Влюбленный. Без памяти

Вчера я был в «Марио» до поздней ночи вместе с Анжем, а потом утащил его к себе. Моим вопросам и восторгам не было конца. Ко всему прочему, выяснилось, что мои руки помнят работу. Когда я начинал готовить, слушая инструкции Фрэнка, словно кто-то включал память. Мы опять спали вместе, но в этот раз я вырубился и даже не заметил, как Анж ушёл утром. Я обследовал квартиру. Я должен был найти что-то… Нашел много интересного: книгу рецептов моей бабушки, письма, какие-то поломанные украшения в коробке. На книжной полке привлекла внимание Библия. Красивый переплёт, шикарное издание. Именно в неё я вложил свои записки. Они выпали, когда я вытащил книгу с полки. От кого я прятал их? Явно от человека, который не читает Библию, и чьи инициалы JV, обведённые много раз, красовались на всех листах. Я вспоминал людей, представленных мне в последнее время, и не мог вспомнить таких инициалов ни у кого. Запись Первая Сегодня он снова был моим. Безумный эльф с хрустальными глазами. Секс с закрытыми глазами и шёпотом: «Эд, люби меня!» Интересно, кто этот Эд? Убью гада! Как можно бросить или просто игнорировать ЕГО? Кажется, я всю жизнь искал именно такого — отчаянного, безумного, чертовски порочного, страстного и холодного одновременно. Обычно меня не игнорят парни, и я легко нахожу партнёров. В меня влюблялись, я влюблялся. Сам быстро остывал и уставал от всех. С ним всё наоборот. Я захотел его, едва увидел. А когда ощутил его губы на своих, когда вдохнул его запах — понял, что со свободой покончено. Даже сейчас у меня встал от мысли о нем. Пока вопросов больше, чем ответов. Кто этот загадочный мудила-Эд? Почему по всему его телу тонкие шрамы? И самый главный вопрос: как приручать это создание? Я попробовал написать несколько слов на бумажке. Почерк однозначно мой. Это я писал «JV» в этой записке. Совсем не похоже на то, что я написал бы сейчас — «AS». Я был влюблен безумно в какого-то парня еще до Анджея? Ан-Джей. Джей… возможно, но V — это точно не Синглтон. А у Анжа на теле есть шрамы? Не помню. Запись Вторая Это было вчера. Джей стоял в дверях и смотрел на меня своими хрустальными глазами. С ожиданием. — Джей, что случилось? Он опустил глаза и покусал губы: — Проводишь меня? Сердце рванулось к нему. — Если хочешь. Может, пойдем ко мне? У меня есть хороший коньяк. — Можно и к тебе. Коньяк — это супер. Он старательно отводил взгляд. Он стесняется наших странных отношений. Не знаю, что у него со Стивом, но сегодня он сам, без провокации с моей стороны предложил… Едва мы вошли в квартиру, я развернул его к себе, прижал и вдохнул его запах. Его нос потёрся о мою шею. О, мадонна, как же я хочу его. Я накрыл ртом его губы. Он не сжимал их, но и не отвечал на поцелуй. Во мне закипало бешенство. Я сильно сжал его ребра, схватил за волосы на затылке и припечатал спиной к стене. С его губ слетел вздох. Колдовские глазищи уставились в мои. Безумство и страсть руководили мной. Я хотел отомстить ему за всех его любовников, за всех, кто смеет желать его, за то, что я с ума схожу от него. Я схватил его, поднял и понес в спальню. Он хотел в душ, но у меня не было сил терпеть. Кинул его на кровать, задрал футболку. Он закрыл глаза и вцепился пальцами в мои волосы. Я поднял его руки к изголовью и запутал в футболке. Целовал подбородок, нос, глаза. Как же я хочу тебя, эльф! Кажется, я произнес это вслух, потому что он хитро улыбнулся, сжал меня крепко ногами и развратно подался бедрами вперёд. Знает, польская морда, что любим мной и