Охотник для вампира, вампир для охотника

      Радэк стоял на холме, рассматривая ухающую резко вниз дорогу. Заброшенная деревенька лежала, беспомощно растопырив остатки забора, и смотрела в небо драными крышами. Вокруг пела яркая разноцветная осень, щебетали птицы, шуршала листва и игольник. И никому не было дела до группы людей, молчком прошедшей по подветренной стороне и сейчас рассыпавшейся по верхнему краю холма. Косой и щербатый Тишко, родом из сербских цыган, остановился за спиной Радэка, с усмешкой тихо присвистнул:       – Красивый край, никогда не был здесь. Какая осень.       Охотник удивленно обернулся. Вот уже чего меньше всего ожидаешь, так это беседы о красотах природы рядом с разоренным жилищем и от незнакомца. Один из офицеров Ордена отправил отряд проверить донесения о старой деревне. Последние жители ушли весной, покинув плодородную землю. Совет беспокоился, что здесь могли завестись нежданные жильцы. Брошенные очаги, считалось, приманивали темное отродье. Дальний жудец все еще претендовал на поля, и глава хотел удостовериться, что не будет нежданных сюрпризов. Для территориальных претензий.       Отряд охотников, небольшой, не привлекающий особого внимания, должен был проверить две деревни – эту и за холмами – которые раньше принадлежали местному роду. По слухам, последний его представитель почил совсем недавно. Неудачно упал с лошади во время поездки.       – Люблю осень, – продолжал делиться Тишко, с присвистом выдыхая и стоя слишком близко.       Радэк старался брезгливо не морщиться. Команда была совершенно не сыграна, они едва знали друг друга. Шестеро: разного возраста, разных навыков. Только одинаковые бляхи на куртках и пряжки на ремнях. Старшим назначили Дору – мрачного невысокого и короткорукого, со шрамами по всему лицу. Он был старше всех на десяток лет, пытался командовать и кривился на огрызавшихся малолеток. Винетор ему подчинялся, спокойно без эмоций, только просчитывал про себя разумность приказов. Пока его все устраивало, а заваривать склоки он не любил. Из себя охотника выводило только одно существо, и сейчас о нем вспоминать он старался поменьше. Накличешь, не оберешься проблем.       – Да, – кивнул охотник, не вдаваясь в подробности, с чем именно согласился.       Недовольный хищный клекот заставил их пригнуться, прикрывая голову. В небе парил сокол, расправив крылья по ветру.       – Идем к деревне, быстро проверяем дома и уходим до темноты, – сквозь зубы велел Дору, застегивая пряжки на горжете.       – Может, сразу двинемся к приору? – показал отсутствие двух передних зубов в усмешке Тишко, кивая вниз, на расхлябанную нехоженую дорогу. – Все и так ясно – ничейная земля, никого тут нет. Приберут к рукам, даже если мы тут все ляжем. Никаких упырей не испугаются.       – Заткнись, Тиш, – осадил его еще один юный да ранний светловолосый и голубоглазый Ион. – Приказ надо исполнять.       – Больно надобности в том приказе, – Тишко цыкнул.       – Тихо, – Дору повысил голос. – Идешь первым и молчишь. Рассредоточьтесь: Ион с Тишко, Андрей с Вали, Радэк, останешься со мной. На нас дальняя сторона – пойдем забором, все равно в дырах.       Радэк кивнул. Он тоже видел, что деревня совсем пуста. Значит их «дозор» не более чем формальность. Земли отойдут в жудец, а там их пожалуют кому-нибудь, особо отличившемуся.       Дома еще крепкие. Выбитые окна, покосившиеся двери – убегали в спешке. Брошенные кое-где телеги и разбитые горшки. Смятые полусгнившие тряпки. Ион, первым вошедший в разомкнутый периметр забора свистнул, указывая себе под ноги. Сваленные в кучу собачьи скелеты, черепа. Серо-белые кости складывались в странный и страшноватый узор. Голубоглазый присел на корточки, разворошив ближайшую кучу:       – Только животные, – сказал он, пиная от себя крупный череп с оскаленными даже в смерти клыками. – Человеческих нет. Странно, зачем свалили?       – У некоторых хребты перерублены, – Радэк нагнулся, внимательно рассматривая перебитый позвонок, кость треснула явно не сама. – Но это не волки.       – Это волкодавы, – с уверенностью отозвался Вали, чернявый, темноглазый и кудрявый.       Радэк старательно скрыл удивление, когда наткнулся на серебряный шип. И не один. Собаки Ордена?       Они разбились на оговоренные пары и двинулись дальше. Вороны, таращившиеся на пришлых с заборов и неуместно ярких деревьев, молчали. Ни клекота, ни лишнего карканья. Гробовая тишина. Только шуршала сухая пыль под сапогами. Дору кивнул на ближайший дом.Большой, когда-то зажиточный. Радэк заглянул внутрь через выбитое окно. Подсмотренной привычкой принюхался. Пыль, гниль. Но не падаль. Нет запаха разложения тел. Сладковатой, вяжущей язык удушливой сладости. В углу что-то скрипнуло. Радэк осторожно извлек кинжал, обошел с торца и миновал дверной проем. Показалось. Ветер пошалил, раздув какие-то тряпки, чудом уцелевший обрывок занавески. Внутри было темно и пусто. Жутко. Мертво. Серый мрак, вяло тянувший лапы из углов, боязливо рассевшийся под потолком и сторонящийся окон, давил. Неприятно дышал в спину, цеплялся за загривок, норовя забраться за ворот стылым ознобом. Из-за прогорклой пыли было тяжело дышать, Радэк машинально расслабил верхнюю пряжку горжета. Сквозь окно виднелся кусок забора. На досках белел круг и грубо нарисованный меч, облупившаяся краска походила на рыбьи чешуи. Охотник нахмурился. Где-то он видел такой символ. Холодок все же пополз по позвоночнику. Винетор вспомнил первый символ Ордена, сейчас почти вышедший из обращения: круг и меч в нем. Это после пришла оскаленная пасть охотничьей собаки. Они все были ищейками…       Коротко свистнув, Радэк подозвал Дору. Коротышка мельком глянул, даже не удивился. Велел возвращаться, а сам остался в доме, что-то вороша. Искал или проверял.       – Ну что, нашел что-нибудь? – Тишко бесшумно вырос за спиной, оправдывая свое прозвище – не привыкни охотник к выходкам рыжего вампира, сейчас бы вздрогнул.       Радэк отрицательно покачал головой. Цыган по-шакальи усмехнулся. Кривая ухмылка исказила и без того неприятные черты лица. Тишко завернул в соседний дом, а Радэк остался на улице, оглядываясь и прислушиваясь. Никакой опасности он все еще не ощущал. Совсем. Ничего.       Лес шептал и кружил опадающими листьями, они свивались в рыжий вихрь вокруг мертвой темной точки деревни. Сейчас дышать его пряностью и золотистыми искрами, а не бродить среди собачьих трупов и брошенного скарба.       – Уходим, – вместе с Дору пришел запах дыма, прогорклого и жирного. – Возвращаемся на тракт, по нему до города.       Радэк нахмурился. Они не обошли все, небрежно проверили и уже уходить? Запах дыма стал явственнее, сухо треснуло. Тишко скривился, снова ухмыльнулся, пряча руки глубоко в карманах и странно кося на Дору. Ион что-то прокричал издалека, указывая на пока еще тонкую и прозрачную нитку серого дымка, поднимающуюся вверх.       – Я сказал, уходим, – повторил Дору с нажимом.       Остальные охотники бежали к ним с разных концов деревни.       – Готово, – выдохнул Вали.       Радэк глянул в сторону, откуда пришел – там тоже занимался дымный язык, подлизывающий яркое низкое небо.       – Вот и проверили, – хихикнул Тишко, под локоть утаскивая Радэка вверх, на холм. – Не кривись, красавчик, тебя взяли не за этим. Ты ж у нас, знаешь, какую репутацию снискал? Нет?       