вы видели ангела, Маркос?  — Он спал в этом кресле. Я правда его видел, док. — Ах, этот ангел… Хм… И не возразить… Синглтон, иди сюда, разберись сам со своим ангельским происхождением. Ангел вновь появился в поле моего зрения, погладил меня по руке и повернулся к доктору: — Что скажешь, Себ? — Частичная потеря памяти, вероятно. Это бывает, обычно восстанавливается. Побудь с ним, ладно? Я пойду, позвоню коллегам, нужно посовещаться. Ангел сел рядом и счастливо смотрел на меня. Синглтон. Странное имя для ангела. — Помнишь меня? — спросил он, наконец. — Ты мой ангел-хранитель? — Нет, Марик, я Анж… Синглтон, твой… друг и партнёр. — В чем? В чем я могу быть партнёром ангелу-одиночке? — Синглтон — моя фамилия. Мы совладельцы ресторана «Весёлый Марио». — Вау, бабушка мной гордится, наверное? — Не знаю, ты сказал, что все твои родственники в Теннеси. Только Диего в Нью-Йорке. Помнишь его? Он придёт сегодня. — Конечно, я помню Диего, он мой брат, он учится в Нью-Йорке. Но сам я учусь здесь. — Где здесь? — В Кливленде. — Марик, ты в Нью-Йорке. Помнишь сколько тебе лет? — Ммм… — я задумался и стал размышлять вслух: — Если я владелец ресторана в Нью-Йорке, то мне явно больше двадцати. Но я не помню ресторан. — И меня… — Я помню твой голос, это ты звал меня вернуться. — Я хотел, чтоб ты вернулся ко мне, любимый. Это меня смутило. — Анж, ты, наверное, иностранец. Произношение у тебя странное. Друзья не говорят таких слов, как «любимый». Можно сказать «дорогой друг». Анж широко открыл на меня глаза. Ну, точно, раз так удивлён, то все перепутал. — У меня польские корни. Ты прав… я все напутал, неправильно сказал. — А сколько мне лет, Ангел? — Недавно исполнилось тридцать. — Вау, я такой старый… Я женат? Или у меня есть невеста? — он с тревогой посмотрел на меня, словно искал в моём лице подсказку, а потом опустил глаза и поджал губы. Тяжкий вздох. — Анж, только не говори, что я увёл у тебя девчонку! — Нет, Маркос, не увёл. У тебя есть… невеста. Он перевёл разговор на тему ресторана. Я не понимал добрую половину из того, что он говорил. Очень красивая девушка появилась в дверях. Восхитительная брюнетка. И я уставился на неё во все глаза. — Маркос! Ты очнулся! Счастье какое! Боже, как я молилась! — Кто это? — спросил я Ангела тихонько. — Донна, она администратор в ресторане и твой друг,— и к ней: — Донна, он не помнит нас. — Ты хотел сказать — моя подруга? — Да, милый, я твоя подруга, — Донна напряжённо смотрела на Ангела, он сдержанно и недовольно кивнул ей и повернулся ко мне. — Я, пожалуй, пойду, Марик, много работы. Приду вечером. И он, как настоящий друг, оставил меня наедине с очаровательной девушкой. Донна, очевидно, была влюблена в меня, она целовала, называла ласковыми именами и порхала вокруг нежной бабочкой. Я был в восторге. Потом ей пришлось уступить меня докторам. А ближе к обеду пришёл Диего. Если бы я не знал, что это он, ни за что бы не узнал, такой он был взрослый. Отводя глаза, он поведал мне неприятные вещи. Бабушки нет уже девять лет, наши родители в Кливленде, а мы с ним здесь. Мы учились в Нью-Йорке и у каждого из нас свой бизнес. У меня ресторан, у него бар. Я спросил его про личную жизнь. Он сказал, что у него подружки меняются часто, а вот у меня есть любовь всей жизни. Он говорил это зло, не глядя мне в глаза. — Ты что, тоже влюблён в Донну? — Это ещё кто? — Моя невеста, красивая женщина, она работает в «Марио» администратором. — А, ну да, Белладонна, это Анж тебе сказал? — Она сама была здесь утром… к чему ты клонишь? Между ними что-то есть? — Ммм, ты же ничего не помнишь! — Чего я не помню? — Марик, давай с этими вопросами не ко мне! Пусть Анж сам все тебе рассказывает, что посчитает нужным и важным! — Я считаю это важным, рассказывай! — Я… прости, не могу. Он взял с меня слово. Я должен только