пользуется. Стянул с него джинсы вместе с трусами, перевернул на живот. Укусил за ягодицу. Он ржал и говорил что-то типа: «О, страстный мой итальянец, я не пицца!» Я кусал его легонько, водя пальцем по тугому колечку ануса, сжимал его ягодицы. Он дышал возбуждённо. Я лёг сверху. Мой член терся о его промежность… Я сходил с ума, а он просил секса. Мой эльф… Я вдалбливался в него с безумной страстью, кусал его плечи и шею и слушал его стоны. Не зря я перед выходом по-тихому слопал таблетку афродизиака. Я хотел видеть его лицо. Перевернул на спину и снова вошёл. Я сжимал его зад, резко входил, заставляя стонать и выгибаться. Дурная мысль пришла в мою голову. Неужели и под Стивом он так же пошло выгибается и стонет? Так же жадно хватается за его руки, ищет его губы? Неужели он так же страстно отдаётся другому? Я схватил его за волосы, посмотрел на покрасневшее лицо с распухшими от поцелуев губами и спросил: — Сколько мужиков тебя так трахало, Джей? — Много. — Джей, ты же не дешёвка! — Нет, Мар, я прожжённый пидорас, любящий жесткую еблю! — Негодяй! Ты сведешь меня с ума! — Ммм… только не останавливайся! — Сколько их было? …блондинистая блядь! — О, мой тиран, не останавливайся! Их были тысячи! Накажи меня… Оуеееееее..... Его член, зажатый в руке, фонтанировал белёсым содержимым. От его гортанных стонов я кончил так смачно, что долго не мог отдышаться. Потом умолял его простить меня. Я целовал бережными поцелуями его прекрасное лицо. — Аморуццио, я тебя обидел? Больно было? — О, нет! Ты был бесподобен! Я не отпускал его, лежал, обняв, уткнувшись носом в его шею. Его нежные пальцы гладили мои волосы. Потом он утащил меня в душ и сам стал намыливать меня, провокационно прикасаясь к чувствительным местам на бёдрах и в паху. Этот ангел уже знал все мои слабости. Он, словно читая мои мысли, намыливал меня так, что я снова был готов к подвигам. Схватил мой подбородок и впился в губы страстным проникающим поцелуем. Я сошёл с ума. Он ласкал меня САМ. Ночь была волшебной. Взаимные ласки, страстные поцелуи. У меня была эйфория. Когда он утомлённый уснул в моих руках, я понял, как счастлив. Хотелось верить, что он любит меня, хотя здравый смысл кричал о подвохе. Утром он попросит о чём-то. И я пойду на поводу: раскошелюсь, прогнусь, подставлюсь. Все для него сделаю. Утром проснулся от запаха кофе. Эльф сидел на краешке кровати с подносом. Обнажённый, лишь полотенце на бедрах, изображавшее что-то среднее между набедренной повязкой и фартуком. Он принёс мне кофе в постель. Он очень любит кофе с корицей. Я взял чашечку и, поглядывая на улыбающегося Джея, ждал подвоха. Он улыбался так светло. Убрав кофе, он скинул полотенце, и залез ко мне под одеяло. Мне тут же захотелось согреть это нежное обнажённое тело. Прижал его к себе. Губы сами потянулись к мочке уха, руки заскользили по идеально выбритому паху. Он не сопротивлялся. Мало того — он ласкал меня в ответ. — Джей, — не выдержал, наконец, я, — что тебя тревожит? Я могу помочь? — Да, помоги мне, люби меня. Стоны наслаждения и сбивчивый шёпот о том, как ему хорошо. Он так и не попросил ни о чём. Я позвонил в «Марио». Сказал, что нас не будет сегодня, скинул дела на Фрэнка. Я не хотел выпускать моего эльфа из постели. Он и сам не спешил уходить. Валялся голый и смотрел новости в смартфоне. Я ушёл готовить пиццу. Вот оно счастье! Утренний кофе из его рук, неторопливый секс, приготовление вкусняшки для него… Джей притопал ко мне на кухню, хмыкнул. — Надо бы и в ресторане ввести такую форму для поваров. На