Влюбленный. Без памяти

Отношения со Стивом продлились два месяца. Он уехал на съёмки в Новую Зеландию. А я остался один. Никому я не нужен, кроме Кимберли. Близился день рождения Маркоса. Он обещал отметить тридцатилетие с размахом. Было весело. Бармен готовил убойные коктейли, диджей зажигал, и вся наша команда стояла на ушах. Я не особый любитель танцев, но тут отрывался на полную катушку. Маркос был красив в светлом костюме, на фоне которого его чёрные кудри смотрелись особенно роскошно. И он был с парнем… Красивый парень Джош, который просто пожирал его взглядом, менял ему коктейли и целовал при каждом удобном и неудобном случае. Глядя на их счастье, особенно горько было осознавать, что Стив звонит так редко, что я начинаю забывать его голос. Бухал, танцевал с Кимберли, расточая ей улыбки, внимание и комплименты. Когда вечеринка подошла к концу, был изрядно набравшимся. Маркос с Джошем собирались уже уходить, когда я вспомнил, что подарок так и лежит у меня в кармане пиджака, так как не осмелился дарить его при всех. — Марик, на минутку! — сказал я в спину уходящей парочке. Он повернулся. Его глаза были трезвыми и злыми. — Анж? До завтра не ждёт? — Я не подарил тебе подарок, завтра будет не актуально. — Джош, подожди в машине, я сейчас. Джош глянул на меня недовольно, но промолчал, кивнул и ушёл. А я достал коробочку с Паркером. Глупо, но я до сих пор не знал, чем живёт Маркос, и купил просто дорогую игрушку. — На счастье, дорогой мой партнёр. — Какая красота, Анж, я буду её беречь! Я притянул его голову и поцеловал в щеку. — С днём рождения! Его руки схватили за плечи, горячий поцелуй обжег мои губы. Мозги понимали, что я должен его оттолкнуть, но губы зудели, а член заныл. Ухватив Маркоса за кудри, я ответил ему со страстью, которой сам от себя не ждал. Он прижал меня к себе крепче, а я как безумный расстёгивал его пиджак и стаскивал с плеч. Сладкая волна пробежала по телу. — Этот подарок ещё лучше, Анж…— он зашептал мне в губы.— Только не здесь. Схватив меня за талию, толкнул к дверям какой-то кладовки. Белый пиджак валялся на полу, там же вскоре оказалась чёрная сорочка Маркоса и белая с начисто оторванными пуговицами моя. Брюки были спущены, его рука ласкала мой член. Я чувствовал его, распирающего меня изнутри. Мой зад, в котором давно уже никого не бывало, отомстил болью. Я закусил губу. — Ммм… — Анж… Какие нежные поцелуи в шею… и пальцы на члене… какая сладкая боль от вторжения… я чертов мазохист… — Мар, войди глубже! — Тебе же больно будет… — Хочу жёстко. Он ускорился и углубился. Разряд прошил тело. Крепко зажатый в его руке мой член содрогнулся и изверг толчками содержимое на наспех подставленную сорочку. Только после этого он кончил сам в мой горящий анус. — Спасибо за подарок, Анж. Мар вытер мой зад этой же сорочкой, помог одеться. Пиджак я надел на голое тело. Он поцеловал меня вскользь у выхода и уехал с Джошем. Это было хуже пощёчины. Он же когда-то любил меня, а теперь вот так примитивно поимел, как подаренную на ночь шлюху. Я — подарок, блядь. Взял в баре бутылку вискаря и потопал пешком по городу. Пиджак на голый торс, галстук, как удавка. Шёл, бухал и старался вспомнить, где я накосячил в своей жизни, что она отвешивает мне пендель за пенделем. Пришёл я домой утром вменяемым, несмотря на почти допитую бутылку. Погрузился в ванну. К черту всё! Надо уехать отсюда обратно в Даллас! Там мать и Тед, и найдётся работа! А Маркос может платить проценты от дохода. Пожил богемной жизнью и хватит с меня! Да здравствуют гамбургеры! Компьютерные игры! Мама! Тед тоже да здравствует! Завтра же поговорю с Маркосом. Проспал до вечера. Увидел три входящих от него на телефоне. Но не стал звонить, а поехал в «Марио» сам. Прошёл в кабинет. После вчерашнего перетраха по пьяни не хотелось смотреть ему в глаза. — Привет, Маркос, ты звонил. — О! Явление блудного повара! Ты был нужен сегодня в обед, почему не отвечал на звонки? — Спал. — Не так уж поздно закончилась вечеринка, чтоб дрыхнуть до вечера! Голос Маркоса был строг и официален, как мальчишку отчитал. — Если бы ты был не совладельцем, а рядовым работником, я расторг бы с тобой контракт, Джей. — Я, собственно, за этим и пришёл. Хочу уехать в Даллас к матери. — Что случилось? Голос Маркоса потерял всю напускную строгость. — Переосмысление жизненных ценностей. Был счастлив работать вместе, мистер Бруни! Я повернулся, чтобы уйти. — Стой, Анж, ты так от меня не отделаешься! Что случилось вчера, после того как я уехал? — Ничего, просто я задумался над своей жизнью и понял, что она стала абсолютным говном. — Ты так и не выспался? Или ты бредишь? Он схватил за затылок, заглянул в зрачки. — Анж, чего тебе не хватает? У тебя шикарный любовник, работа, на которой можно не появляться, потому что я всегда прикрою твой зад! Ты красив, богат! — Мар, я обычный нищеёб из Далласа, подставляющий свой зад избалованным мудакам! В надежде на любовь, на человеческое тепло, на дружбу! Но в Нью-Йорке у меня теперь нет ничего этого! — Значит, я — избалованный мудак? — Маркос, только не говори, что трахал меня от большой и чистой любви! Всем вам нужна только игрушка. Что вы знаете о моих чувствах? — Я знаю, что ты недавно потерял отца, которого очень любил, что твой любимый уехал надолго в другую страну, что тебе плохо. Но Анж, как же я? Ты подумал обо мне? Как я буду без тебя? — Вчера ты прекрасно обходился без меня. И позавчера. И месяц назад. И сегодня обошёлся. Он опустил глаза и сжал кулаки. — А как же бизнес? Где мне сейчас найти ещё одного повара? Сегодня я максимум успею дать объявление. — Ты же намекнул только что, что ты бы меня уволил! Мар смутился. — Ты вчера ушёл один, пьяный, с бутылкой. Не отвечал на звонки… Джей, я всерьёз волновался за тебя. Он подошёл ближе. — Подожди, по крайней мере, пока я найду повара! — Хорошо, но не больше двух недель.