помочь вспомнить семью и бизнес. — Ты пришел лишь потому, что он просил тебя? Мы же братья, Диего! — У тебя память отшибло, но я-то помню, Маркос, сколько нервов ты мне потрепал. Я все выполню, как брат, но не проси от меня большего, мы не друзья. Я здесь только потому, что… не могу ему отказать. Он набычился и уставился в пол. Чёрт, похоже, кроме Ангела, мне про меня никто ничего не расскажет! А он — тёмная лошадка, манипулирует людьми как хочет. Скажет ли он правду? К вечеру я уже с нетерпением ждал его прихода. Я отоспался и был бодр. Себастьян, мой лечащий врач, просил не перенапрягать мозг, но я был не в силах терпеть сомнения. — Привет, Марик. Хрипловатый голос Ангела, утомлённое лицо. Такой уставший… Но любопытство и неведение бесят меня. Он взял мою руку в свою, стал поглаживать ладонь, массировать пальцы. — Анж, что у тебя с Донной? — Ничего, деловые отношения. — Почему Диего не знает, что она моя невеста? — Вы редко общались в последнее время. — Он сказал, что у меня есть любовь всей жизни. И он злится на меня. Что я сделал ему, что он так… — Возможно, ты увел у него подружку. Я, видишь ли, знаю его мало, месяца три всего. Вы всегда соревновались друг с другом, насколько я понял. — Почему ты заставляешь Диего приезжать ко мне, если он меня терпеть не может? — Диего — твой брат, единственный родственник в Нью-Йорке. Это его братский долг, как минимум. Ты не помнишь свою семью, а у него есть фотографии и какие-то памятные вещи. Они помогут тебе вспомнить. — А у тебя есть невеста, Анж? — Да, она тоже работает в «Марио», её зовут Кимберли. — Почему я ничего не помню? Что произошло? — У тебя была черепно-мозговая травма после аварии. Неделя в коме. Возможно, ещё и стресс. Я видел фотографии с места происшествия, это было страшно. Думаю, на сегодня достаточно вопросов. Спи. Я посижу с тобой. И он начал массировать мне голову, легонько прикасаясь. Я расслабился и уснул. А когда проснулся, он ещё был рядом. Опять спал в кресле. Анж Синглтон, мой друг, остающийся по ночам после работы у моей кровати. Я рассматривал моего Ангела при свете ночника. Красивый, добрый, верный… Ангел. Утром очень рано появился Диего. Наехал на Ангела, что тот опять ночевал в больнице, принёс ему кофе и круассаны, какой-то бланк. — Я проверил, всё верно, быстро учишься. — Спасибо, Демон, ты настоящий друг. — Не друг я тебе, Анж, совсем не друг, — вспылил Демон, зло глядя в лицо Ангела. Отчего брат злится на него, я не понял. Понял только, что Диего назвали Демоном. Он принёс мне кучу фотографий наших родных, и мы втроём рассматривали их. Потом Анж сказал, что ему уже пора бежать, поцеловал меня в щеку, Демона в макушку и убежал. — Демон, — обратился я к брату непривычным прозвищем, — он всегда целует всех на прощание? Это принято в Польше? — Не знаю, что принято в Польше, но он целует далеко не всех. Это радует, правда? — усмехнулся братишка.— А почему в Польше? — Он сказал, что у него польские корни. — А-а-а! Держи-ка, док сказал отдать его тебе, может, вспомнишь что-нибудь. На мою ладонь легло золотое кольцо с дорожкой чёрных камней. Я примерил его. — Ты носил его на безымянном, — подсказал Демон. — Демон, а откуда у меня взялось это кольцо? От родителей? — Не от родителей точно. Оно у тебя недавно, и ты его не снимаешь. Знаешь, какие кольца носят на безымянном пальце? — М? — Обручальные. — Я обручен с Донной? — Не знаю, Мар, правда, не знаю. — А Анж знает про меня всё? — Явно больше, чем я. Ближе к обеду опять пришла Донна. Я спросил, обручены ли мы. Она отвечала, что пока нет. Я показал ей кольцо с чёрными камнями на моём пальце и спросил, откуда оно. Она ответила, что видела у меня его, но не знает, откуда. Она видела, как я целовал его на удачу перед принятием важных решений. Ждал с нетерпением вечера, когда придёт Анж. Только