мне был только фартук. Я представил ряд голых разномастных задниц в ресторанной кухне. — Хах, тогда вместо работы они будут думать только о сексе. — Угумс, прямо как я сейчас… Он подошёл сзади и сжал мои полушария теплыми ладонями. Мурашки удовольствия пробежали по коже. Он прижался к моей спине, поцеловал в шею. К чёрту пиццу! Я посадил его на стол и взял в рот его член. Мой эльф хочет секса? Он его получит в лучшем виде! Пока я читал, возбудился безумно. Джей — это, несомненно, Анж. Всё содержание записки выдавало его. Он был моим любовником! Был! Светлые пряди на подушке — не бред, не сон, это воспоминание. Стив… Себастьян называл мне это имя… Стив Джойс… мой друг. Док назвал его моим другом, который приходил ко мне в больницу. Он? Где это место в записке? «Не знаю, что у него со Стивом…» Я что, увел Анджея у моего друга? Почему я назвал наши отношения странными? Одни вопросы. И я вытащил следующую записку. Запись Третья Я нашёл брешь в броне моего эльфа. Как-то вечером приобнял его за плечи и ожидал, что он скинет мои руки, и опять будет говорить о своей верности Стиву. Ничего подобного, он подался ко мне и потёрся щекой о мою руку. Когда мы остались одни в кабинете, я решил проверить догадку. Он подписывал документы, склонившись над столом. Я подошёл сзади, приобнял и стал целовать его за ухом. Вздох. Мои руки смелее заскользили по его телу. Он не отвечал, но и не сопротивлялся. — Пойдём ко мне? Тяжёлый вздох. — Я не собираюсь брать тебя силой, если не захочешь, ничего не будет, обещаю! — Марик, у меня недотрах, забудь. — Сейчас точно не забуду! — я ухмылялся, глядя в хрустальные глаза. — Пойдём… Он стыдится своих желаний. Или измены своему палачу… или своим палачам… Если бы он только знал, как я ненавижу этих богемных уродов! Когда пришли ко мне, он ушел в душ один. А когда оттуда вышел я, он уже разделся. Как только я сел на кровать, он выключил свет. Не хочет видеть, с кем занимается сексом. А я не хочу слышать «люби меня, Эд». Я включил свет. — Очень хочу смотреть на тебя, Анж. — Хорошо. Я ласкал любимого и наслаждался. Он опять просто разрешал себя ласкать, но не отвечал на поцелуи, не ласкал в ответ. Тогда я сам выключил свет. Обнял его и поцеловал в висок. Изображать в темноте того, кого он любит, не хотелось. Вскоре он сам обнял, покусал за ухо, его руки скользнули по моему телу. Я замер. Он сел на меня, поцеловал, интимно проникая языком в рот. Мой член упирался ему в промежность, и он поводил бёдрами, дразня меня. Я почувствовал холод смазки и тепло его ануса, когда он сел сверху. Терпеть его выходку не было сил. Я схватил его за бёдра и стал толкаться в него. Стон. Я сжимал его, трахал бешено, пока не услышал: — Мммм, оу, да, боже мой! Это было так… божественно. Я почувствовал его семя на животе и от радости, что любимый кончил на моем члене, тут же догнал его, сжимая в объятиях. Я, как и он, хочу хотя бы иллюзию любви. Он не любил меня. Никогда не любил. Он любил другого, того, кто не ценил его. Он со мной трахался, когда ему становилось совсем невыносимо от пофигизма любовника. Зная, что я люблю его, он, вероятно, иногда искал у меня утешения. А сейчас он не хочет возвращать наши отношения. Все очень-очень плохо. Запись четвертая Я ненавидел Эдварда. Безумно жалел, что впустил его в свой бизнес, еле сдерживался при редких встречах от отвращения. Как он мог так поступать со своим сыном? Анж тянулся ко мне. Меня удивляло это поначалу, ведь его официальный бойфренд Стив был рядом. Потом страшное открытие шибануло