Влюбленный. Без памяти

Однажды утром, припарковавшись на стоянке возле кафе, услышал сзади: — Привет, Джей. Повернулся и увидел Эдварда. Идеально выбритый, упакованный в светлый костюм, он смотрел на меня с каким-то… презрением, что ли… — Привет, Эдвард, — Я был спокоен, но насторожен. С таким видом обычно морду бьют. Да и ради какой иной цели он ждет меня тут в пять утра? Явно хочет начистить мне пятак за Стива. — Поговорить надо, поехали. — Сейчас не могу, работаю до трёх, подходи - поговорим. — Заеду за тобой в три. Весь день после этого пошёл наперекосяк. Но хуже всего паниковать раньше времени и уж тем более оправдываться перед ним. В три, как и обещал, Эд ждал меня возле кафе в машине. Не спрашивая, куда мы сел рядом с ним. Надо было расставить все точки. Эд за рулём темно-синего БМВ, в стильном льняном костюме был шикарен. А я в старой футболке, потный, в заношенных джинсах… страх божий. Мы в молчании ехали куда-то из города, хотя по радио предупреждали об урагане, надвигающемся на Даллас. Выехали уже за пределы Ройс-Сити, когда Эд свернул с Интерсейт-30-Фронтедж Роуд в какие-то ебеня и остановился. — Ненавижу тебя! — развернувшись ко мне всем корпусом, процедил он. — Почему? — я, хоть и не был удивлён, сказал это сиплым шепотом. — Ты разрушил мою жизнь, появившись в ней, ты забрал у меня Стива… У меня был шок - со Стивом мы покувыркались всего два дня. Эд молчал какое-то время. — Я знал, что он поедет к тебе, и ничего не мог сделать! — выкрикнул вдруг Эд. — Он обвинил меня в твоём растлении, сказал, что я негодяй, испортивший жизнь невинному мальчишке! И это после того, как ты сам… Ты же соблазнял меня, Джей! — Я могу объяснить ему… — О, заткнись! Знаю я твои объяснения! Опять потащишь его трахаться! — стальные глаза Эда уставились на меня в бешенстве. — Я размажу тебя по асфальту, щенок! Чтоб больше неповадно было! Эд выскочил из машины, вытащил меня за шкирку и с силой швырнул на капот. Больно, блин. Едва развернулся, как Эд припечатал меня к машине, держа за горло. У него был взгляд дикого зверя. Во мне волной поднялся страх, а следом накрыло бешенство и какая-то безбашенная смелость. Схватив его за загривок, оттянул его голову от себя. Начался ливень.  — Он ушёл не ко мне! Он ушел от тебя! — прохрипел я, стараясь спихнуть его с себя. — Ублюдок! — Эд крепче сдавил моё горло.— Он поехал утешать тебя, проверять, не наложил ли ты на себя руки, невинный ангелочек, а ты затащил его в койку! — Ты сделал бы на моём месте то же самое! — у меня не было сил сбросить его с себя, он был тяжелее и всё сильнее прижимал. Мы оба уже насквозь промокли. — Я не нуждаюсь в богатом покровителе, в отличие от тебя, альфонс хуев! — его кулак стукнул по капоту рядом с моей головой. Его перекошенное бешенством лицо было так близко, руки давили горло, низкий рык наводил на меня страх. Но вдруг пришло осознание, что я возбудился от этого взбесившегося ревнивца, потянув его за волосы сильнее, посмотрел в бешеные стальные глаза, собрав всю наглость сказал: — Поцелуй меня! — Чтоооо? — взревел он. Укусил его за шею и услышал судорожный вздох. Притянув его голову к себе, терзал рот Эда кусачими поцелуями, сжимая его волосы одной рукой, второй шаря в ширинке его брюк. Его руки тут же перестали причинять мне боль, он поднял меня на ноги и, обнимая, наглаживал мой зад и спину. Вода стекала по нам, но не остужала. В свете фар мокрый Эдвард казался похожим на демона. Я потянул его в машину. Он не сопротивлялся, только как-то дико смотрел на меня. Я нагнул его, расстегнул и приспустил его брюки и свои, на ощупь вытащил из своей сумки лубрикант, обильно смазал свой член и его сжатое мышечное колечко. Вошёл в него пальцем. Очень тесно, скорее всего, у него давно не было секса. Поводил фалангой туда-сюда, слушая его сдавленное дыхание. Очень медленно вошёл, аккуратно и нежно, чтобы не сделать ему больно. Но вскоре уже не мог сдерживаться. Я трахал его на