он отвечает на мои вопросы не задумываясь. Док Себастьян пригласил мне специалиста «по мозгам». Они меня поспрашивали, свозили на пищащий катафалк, присоединяли ко мне проводки и прочее. В итоге док сказал, что ничего страшного, немного нарушены какие-то связи в мозгах, но они могут восстановиться, если я вернусь в привычное для меня место, к знакомым вещам. Он повторил всё это вечером для Ангела. Анж просиял, обнял Себастьяна, как родного, шепнул ему что-то в ухо. Док стал пунцовый от удовольствия, ошалело посмотрел на него, а потом ушёл. Когда мы остались одни и Анж стал растирать меня, я задал волнующий меня вопрос. — Анж, откуда это кольцо? — Его подарил тебе человек, которому ты дорог, — последовал моментальный ответ. — Кто? — Не… не знаю. — Эти камни что-то обозначают? — Это бриллианты, чёрные. — Почему ты знаешь про меня всё, а Донна почти ничего? — Мы с тобой целыми днями были вместе, мы же партнёры. — Анж, я так рад, что у меня есть ты! — сказал я, удовлетворённо откидываясь на подушку, расслабляясь от прикосновений сильных рук. Я быстро шёл на поправку. Благодаря Демону и Ангелу, я восстанавливал картину своей жизни, а благодаря Донне был счастлив. Невеста Анжа тоже зашла несколько раз проведать меня. Милая девочка, уставшая, как и он. Донна жаловалась мне, что Анж протаскивает свою подружку в управляющие, а её затирает. Я спросил его об этом, он буркнул в ответ: «Донна не потянет». Я поверил. Ему я стал верить безоговорочно. Я умел слушать, а Док Себастьян тоже частенько разговаривал со мной, особенно когда дежурил ночью. Со слов Дока, пока я был в коме, Анж приходил сюда каждый вечер и ночевал у меня всегда. Он мыл меня, делал массаж, разговаривал со мной. Каждое утро часа на два приходил Диего, он выгонял Анжа домой. Затем приходила Донна и оставалась до обеда. Ещё бывал Стив Джойс. Я его совсем не помнил, но док его хвалил за щедрость, отзывчивость и помощь. Сейчас он был в другой стране на съёмках фильма. От Синглтона док был в восторге. Сам того не замечая, он все разговоры переводил на него. Но и без Себа было ясно, что судьба подарила мне чудесного друга. Он продолжал приходить каждый вечер, отвечал на мои вопросы, рассказывал про дела в ресторане, объяснял, почему принял то или иное решение. Смешил меня прикольными историями. И если Себ не утаскивал его в свой кабинет, то засыпал в кресле, рядом с моей кроватью. И тогда я смотрел на него очень долго. Иногда мне казалось, что я вспоминаю его, а иногда — что это все я видел во сне. Картина, всплывающая в памяти, была такой нереальной… Я скоро понял, что Донну, несмотря на то, что она была красивой и доброй девчонкой, я не люблю. Мы были настолько разными, что я не представлял себя с ней. Неужели я так сильно изменился? С Диего, напротив, отношения стали лучше. В детстве мы соревновались перед бабушкой. А сейчас, оставаясь со мной по утрам, Диего рассказывал мне про нашу семью, вспоминал детство. Он не хвастался, просто рассказывал, приносил фотографии. Он относился ко мне, словно это он старший брат. Когда я спрашивал его про Анжа, его глаза светились восторгом. Но он знал его недолго, я познакомил их меньше трёх месяцев назад. Диего, кажется, обожал его. Это выражалось в грубоватой заботе: он не давал ему безвылазно торчать в клинике и на работе, иногда силой заставляя пойти спать, приносил кофе с булочками утром, консультировал его в вопросах бизнеса, объясняя, поправляя. Я был почти уверен, что он влюблён в Анжа… Потому что сам уже был в него влюблён и не представлял, как жить без него. Когда я выписывался из клиники, Себ обещал навещать меня на дому, дал все свои координаты. Интересный сервис. Обычно ведь врачи так не делают? Мой Анж встречал меня с красными розами, улыбаясь так светло и радостно, что сердце моё начало болеть. Как