Влюбленный. Без памяти

Он так и не отпустил меня в квартиру Эда забрать моё барахло, зато разрешил пользоваться своим. Первый раз я шёл на работу в его вещах, смущаясь. Фрэнк оглядел меня, улыбнулся: — Он тебя таки дожал? — Ты о чём? — притворился я непонимающим. — Ты в его одежде, а это значит, что теперь с ним. Я покраснел. Ну, а с другой стороны, ведь это правда, мы теперь вместе.

***

Как-то я искал в комоде Маркоса чистые трусы, так как у меня всё ещё было мало своих шмоток в его квартире. Мелькнула серебряная цепочка. Из любопытства потянул её из-под стопки белья. Блядь! Маленькая серебряная пандочка. Я подарил такую Стиву, когда он вернулся из Сычуани. Совпадение? Вошёл Маркос, вытирая мокрые волосы, поцеловал меня в шею. — Не можешь выбрать себе труселя? Давай помогу. — Я нашёл в трусах вот это, — показал ему панду. Он совсем не смутился. — Кто-то из приятелей оставил, и не помню кто, нашёл, когда прибирался… давно уже. — Это я ему подарил, Маркос! Он изменился в лице. Мы стояли и смотрели в глаза друг другу в зеркале. Я отвёл взгляд первым, схватил первую попавшуюся одежду и заперся в ванной. Он прижался к двери с другой стороны: — Анж, мы с тобой тогда не были вместе! — Я был с ним! А ты это знал! — Стиву невозможно сопротивляться, ты же сам знаешь! У меня был недотрах, а он такой классный. — Да-да, красивый, офигенный, гениальный супер-пупер! Одевшись, выскочил из ванной. Он поймал, сжал крепко. — Анж, не уходи! — Отпусти меня! Как ты мог? — Не отпущу. Ох, не думал, что он такой сильный. Я и сам не слаб, но он меня схватил стальными руками, зажал у стены. Ненавижу, когда загоняют в угол. Ненавижу чувствовать себя слабым! Пытаясь вырваться из захвата Марика, отчаянно пыхтел и шептал проклятия. А он всё сильнее прижимал к стене. — Джей, успокойся, любимый, я твой, только твой! — Предатели! Как вы могли за моей спиной? Отпусти немедленно! — Не отпущу! Ты мой, люблю тебя, только тебя! — Блядун чертов! Один потаскун другого чует! Две сволочи! Он впился в губы болезненным кусачим поцелуем. А я извернулся и пнул ему по ноге. Но он не выпустил. — Ну, хорошо, побей меня, только не сбегай! Наконец-то вывернулся, оттолкнул Марика, пошёл к мини-бару. Отхлебнул виски прямо из бутылки. Марик отобрал её у меня тут же. — Не смей пить, Джей! — Не указывай мне! Он опустил руки и печально смотрел мне в глаза. Как собака, которую собирается убивать любимый хозяин. Почему мне так больно? Какая-то детская обида. Стива я привык прощать и понимать, а вот Маркоса… Он столько времени говорил, что любит меня, одного меня. Зная, что я принадлежу другому, пытался добиться от меня взаимности. Вытащил меня из запоя, заставил поверить в его любовь… Я приготовил для этого гада кольцо, с чёрными, как его глаза, бриллиантами, а он спал с моим Стивом! С другой стороны, что, собственно, такого они сделали? Переспали? Да и я не безгрешен. И люблю его… И Стива… Чёрные глаза ждали моего решения, я притянул к себе кудрявую голову и отдался ласковым губам.

***

Маркос не соврал, когда говорил, что трахал всё, что движется. Ему постоянно звонили друзья-приятели, приглашая на вечеринки и премьеры, выставки и показы. Он иногда отказывался, но вот выставку друга-художника не мог пропустить. А мне не хотелось отпускать его одного. Пора обозначить свою территорию. От выставки несло кладбищем и Хэллоуином, а от художника-друга Мэтью — бренди и пафосной туалеткой. И сам он выглядел как Мортиция Аддамс в мужском варианте. Мэтью был авангардистом с уклоном в фэнтези и чернуху, но забавным. Он водил нас по выставке сам, пояснял, в каком настроении и с какого бодуна писал. Шутил он много, но сам не улыбался. Я старательно разглядывал картины, так как уже заметил на одной знакомую спину и задницу. Маркос мелькал и на других полотнах, чаще всего в дьявольской ипостаси. Узнать его мог только очень близкий человек, из тех, кто видел его без трусов. Мэтью старательно разглядывал меня то время, что мы ходили по выставке. А потом он предложил пойти на вечеринку в закрытый клуб. Я бы отказался, но Маркос пообещал, даже не спросив меня. — Прости, не могу ему отказать, — шепнул он мне, когда Мэтью отошёл к другим посетителям. — Он очень помог мне однажды. — Угумс, не парься, я потерплю. — Эй, домосед чёртов, ты скоро мхом покроешься! — Если домосед, то уж скорее пылью.