заднем сиденье, мы были мокрые, как утопленники, от меня разило потом после десятичасового рабочего дня, по машине хлестал ливень. В небе периодически сверкали молнии… Я чувствовал себя дьяволом. Я был под кайфом от покорности Эда, от наступившего, наконец, удовлетворения, от своей победы. — Эд, сядь, — приказал я ему, помогая разогнуться из неудобной позы. — Помоги снять джинсы… Мокрые, они никак не хотели отлипать от ног. Эд помог мне избавиться от них и заодно от трусов. Я сел на его возбуждённый член и начал двигаться. Было чуть больно, но я снова был сверху. Я держал его за волосы и смотрел на него сверху вниз, чтобы чувствовать своё превосходство. — Ееееаааа… — он получил разрядку, но не отпускал меня, уткнулся носом мне в грудь и замер. — Отпусти, мне холодно сидеть с голой жопой. Руки разжались и я слез с его бёдер. Его злость прошла после секса, и он нежно погладил мою шею. — Наставил тебе синяков, прости. — Ничего, я же сломал твою жизнь, прости, — издевательски отозвался я. Пока натягивал противные сырые джинсы на болевшую и склизкую от лубриканта задницу, он поправил испорченный в хлам костюм, выключил фары и включил обогрев. Я развалился сзади. Погода всё ещё бушевала, и мы решили переждать. Эд позвонил агенту. Меня клонило в сон под его вежливый неспешный разговор. Вынырнул из сна, когда он, положив мою голову к себе на колени, запустил пальцы мне в волосы. — Джей, в тот день, когда я… неудачно уронил тебя, я предложил Стиву совершить каминг-аут. — Ммм??? — я резко проснулся. — Я устал скрывать наши отношения, а Стив не был готов к этому. Мы повздорили, он сбежал из Хилтона и уехал из Сан-Диего. — Ну, его можно понять. — Нельзя его понять! — Эд начал заводиться.— Ему нравится тусоваться со всеми, лишь бы было весело, жизнь бурлила и приносила новые удовольствия. Он влюбляется в каждого партнёра, независимо, баба это или мужик! Он трахает их всех! — Но вы вроде вместе? — спросил я глухо, мысленно заметая совочком, то, что было когда-то моим сердцем. — Он всегда возвращался ко мне… — А ты прощал? — Да. — Ну и дурак. В свете экрана смартфона мне было видно, как Эдвард с тоской смотрел на стихию за окном автомобиля. — Как давно все это у вас продолжается? — Уже пять лет. Стив, он такой… — Суперски классный, гениальный, офигенно красивый, — подсказал я. — Вау! Как много эпитетов! Он помолчал. — Он использовал свои связи для меня и преуспел в этом. — Наверное, любит тебя. — Любил… да… когда-то. — А сейчас? — Привык, вероятно. — И зачем ты мне это рассказываешь, Эдвард? — Не знаю… очевидно, надо кому-то рассказать. Я устал от такой жизни, мне ведь не тридцать. Я хочу стабильности в отношениях. Это поначалу было интересно заниматься фаллометрией: кто больше народу трахнул, у кого лучше роли, больше гонорар, подписчиков в твиттере… — Ну, так расстаньтесь, что в этом такого? — надежда высунула свой носик из осколков моего сердца. — Невозможно… — Почему? — Мы… женаты… и контракт составлен так, что тот, кто захочет прекратить отношения, останется практически ни с чем. — О, как! Вы что, оба… чокнутые? — Мы любили друг друга. Думали, что навсегда. Он опять стал смотреть в окно. На лице его было смятение и какая-то обречённость. — Давно женаты? — спросил я шёпотом, так как голос у меня совсем пропал. — Четыре года. Стив, мой любимый Стив оказался женатым… блядуном. В мозгу вспышкой пронеслись два наших прекрасных дня вместе. Для меня не имело значения, сколько человек побывало с ним. Больше всего мне претило остаться для него просто очередным постельным мальчиком. — Тогда почему ты так разозлился на меня? Если он кувыркается со всеми подряд? — После того как ты уехал из Сан-Диего, он расспрашивал о нашем знакомстве и пришёл в бешенство, когда узнал, что я у тебя был первым. Он сказал, что я старый развратник, испортивший мальчишку, велел позвонить и вернуть тебя. А когда я сказал, что у меня нет твоего номера телефона… Видишь