***

О, какой я дурак, что согласился! Все мои рабочие часы Мар был в ресторане. Он был вежлив, тактичен. Моё тело вспоминало его руки, а мозг подкидывал болезненные картинки моего дурацкого с ним поведения и его, целующегося с Джошем. Я измучился. Мар вёл себя безупречно, не давил, не уговаривал. Приглашал меня на собеседования с кандидатами на моё место. Я браковал их всех, а он облегчённо вздыхал, когда я говорил, почему кандидат нам не подходит. Ночами вспоминал наши вечерние посиделки, его улыбку, его руки на моём теле, итальянские словечки и как он произносит «мой светлый эльф». И мне становилось плохо от мысли, что это я мудак и всё испортил. Он любил меня, а я издевался над ним. Уже подходила к концу вторая неделя, когда Мар взволнованно утром прибежал в кухню и потащил меня в свой кабинет. — Посмотри резюме! Я скользнул глазами по возрасту, опыту работы. — Если всё, что тут написано, правда — идеальный вариант! — Анж! Ты прочитал его имя? — Чёрт! В самом верху чёрным по белому было отпечатано несколько букв, шибанувших прямо в сердце. «Тадеуш Виленски». Я замер, как змея во льду. — Ты его знаешь? Он родственник? — Это мой отец. Я сел на кресло Маркоса и положил голову на сложенные на столе руки. — А Синглтон? — Тадеуш мой биологический отец. А Эдвард… настоящий. — Это как? Чёрт бы тебя побрал, Анж! Как это? — Эдвард дал мне всё, что не дал Тадеуш. Свою любовь, образование, бизнес, фамилию, спокойную и счастливую жизнь. Но у нас нет ни одной общей капли крови. — Он вписан в твои документы! Я видел. — С позапрошлого года. — А этот Тадеуш? — Был вписан до этого. — Слава богу! В голосе Маркоса слышалось такое явное облегчение. — Ага, слава! А за что? — Я же думал, что Эдвард — извращенец. — Что? — Ну, ты же спал с ним. — Откуда ты знаешь? — внутри у меня все обмерло. — Ты говоришь во сне. Я боялся, что ты спал со своим реальным отцом. — Боже! Ты считаешь меня… — Не тебя, тебя я считал жертвой извращенца… А давно вы… с Эдом? — За год до знакомства с тобой. — Так это не он был твоим первым мужчиной? — В каком-то смысле. Он мой первый актив. — А в семнадцать? — Парень из школьной команды по плаванию. — А Джойс? — Мы жили втроём. — Анж! Ты просто… — Я знаю, Марик... — Ещё были любовники? Он схватил за загривок и заставил смотреть на него. Не знаю, что нашло на меня, я ответил правду. — Джерри Котлин… — Это не считается, он насильник. — Ты и это знаешь? Как узнал? — Разговорил Стива. — Стива? — Да. Кто ещё? — Ты. Мы молчали. Он держал мою голову, прижав к себе. — Ты никогда не спрашивал о моих любовниках, Анж. — А я не хочу ничего знать. — Я трахал всё, что движется, менял парней, как трусы. — Марик, — меня перекосило от его откровенности, — это твоё личное дело. — Личное… — Когда придёт Тадеуш? — В три. — Я хочу быть на собеседовании. — Конечно. — Спроси его про семью. — Хорошо. — И называй меня только Джей при нём. — Как скажешь. — Я пойду, позови меня. — Договорились. Он продолжал прижимать меня к себе. — Марик… — Что, мой хороший? — Отпусти же меня… Он отпустил. И я ушёл работать, с нетерпением ожидая трёх часов. На собеседование Тадеуш пришёл заранее, а я задержался на кухне. Когда я вошёл, Маркос представил нас. — Джей, это мистер Виленски. — Мистер Виленски, разрешите представить моего компаньона Джея Синглтона. Я протянул руку этому Тадеушу, и он пожал её, рассматривая меня в упор, словно что-то вспоминая. — Мистер Бруни уже видел все документы. — Я доверяю Маркосу, как самому себе. — Ещё вопрос, мистер Виленски, — сказал Марик, а я вдруг вздрогнул от своей не забытой ещё фамилии, — вы женаты? У вас есть семья, дети? — Женат, но детей у меня нет, — ответил Тадеуш. Маркос выразительно глянул на меня. Я попрощался и вышел. Меня нет. Для этого старого хрена я не существую. Ожидаемо, но неприятно. Прошёл в бар пропустить рюмку чего-нибудь крепкого. — Анж, Фрэнк принял заказ на обслуживание банкета в… Это Кимберли прибежала спасать меня от алкоголизма. — Фрэнк большой мальчик, разберётся! — Анджей! Сколько можно пить? — Бесконечно, малышка! А