меня со всей силы: он тянется ко мне тогда, когда Эдвард уезжает в Лондон! Но истинную любовь Анджея к отцу я увидел, лишь когда пришло сообщение об инфаркте Эдварда. Ему позвонили из Лондона. Он ворвался в мой кабинет бледный, с испуганными глазами, в которых уже плескались слёзы. — Я уезжаю, Марик, найди мне замену, я не знаю, насколько отлучусь. Пока Эд не выздоровеет. Но ему было не суждено увидеть Эдварда живым. Пока они со Стивом долетели, тот умер от второго инфаркта. Я не видел, как Анж пережил это. В Нью-Йорк он вернулся через неделю. Я встречал его и Стива в аэропорту. Анж был бледен, небрит и пьян в хлам. Стив держал его и волочил почти на себе. Мы запихнули его на заднее сиденье, где он задремал почти сразу. По дороге к дому тихонько переговаривались со Стивом. — Он бухает с приезда в Лондон. Как только узнал о смерти Эда. До похорон он ещё держал себя в руках, а вот после как с цепи сорвался, — поделился Стив. — Я не знаю, что делать, Марик, он не хочет жить. Я устал постоянно находиться рядом с ним таким! Как только я отвлекаюсь, хоть на полчаса, он творит бог весть что. Покупает траву, пытается колоться, курит как паровоз. То, что он пьёт — это самое невинное из всего. — Любишь его? — Да, но мне хоть иногда надо спать, Марик. Через два месяца я уеду в Новую Зеландию. Смерть Эда привела к рокировкам. Роль отдали мне, и я не откажусь. — Значит, у нас только два месяца? — Да. И мне очень нужна твоя помощь… Я в непонятках смотрел на Стива. Печальные зеленоватые глаза предельно уставшего человека. Человека, к которому до недавнего времени я безумно ревновал моего эльфа. Сейчас я был благодарен ему. — Ты должен заставить его работать, а я попробую наладить его личную жизнь. — Почему не наоборот? — Он ведь мой парень. А ты его работодатель. Ему проще вернуться ко мне… — А разве вы расставались? — Ммм… было такое дело… мы ссорились. Стив темнил. И понятно, он же был лишь прикрытием Эдварда. Но я не стал вытаскивать скелеты из шкафа, какой смысл? Мы дотащили Анджея до квартиры Эда, уложили спать. Стив уговорил меня на кофе и коньяк. Я не возражал. Сейчас мы были в одной команде. Выпили и Стив ушел к себе, а я к Анджею. Прилег рядом и рассматривал любимого. Ночью Анж прижался ко мне со слезами и словами: «Не оставляй меня, Эд, забери меня с собой, я хочу быть с тобой, любимый, я ведь твой… я твой, а ты мой, ты не можешь оставить меня…» Это было выше моих сил. Я готов был на всё, лишь бы ему стало легче. И, разговаривая с ним от имени Эдварда, я гладил его волосы, целовал макушку, пока он не уснул. Я потихоньку вышел. Меня трясло. Плеснул себе коньяку, выпил. Плеснул ещё. За этим занятием меня застал Стив и присоединился. Мы накидывались коньяком, глядя друг на друга с отчаяньем и решимостью. Первым решился Стив. Он встал, навис надо мной и, задрав вверх мой подбородок, поцеловал. Посмотрел на мою реакцию. Я, поднявшись, потянул его в спальню. Я оторвался за все дни воздержания. Он виртуозный любовник, и я ни о чём не пожалел. Утром он по-тихому выпроводил меня, раньше, чем проснулся Анж. Началась борьба за возвращение нашего мальчика к жизни. Я выходил на работу каждый его рабочий день и следил за тем, чтоб он работал, а не торчал в баре. Подключил к этому делу Кимберли, девчонка без ума любит его, а он и не замечает. Она не злилась на меня, а стала мне союзником. Вечерами ко мне домой иногда приезжал Стив. Ему тоже было не сладко. Анж игнорировал всех и пытался выкарабкаться из пьянства. Он был злой на весь мир, кроме, как ни