***

Если бы знал, к чему приведёт чёртова вечеринка, сидел бы и покрывался пылью. Гей-бар с глицериновым дымом и неоновой подсветкой убил моё зрение, музыка добила слух, а запах ароматных на все лады мужиков — нюх. Марик быстро нашёл свою компанию и влился в общий разговор, а я сидел и подыхал от скуки, мерзких звуков и запахов. Начинала болеть голова. — Отойду покурить, — вконец измучившись, я смылся. Места для курящих у длинной стойки были все заняты, но я пролез вперёд, попросил сигариллу и Куба Либре. Несколько мужиков у бара пристально рассматривали, но не предпринимали никаких действий, оценивая и приглядываясь, а вот юнец рядом распорядился бармену: — Этому милашке за мой счет, Кевин. — Спасибо, но я вполне способен платить за себя сам. — Верю, но ты мне нравишься, ангел. — Я не ангел, и меня бесит, когда называют так. — Я учту. Как же мне называть тебя? — мальчишка прищурился, как сытый кот. — Ты уверен, что нам надо знакомиться? — Более чем. Я — Диего, друзья называют меня Демон. Я актив. — Ммм. — А ты? — А я не свободен и ненавижу доставучих дьяволят, — ответил с сарказмом, раскуривая сигариллу. — Дерзкий ангел… Мне всё равно, с кем ты пришёл, хочу тебя. — Да мне пох… Можешь хотеть, сколько влезет, — я проглотил свой коктейль. Парень действовал мне на нервы хуже кислотного освещения и тупой музыки. — Я всегда получаю то, что хочу! — заявил он, дёргая меня к себе, ухватив за рукав. От неожиданности выдохнул дым ему в лицо, но он даже не поморщился, только крепче сжал. — Ты действительно так хочешь получить от меня люлей, дурачок? — я скинул его руку с себя и демонстративно отряхнул рукав. Он схватил меня за отвороты пиджака. Мужики с соседних стульев резко отодвинулись. Эдвард учил меня драться, но раньше мне не приходилось практиковаться на людях. Реакция моего организма была неожиданной для меня. Сначала тело наполнил липкий страх и боязнь боли. Затем накатила волна бешенства и зачесались кулаки. Я смотрел в глаза этому идиоту и ждал любого его движения, чтоб вмазать ему в солнечное сплетение или морду. Но он, кажется, передумал, так как перевёл взгляд на мои губы и потянулся ко мне. Оттолкнув его, бросил несколько купюр на стойку бара и пошёл к Марику. Парень увязался следом. Марик подвинулся, давая мне место, обнял за плечи и потёрся носом об ухо. И тут Демон-Диего подошёл к нашему столику. — Привет, Демон, — поприветствовал Маркос. — О, чёрт, ты его знаешь? — вырвалось у меня. — Так он твой?! — одновременно со мной произнёс Демон. Марик с усмешкой посмотрел на парня, глянул на меня. — Джей, позволь представить тебе Диего, или Демона, как называют его придурки-дружки. Он, кстати, владелец этого дивного места. Диего, это Джей, мой любимый. — Придуркам вроде тебя всегда везёт, Марик, — усмехнулся Демон, повернулся ко мне и добавил: — Он не умеет быть верным и трахает всех подряд. Картины видел? Он позировал для Мэтью голым! Марик мрачно смотрел на него. Мне стало смешно. Странная фаллометрия между Мариком и этим мальчишкой, цвет глаз и некоторые общие черты… — Твой брат? — спросил я Марика. — Как ты догадался? — Навскидку предположил. Кстати, Мар, нам пора, завтра у тебя первая смена. Мы попрощались со всеми и смылись домой.