ли, я не собирался иметь с тобой долгих отношений, мне нужна была небольшая интрижка без обязательств, назло Стиву, — пальцы в моих волосах моментально успокоили укушенную его откровением гордость. — Стив был взбешён. Он боялся за тебя, думал, что ты с горя можешь руки наложить на себя. Пообещал, что найдёт тебя сам. — И он сделал это. Мне тогда, правда, было очень хреново. — Я виноват перед тобой, Джей. Но ревность застилает мне мозг и раздирает мою душу. Думаю, что Стив просто сам тебя хочет. Мёду бы на язык Эдварду. Мне стало жаль его, а ещё больше себя. Всё к чёрту! Жить надо здесь и сейчас. — Эд, поцелуй меня. Он наклонился и поцеловал. Без особого энтузиазма. Я поёрзал головой на его коленях, пригрелся и уснул. По-видимому, он тоже задремал. Проснулся от стука по стеклу. Ураган закончился. В свете чужих фар за стеклом нечетко вырисовывалась женская фигура. — Есть тут кто живой? У вас всё в порядке? — Да, все отлично, — ответил Эдвард, открывая дверь и выходя из машины. — Я уже хотела вызывать полицию. Почему вы остановились здесь и не включили фары? — Необходимо было переждать ураган, мэм, видимость была нулевая. А фары, пожалуй, забыл включить. Кажется, она узнала его, так как заворковала совсем другим тоном. — Как хорошо, что у вас все в порядке, знаете, тут иногда бывают всякие тёмные личности… — мадамка уже вцепилась в его руку и намеревалась отвести ближе к своей тачке. — Мы светлые, мэм! — вылез из машины и я, она от неожиданности даже подпрыгнула. — Так вы тут не один, — протянула она с плохо скрываемым разочарованием, — а с… вашим… хм… Она пристально оглядела меня с ног до головы. Эд смутился, а я как можно наглее сказал: — Папочка, меня задолбали подколы твоих поклонниц! Давай ты по-быстрому докажешь ей, что мужик, и все довольные разъедемся. — Джей, прекрати! — возмущённое шипение от Эдварда. — Да как ты смеешь! — вопль мадамки. — Ну, давай я над этим поработаю, хотя я и не любитель перезревших красоток, — наглость пёрла из меня. — Поверь, я лучше папочки, моложе и меня надолго хватит. Я придвинулся совсем близко к ней. Мадамка шарахнулась к своей машине, а меня оттащил Эд, выкрикивая в её сторону: — Простите нас, мэм, он просто пошутил… Не обращайте внимания… Она, бормоча что-то про ублюдков и золотую молодёжь, унеслась в своём корыте. — Джей, какого черта? Что за цирк? — Но ведь она смылась. И не думает теперь про тебя ничего лишнего. — Она думает, что у меня есть невоспитанный сын, это, конечно же, лучше. — Конечно же.

***

Далеко за полночь мы с Эдом доволокли свои тела до моей конуры. То, что произошло на дороге, можно было объяснить только недотрахом. И мне, и Эду нужно было одно — вернуть Стива. Мы были конкурентами, но сейчас у нас было эротическое перемирие. Мы начали всё сначала в душе. Эдвард словно чего-то ждал от меня. Мои мысли носились, экстренно ища ответ, чего же он ждёт. В кровати пришлось обломать Эда и перехватить инициативу, ибо нефиг меня нагибать. И это оказалось именно тем, что он хотел. Он сопротивлялся, но ему, как оказалось, нравились жёсткие игры. Я привязал его руки шарфами к кровати, принёс из холодильника баллончик со взбитыми сливками и стал изучать границы дозволенного. Пшик. Слизываю сладкую пенку с его живота. Пшик. Посасываю напрягшиеся от холода соски. Нет, всё не то… Пшик. Снежная шапочка на головке моего члена и я заставляю Эдварда взять его в рот. Он со смаком облизывает. — Проси ещё! — держу его за волосы. — Ещё! — шепчет он, его глаза пьяные от неведомого мне кайфа. — Громче! — я несильно дергаю прядь. — Прошу, дай ещё! Пшик. Холод на члене, горячий рот, пьяные глаза Эда. — Я трахну тебя в рот, как последнюю шлюху, Эдвард! — шепчу в его ухо. — Да… Трахни меня! — Умоляй! — Трахни меня! Как шлюху, в горло, в зад, куда хочешь! — О, да! Он смачно сосёт мой член, пока я ещё могу себя сдерживать. Шарфы уже развязались и он придерживает меня за бёдра. — Перевернись! Хочу