странно, Кимберли. Девчонка с удовольствием начала вытаскивать его на прогулки, походы в кино, на выставки и прочую фигню. И он соглашался. Я поощрял их отношения, уж лучше пусть женится, чем сопьётся с горя. Эта запись расставила всё по своим местам. Я набрал в поисковике «Эдвард Синглтон». То, что я прочитал, увидел, почувствовал, было словно ведро помоев. Несчастный мой ангел. Его насиловал собственный отец! Богемный урод! Старый пидор! Если бы он не умер, я пошёл бы убивать его прямо сейчас! Как можно? Мальчишка безумно любил его, а он пользовался его любовью. А Джойс, похоже, знал об их отношениях. А может, он пытался спасти моего несчастного мальчика… Моего любимого, изнасилованного сначала отцом, потом маньяком из Далласа. Вот откуда были шрамы, тот маньяк его порезал! Любимый! Мне нужно тебя увидеть! Прижать тебя к сердцу, защитить и никому не давать в обиду! Запись пятая Стив стал частью моей жизни. Да, он живет с Анжем. Но пока у них ничего нет, у нас с ним секс. Регулярный, качественный, классный. Я внёс его в телефон под именем Джош. Звонил ему, не боясь спалиться перед Анжем, и вообще впустил его в свою жизнь. С ним было легко обсуждать нашего мальчика, всякие новости, болтать ни о чём. Но вот произошёл переломный момент, Анж ожил. Он перестал заглядывать в бар, стал следить за собой и торопился домой. А Стив забегал ко мне только днём ненадолго. Я всё понял и без его объяснений. Они снова сошлись. Впору было лезть в петлю. Я умирал от ревности и обиды. Одно утешало меня — Анж ожил. Потом Стив уехал, устроив мне на прощание безумную ночь. Близилось моё тридцатилетие. Я решил отметить это событие в кругу коллег, чтобы иметь возможность видеть моего эльфа. Моего желанного эльфа. Я загадал, что если он поцелует меня, то ещё не все потеряно. Чтоб поддержать легенду о Джоше, обратился в эскорт-услуги и нанял профессионала. Парень был красив, разбирался в этикете, классно танцевал и веселил всех. Но Анж, кажется, не оценил. Он ухаживал за Кимберли, танцевал с ней, улыбался ей. Не нужен я ему. Настроение было паршивым. Он даже не подумал поздравить меня отдельно от коллег, словно я совсем никто для него. Пора было заканчивать вечеринку и отвозить моего «Джоша». Анж поймал меня почти на выходе из ресторана и подарил свой подарок. Обалденный Паркер с гравировкой. Очень дорогой подарок, Эльфёнок не пожалел денег. И он поцеловал меня. Правда, весьма целомудренно, в щеку. Но я-то от радости, что он всё-таки сделал это, поцеловал его в губы. И это был ураган. Я включил мозги, только когда кончал в него в какой-то кладовке. В моей голове жгла одна-единственная мысль: «Только пусть не говорит, что это случайный разовый перетрах!». Я хотел верить, что что-то значу для него, хотя бы сегодня. Поэтому я собрал волю в кулак и поехал отвозить «Джоша», оставив эльфа одного. Я мудак. А сейчас он хочет уехать в Даллас к матери. Что мне делать? Я негодяй. Я тоже использовал Анджея. Я ничем не лучше того старого пидора. Возможно, Джей был счастлив со Стивом. Или хотел построить отношения с Кимберли, ведь именно её он называет невестой. А тут опять я. Он безмерно добрый и ответственный, поэтому не бросил меня в больнице, а сейчас я камнем у него на шее. Я перечитывал свои записи и всё больше запутывался. JV вместо JS, Эдвард Синглтон — чистокровный англичанин, а я называю Джея польской мордой. И он говорил, что у него польские корни. Мать? А безумная любовь к отцу-извращенцу? А любовник Джойс? И как такой «золотой мальчик» мог жить в Далласе?