мне хотелось прижать его к себе! Какие глупые и сладкие мысли. Он отвез меня домой. Мы вместе обошли мою квартиру. Он знал всё и здесь. Часто тут бывал. Показал, как пользоваться электроприборами, что где расположено, и сказал, что приедет вечером. Ему надо было на работу. Буквально через несколько минут приехала Донна. Меня ждал тяжёлый разговор. Как влюблённой глупышке объяснить, что ты не хочешь с ней спать? Ссылаясь на усталость, я еле выставил ее за дверь, так и не расставив все точки над i. Пошёл бродить по квартире. Нашёл много всего интересного. Перед моим приездом было поменяно все постельное бельё, но прежнее не выстирано. Наволочки хранили ещё запах ангела. Он ночевал у меня. У него нет своего дома? Я нашёл несколько сорочек, которые явно были малы мне. А самым таинственным было кольцо в красной коробочке-сердечке, что я неожиданно обнаружил в банке с чаем. Точная копия моего, только вместо чёрных камешков в золоте были нежно-голубые. Мне оно было чуть маловато на безымянный палец, а вот Донне явно велико. Чьё оно? Кому предназначалось? Кто его спрятал в чай? Вопросов было много. Я залез в ноутбук, смотрел документы, фотографии, переписку и не находил ничего, что могло бы подсказать мне ответ, который я уже мечтал услышать. Когда он пришёл поздно вечером уставший, я заказал пирог. Как это делать, я посмотрел в интернете, а деньги Анж показал, где лежат. Он поморщился, сказал, что ест выпечку только моего приготовления, а эту надо подарить бездомным собачкам. Не дав мне обидеться, достал из пакета контейнеры с разными вкусностями из ресторана, сервировал стол и пригласил ужинать. Это было так мило. Я ел мясо с овощами, а он сидел и смотрел, как я ем, ковыряясь в своей тарелке с салатом. — Анж, ты совсем ничего не ешь? — Я на работе напробовался. — А смотришь так почему? — Ты такой милый, когда ешь… — сказал он и осекся.— Я надеялся, что ты узнаешь некоторые блюда и прокомментируешь. — Он подал мне еще один контейнер. — Знакомый вкус, бабушка готовила похожие панини. А салат, что ты жуёшь, я не одобряю. — Попробуй выпечку. Я укусил золотистое тесто. — Чизкейк отличный, к нему нужен чай. Тебе налить? — я встал и пошёл за чашками. — Я не пью чай, Маркос. — А что ты пьёшь? — Кофе, сок, коньяк, бренди, текилу… и все то, что хорошо горит, — он хохотнул. Ага, он не пьёт чай… — Ты много пьёшь? — Сейчас нет. — А было дело? — Да. — Анж, я тут нашёл кое-что… Я уставился на него, но ни один мускул в его лице не дрогнул. — Что нашёл? — Несколько сорочек, явно не моих. Кто тут жил? — Я. Жаль было времени ездить домой каждый день, пока ты был в больнице. — Далеко тебе ехать? — На Манхэттен. Мне это ни о чём не сказало. — У тебя давно ключи от моей квартиры? — Хмм… месяца четыре уже, наверное. — Почему я дал их тебе? Он смотрел на меня исподлобья. — Что ты хочешь услышать? — Ну не знаю, может, ты возил меня домой пьяного… Или приводил сюда подружек. — Нет, Марик, я иногда ночевал у тебя, если… было очень поздно… как, например, сейчас. Кстати, мне пора, — добавил он, поднимаясь. — Останься! — я сказал это почти с отчаянием. — Тебе надо отдыхать, я помешаю. — Тебе тоже надо отдыхать, а домой ехать далеко и слишком поздно. Кровать огромная, тут вчетвером можно спать. Мне не комфортно быть одному, вдруг случится что-то, а я не вспомню, что делать. Пожалуйста! — Хорошо. Мы сходили в душ по очереди. Я надел пижаму, которую нашёл в комоде. Анж в одних блядских боксёрах, обтягивающих узкую задницу, был таким… я просто завис. Увидев на мне пижаму, он заржал и повалился на кровать. — Ты смеёшься надо мной? — Сними её, это ужас! Я поторопился стянуть пижаму, забыв, что трусы под неё я не надевал. Глянул на Анжа. Он прикусил нижнюю губу, глядя на меня. Я не торопясь натянул трусы и улёгся на кровать, закинув руки за голову. Пускай