всё-таки она очень миленькая. Я хотел было ещё налить себе виски, но Кимберли потащила меня в кухню. Ну, так я и знал, Фрэнк уже всё рассчитал. Это была уловка, чтоб вытащить меня из бара. Через полчаса ко мне подошла Донна и сказала, что меня ждут за пятым столиком. Там сидел Тадеуш. — Что вам угодно, мистер Виленски? — Хочу взглянуть на сына. Я сел напротив, рассматривал его и молчал. Мы были сильно похожи. Он был светло-русый, голубоглазый, сухощавый. Красивый. Он тоже рассматривал меня. — Девчонка назвала тебя Анджей. Мы похожи. Плюс дурацкие вопросы твоего напарника. Я сделал выводы. — Я должен это прокомментировать? — Почему ты Синглтон? — он смотрел с ехидством. — Эдвард Синглтон усыновил. — Актер? Твоя мать всё-таки проныра… подцепить такого мужика… это он купил тебе бизнес? — Да. — Ты удачливый… Я так понимаю, работа здесь мне не светит. — Правильно понимаешь. — Хотел посмеяться надо мной? — Нет, просто посмотреть, что ты за человек. Мы молча смотрели друг на друга. — Камилла живёт с тобой? Хотелось бы её увидеть. — Нет… и в Лейтоне её нет. Да и зачем? Столько лет прошло… К нашему столику подошёл Маркос. Настороженно глянул на Тадеуша. — Анж, всё в порядке? — Да, мистер Виленски уже уходит. Я поднялся. Тадеуш с сарказмом посмотрел на нас. — Этот парень так волнуется за тебя… вы похожи на геев. Вот ведь мелкая душонка! Ещё и гомофоб. Я решил добить его: — Мы женаты. И чтобы Мар не стал меня удивлённо переспрашивать, повернулся к нему и засосал его губы. Тадеуш скривился, вскочил: — Меня сейчас стошнит от вас. Он кинулся к дверям, а я оторвался от родных губ. Злобно зашипел: — Тоже мне, монах хренов! Мар схватил меня за руку и потащил в кабинет. Он запер дверь, опёрся о неё спиной. Две чёрные звезды уставились на меня. Я смутился. — Маркос, прости, я должен был его шугануть. — Джей, но «женаты»? Я был в шоке! И такой поцелуй на глазах у всех! В общем зале! — Прости, я не подумал в тот момент, уж очень он меня взбесил. Не злись! — Извиняешься? — Прости за то, что я приставал к тебе… Он смотрел на меня и улыбался. — Глупенький мой, это так сладко, когда ты сам целуешь, сам обнимаешь… если бы это было правдой, то, что ты сказал сейчас, я стал бы самым счастливым в мире… Я шагнул к нему и, прижав к двери, поцеловал. Его руки тут же заскользили по моему телу. — Анж, давно не было секса? Опять недотрах? — Давно не было любви… Я целовал его сам, обнимал… пока не вспомнил: он не свободен! У него есть Джош! Отстранился. — Прости, я забыл. — Что? — его глаза были затуманены. — Что ты не свободен. — Когда? — он соображал, видимо, с трудом. — У тебя есть Джош. Он улыбнулся загадочно. — Ах, Джош… Да, есть такой. — Я пойду, там Фрэнк принял заказ… Он не отпустил. — Фрэнк - большой мальчик, разберётся. Он опять целовал, вызывая у меня в теле пожар. Когда же он от моих губ перешёл к шее, сил держаться уже не было. — Марик, мммм… это разовый перетрах?.. — Как скажешь, эльф. — Ты вернёшься к Джошу? — Что? — Мне будет очень больно. — Я буду нежен, милый. — Любишь его? — Кого? — Джоша! Он отстранился, тяжело дыша. — Джоша нет, Анж! Это был парень из эскорта. — Что? — Я создал иллюзию счастливой личной жизни. И даже если бы Джош существовал, после твоего подарка на мой день рождения он был бы повержен. — Ты же просто трахнул меня и свалил. — Чтоб ты не успел сказать мне, что это жалость, что это исключительно секс от твоего вечного недотраха… чтоб ты не испортил мне день рождения после этого чуда! — Ты игнорировал меня, чтоб я не портил тебе настроение? — Вот такая я сволочь. Истеричный всхлип вырвался из моего горла. — Так ты свободен? — Да. Я стиснул его в руках со всей силы, нашёл губами его губы и смял их жёстко, властно. Запустил пальцы в чёрные кудри, заставил его смотреть мне в глаза. — Маркос, скажи, что ты мой! Только мой! — Анж, повтори, я не ослышался? — Скажи, что ты мой! Я не собираюсь тебя ни с кем делить! Он просиял. — Я твой, ревнивец, твой! — И не смей напоминать о своих многочисленных любовниках! Или я их всех… Мой рот запечатали нежные губы.