трахать твой зад! — он покорно подставляется мне. Я терзал его часа два, и, до изнеможения удовлетворённый, вырубился. А в четыре прозвенел проклятый будильник, и я поднял свою тушку с койки. На работу я приехал не краше зомби, всё тело ныло от синяков, наставленных мне вчера Эдвардом. Я влил в себя эспрессо и принялся за тесто. В десять послал курьера, слава богу, был Стенли, с завтраком для моего очередного любовника. Ему я предварительно позвонил, телефон предусмотрительно записал накануне, звякнув с его смартфона на свой. Он уже проснулся и обещал приехать за мной к двум и заодно пообедать. Я был измотан, но удовлетворён, и Тед весь день хитро на меня посматривал, но не заговаривал при персонале, только улыбался. Когда Эд приехал, я ещё возился с последней партией чизкейков. Олли прибежала в цех предупредить меня, что пришёл по мою душу «такой шикарный мужик». Я попросил её обслужить его за мой счёт и сделать ещё двойной эспрессо для меня. Олли убежала кокетничать с шикарным клиентом, а я снял униформу, умылся и пошёл в зал. За столиком Эда широко улыбался Тед, увидев меня он поднялся, пожал Эду руку, пожелал всех благ и пошёл в свой кабинетик, по пути похлопав меня по плечу и показывая «ВО!». Я был в непонятках, особенно когда увидел лучезарную понимающую улыбку Эдварда. Но тут Олли принесла наш заказ и принялась щебетать с ним. Эд улыбался, он сидел, не снимая очков, небритый, в джинсах и поюзанном свитшоте и делал вид, что это совсем не он. — Олли, солнце, мы благодарны тебе безмерно, но не могла бы ты позволить нам поговорить о серьёзных вещах с глазу на глаз? — Если что, я в зале, — Олли ещё раз очаровательно улыбнулась Эду и упорхнула. Он сжал мою руку, лежащую на столе, снял очки и, глядя в глаза, сказал с чувством: — Малыш, прости… — Ты о чем? — Джей, мне стыдно за то, как я себя вёл. Всё будет иначе с этого дня. — Думаю, что всё стало иначе еще вчера, — я не отнял руки и не отвёл взгляд. Он кивнул, улыбаясь. Интересно, что за лапшу Тед ему тут навешал, надо бы спросить. На вечер у Эда была запланирована экскурсия по городу, но так как в моих мечтах было завалиться спать, мы сошлись на просмотре кино дома. Заведомо обходя фильмы с ним и Стивом, я выбрал «Звёздные войны». Один фиг - усну. Эд довёз меня до дома, он везде брал в аренду БМВ, такой же, какой был у него. Я задремал ещё в машине. Он помог мне сонному дойти, утащил в душ, помыл, почти не приставая. Под струями прохладной воды меня чуть взбодрило. Эдвард времени зря не терял. Он заменил постельное бельё на шелковое. Ещё я заметил бокалы для шампанского, каких у меня никогда не было. — Эд, зачем ты напрягался? — Мне нравятся шёлковые простыни. И шампанское. А тебе? — Очень мило, спасибо, — поблагодарил, только чтоб не обидеть его. На прохладном шёлке меня вырубило почти сразу. Проснулся от нежных прикосновений. Эдвард настойчиво ласкал моё тело руками и губами, и оно проснулось раньше, чем я сам. — Ты обещал шампанское, кажется, — мой голос был хриплым со сна. — Как скажешь, ангел мой, — и опять этот обволакивающий нежностью взгляд. Он встал и достал из холодильника охлаждённое игристое вино, клубнику, принёс бокалы. — Прошу к столу! — Шикарно, Эд, ты что, меня соблазняешь? — я перекатился и примостился на краю кровати. — Кажется, да, — ответил он, откупоривая бутылку и наливая в бокалы шампанское. — А зачем? Ты же меня ненавидишь. — Джей, — Эд притянул к себе и поцеловал в губы, — разве это похоже на ненависть? — Нет, это похоже на недотрах! — ну да, да, я - ироничная сволочь. — А на… влюблённость? — Н-н-е очень… Выпить хочу, — буркнул я, ничего не понимая в изменившемся поведении Эда и осторожно выбираясь из его рук. Он протянул наполненный бокал. — За любовь! — торжественно произнёс он, с прищуром поглядывая на меня. А я, кажется, догадался, что сказал ему Тед. Его намёки и ожидание в глазах… он ждёт от меня признания и… я поперхнулся. — Эд, я рад, что