любуется. Он выключил свет и лёг с другой стороны. В эту ночь я почти не спал. Слушал его дыхание, подобрался к нему поближе и в неярком свете ночного города, льющемся из окна, любовался им. Я измучился за ночь, но все решил для себя. Я люблю его. Люблю этого невероятного парня. Утром я проснулся от ощущения поцелуя на щеке. Дверь тихонько щёлкнула, закрываясь. Анжа не было рядом. Он ушёл. Я переполз на его подушку, обнял и вдохнул его запах. И опять уснул до телефонного звонка от Диего. Сегодня Демон собирался показать мне свой бар. На кухне я нашёл записку «Жду в Марио к обеду, твой А». Почему-то она невероятно меня согрела и заставила улыбаться. Диего отвез меня в бар, показал и рассказал всё, что успел, до того момента, когда симпатичный элегантный мужчина с порога помахал нам рукой. — Это кто-то из твоих дружков, — сказал Диего, — я вас оставлю. — Привет, Маркос, — парень подошёл ближе, сел к стойке, кивнул бармену, как старому знакомому: — Привет, Кевин. Кофе и «глазированную мечту», пожалуйста. — И ко мне: — Давно тебя не видно. Как ты? Как дела в «Марио»? Как Анж поживает? — Дела отлично, Анж по уши занят в ресторане, а у тебя? — У Мэтти опять депрессия, ты же знаешь, он вдохновляется только от свежей порции красивых задниц. А где я ему возьму свежих? Натурщики за час обнажёнки берут, как прима за премьеру на Бродвее. Может, одолжишь ему своего Анджея? Мэтью был впечатлён его внешностью, я уверен, и задница у него что надо. — Прости, ты сказал «твоего Анджея»? — А вы что, расстались с Анжем? Я сидел и приходил в себя от слов этого «друга Мэтью». Мой Анджей?! Это Анж? Я всегда думал, что он Анджел. А он Анджей! И мы были парой… А сейчас он даже не намекает на это, позволяя мне считать Донну невестой. Решил избавиться от меня? Тогда зачем он дни и ночи выхаживал меня? От информации мне стало плохо. — Эй, Марик? Что с тобой? На тебе лица нет. — Ничего, ничего, мигрень мучает. Мы не расстались, — это я вообще наугад сказал. Парень кивнул. — Так как насчёт Анджея? Обещаю, только для позирования, руками не тронем! И ничем не тронем! — Я не могу за него решать, спроси его сам. Я против, если что. — Я так и знал, что ты жмот! Конечно, такого красавчика страшно отпускать, — парень хитро мне подмигнул. — Прости, мне пора, привет Мэтью и творческого вдохновения со свежими задницами! — Передам. Анджея поцелуй от нас с Мэтти, сам знаешь куда. Я кивнул. Голова шла кругом. Я разыскал Диего и попросил отвезти меня в «Марио». По пути я все пытался собрать воедино паззлы информации. — Как твои дела с невестой? — спросил неожиданно Демон. — Никак, я хочу прекратить эти бессмысленные отношения. — Что так? — Понял, что мы чужие друг другу. Демон, казалось, был недоволен. — Она красивая. — Вас познакомить? Я был бы рад, если бы она нашла себе парня. — Нет, Мар, мне не нужна твоя подружка. — У тебя есть кто-то? — Я влюблён, — ответил Демон уклончиво. В «Марио» было классно. Я не помнил сам ресторан, но мне были знакомы запахи кухни. Не знаю, как я относился к этому месту раньше, но сейчас я влюбился в элегантный интерьер, теплоту искусственного камня и ощущение летнего дня среди поздней осени. Демон отвел меня в кабинет. Анж производил какие-то расчёты за столом. Он улыбнулся радостно при виде нас, встал, пожал руку сначала Диего, затем мне. После сегодняшней встречи в баре с «другом Мэтти» я иными глазами смотрел на него. Но он вёл себя безупречно, несмотря на флирт Демона и моё задумчивое молчание. Настоящий английский джентльмен. Он отвёл меня на кухню, где раздалось приветственное гудение голосов моих сотрудников. Я был в восторге от людей, от запахов и интерьера. Я обошёл свои владения, вновь знакомился со всеми, задавал кучу вопросов. Входя вечером в кабинет к Анжу, я был на седьмом небе. Это просто мой рай!