***

Я еле дожил до конца рабочего дня. Марик периодически заглядывал на кухню, смотрел на меня с таким многообещающим выражением на лице, что мой член уже болел от желания, а анус пульсировал. Едва закончив, я бросился в его кабинет, запер дверь и схватил его в объятия. Я тискал его, шарил руками в его штанах, сминал жадно его губы, покусывая и проникая языком. — Эй, сумасшедший, ты порвал новую футболку… — Чёрт с ней, хочу тебя, умираю, как хочу… Я раздевал его, лаская стройное тело, целуя самые любимые мои местечки. Он понимал меня без слов. Он знал, как я люблю больше всего. Он всего меня знал. Его рот взял меня в плен. Я не выдержал и застонал в голос от накатившего удовольствия. Марик уткнулся лбом в мой живот. — Анж, если ты будешь так стонать, я не выпущу тебя отсюда до утра. — Буду, если ты будешь нежить меня так сладко. — Потерпи до дома, я хочу тебя всего и всяко. — Я тоже хочу тебя… всего.… Хочу владеть тобой безраздельно, чтоб ты понял наконец-то, кому ты принадлежишь. Марик сверкнул на меня углями черных глаз. — Хочешь овладеть мной, Анж? — Хочу сделать тебя своим навсегда…

***

Мы беспрестанно целовались всю дорогу в машине, в лифте, у квартиры. Раздевали друг друга в прихожей, бросая вещи, где придётся. Вместе залезли в душ. Я больше не позволял ему брать верх надо мной. Я ласкал его так, как хотелось мне. Прижимал его к стене, удерживая его руки. Я хотел слышать его стоны, хотел, чтоб он понял, как я его хочу. Опустился на колени и взял в рот его член, измучил его губами и языком. Повернув его спиной и нагнув, я стал языком входить в его анус, расширяя и растягивая мышечное колечко, помогая пальцами. Когда мне показалось достаточным, я взял дилдо и, вымазав в смазке, осторожно ввёл в него. — Ффф… — Больно, любимый? — Нет, чёрт побери, ради этих слов я выдержу десять негров в своей заднице. — О чём ты? Он повернулся, поднял меня и смотрел прямо в лицо, словно ища подвох. — Ты даже не заметил, что ты сказал! — А что я сказал? — Ты сказал «любимый»… Да, я не заметил, потому что в моей голове он уже давно был любимый. — Сказал… Я люблю тебя, Маркос Бруни. В спальню он меня нёс на руках, завёрнутого, как ребенка, в большое полотенце. Я ржал и цеплялся за дверные косяки. — Марик, это у тебя сегодня первая брачная ночь, я должен носить тебя на руках. — Эльфёнок, я счастлив, как ты не можешь понять этого? Я столько времени сходил с ума по тебе, а сейчас… я боюсь верить в реальность происходящего. — У тебя ещё будет время разочароваться…