мы… — осторожно подбираю слова, — помирились… хотя мы не ссорились… — Джей, — он обхватил моё лицо руками, — а ты больше ничего не хочешь сказать? — Н-нет, — выдохнул я. — Разве что: никогда не называй меня ангелом. Он хитро улыбнулся и налил ещё шампанского в бокалы. — За тебя, мой скромный, стеснительный Анджел-Джей. — И за тебя, раскрепощённый и развратный Э-вил-двард. — Ты забыл добавить «мой». Притянув его к себе, чтоб избежать дальнейших разборок, занял его язык поединком с моим. И, конечно, всё плавно перетекло на шёлковые простыни, где я пытался доказать себе, что секс хорош и без любви, но, кажется, доказал Эду, что влюблён в него. Утром Эд встал по будильнику вместе со мной. Пока я полоскался в душе, он сварил мне кофе. Сам он оделся мгновенно, чтобы отвезти меня, ведь мою машину пришлось оставить на стоянке у кафе. Моё сердце дрогнуло от такой заботы, никто никогда не заботился обо мне. Он поцеловал меня и пожелал хорошего дня, и мне показалось, что так должно было быть всегда. В этот день я был отдохнувшим и выспавшимся, но мысли то и дело возвращались к тому, что сказал ему Тед. Шеф пришёл к десяти. Узнав это, бегом примчался к нему в кабинетик. — Тед, что ты вчера наговорил Эдварду? Доброе утро! — Доброе! Ты сегодня отлично выглядишь, Джей! — Те-е-ед! Что ты ему сказал вчера? — Что он просто дурак, если не понимает, как ты любишь его, что ты тут без него с ума сходил, не ел, не спал, и грех не замечать такой любви… — Боже, Тед, ты наповал убил меня… Пристрели, чтоб не мучился! — Джей, в чём дело? Всё же наладилось? — Тед, грёбанный стыд, это не он! — В смысле, не он? — Это не тот парень! Не тот, в кого я влюблён! — Ка-а-ак? — Тед плюхнулся в шоке в своё кресло, а меня одолел истерический ржач. — Джей, что же теперь делать? Он ведь выслушал мой бред, он… Блин, он понял, что ты… Ну, это… — Последнее слово Тед так и не произнес. — Не парься, Тед, он и без тебя это знал… Слушай, а ты считаешь правильным продавать подороже свою задницу? Тед несколько секунд смотрел на меня, не мигая. — Прости, Джей, я не стану вмешиваться в твою жизнь и давать советы.

***

Мы прожили с Эдвардом неделю. Он отвозил меня на работу утром, встречал вечером. Мы ходили в музеи, на выставки, в парк, в ресторан. Считалось, что я показываю ему Даллас. На самом деле я до него не видел большую часть города. Эдвард дофига читал и знал такую прорву информации, что его можно было слушать бесконечно, лишь изредка вставляя реплики, по большей части, чтоб направить поток его речи в нужную сторону. Он всегда выглядел как джентльмен, даже когда надевал свитшот и джинсы. К сорока семи годам он оставался стройным мужиком с крепкими руками, белозубой улыбкой на англосаксонском лице и безупречным чувством стиля. Я в своих заношенных джинсах и кедах, худой и жилистый, с выгоревшими волосами выглядел как старшеклассник. Мне приходилось экономить на одежде, она мне была нужна только для переброса тела с работы домой и обратно. На работе всегда была стильная униформа, а больше я почти никуда не ходил. Эд попытался было затащить меня в бутик. Даже засунул в примерочную и принес какие-то фирменные тряпки. Но я тут же втащил его внутрь и полез целоваться и лапаться. Он сжал меня так, что невозможно было вдохнуть. — Ты обещал мне не палиться перед людьми. — Стыдно? — Неловко. — Вот примерно так же мне неловко, когда ты пытаешься вести себя со мной, как с бабой, — ответил я. И больше в такие места мы не ходили. Со стороны мы, наверное, выглядели как отец и сын. Куда бы мы ни шли вместе, никто на нас не пялился, не улыбался ехидно или «понимающе». Его узнавали, подходили сфотографироваться, взять автограф, пытались фоткать нас вместе. Я убеждал себя, что Эд — мой отец и вел себя соответственно. Я всё чаще называл его «папочка» и он принимал это с улыбкой. Я и чувствовал бы себя так, словно обрёл заботливого, умного и любящего отца, если бы не наши ночные подвиги.