Охотник нахмурился, механически переставляя ноги, слушая, что говорит случайный напарник. Радэк искреннее считал, что держится очень тихо в Ордене, не позволяя никому узнать собственные стремления. Его крестовый поход давно стал очень личным и тайным даже от духовника. Репутация?       – Нет.       – Хо! Точно правду про тебя говорят. Наш Радэк ничего не видит кроме долга, – Тишко панибратски похлопал охотника по плечу, интимно наклонился, понизив голос. – Говорят, у тебя исключительное чутье и реакция. Глаза на затылке. Тренируешься ежедневно, в рейды ходишь в одиночку. Будь здесь упыри или вампиры, ты бы учуял их еще на подходе. Поэтому и Дору такой расслабленный. Сделали дельце, можем спокойно возвращаться в приорат с докладом. А земельки хорошие, они полезные.       Тишко сдавленно захихикал. Радэк с отвращением стряхнул его руку. Ветер дохнул холодным в лицо, попробовал потрепать одежду, но лишь бессильно тронул расстегнутый ворот тяжелой куртки, прижатой толстыми ремнями и клепками. С севера показались тучи. Желто-зеленое осеннее великолепие стремительно затягивалось серой, неприятной тенью.                     ****       Связи, оставшиеся у Дракулы и после ухода в тень, по сей день поддерживали страну, но их приходилось время от времени обновлять. Лично. Поэтому Маринель иногда развлекался тем, что напоминал родам благородных, кому и зачем они служат. И почему до сих пор живы. Разумеется, никто не говорил новым, пришедшим взамен отцов сыновьям, что Влад, тот самый Влад жив. Это стало чем-то вроде ордена Дракона, от безымянного главы которого раздавались приказы. Марин зубоскалил, что господин по-прежнему отбирает хлеб у Ордена. Но тихо, чтобы Дракула не услышал.       Город, большой, грязноватый и разудалый, рыжего порядком утомил. Много людей, много улиц, не спящих даже ближе к полуночи. Площади, пахнущие конским навозом и гнилыми фруктами, косые крыши и толкающие друг друга дома. Маринель прикрывал лицо полой плаща и спешил выбраться через дальние ворота, где караул всегда был пьян и небрежен. Хорошо, хищники обходят такой «ароматный» город за несколько миль. Иначе несдобровать бы жителям. Вампир даже не стал искать пропитание, предпочтя потерпеть до более аппетитных мест. Все равно до дома добираться на перекладных – за день не успеешь, надо искать ночевку. Не в городе, так в лесу, где тепло и сухо.       Из подворотни глухо рявкнуло, и в дюйме от Маринеля пролетел деревянный кол, длинной с арбалетный болт. Вампир стал как вкопанный, отпрыгнул к стене и распластался по ней, сливаясь с обрубленной тенью от маленького балкончика. Не бежать, оценить обстановку. Его не могли выследить. Просто не могли. Он слишком осторожно действовал, нигде не оставлял следов. Тогда почему?!       Из-за угла дома послышалась ругань, крики. Четверо. Маринель легкой тенью вспрыгнул вверх, зацепился за каменный выступ стены, улегся на узкий карниз и выглянул. Двое с сетью пытались подтащить поближе упыря. Откуда упырь в городе, Марин даже не стал задумываться. Это не его ошибка, не ему разбираться. А вот охотники – несомненно, они – его заинтересовали. Особенно один, с короткой очень знакомой стрижкой. Тяжелая куртка, расшитая серебряными шипами. В ней невероятно жарко. Охотник вытер вспотевшую шею и перебросил меч в другую руку. Характерный жест. Маринель потянул носом и тут же зажал себе рот рукой. Так недолго чутья лишиться – вонь города перекрывала все. Упырь оказался крепким, свежим и довольно прытким. Он уже зацепил когтями одного невезучего орденца, рассадив ему плечо и руку до локтя. Слишком неопытный, вместо того, чтобы отшатнутся, охотник упал на колено, подавшись вперед, к упырю. За что поплатился. Товарищи досадливо обругали мешающийся труп и снова бросились в атаку, нанося переродившемуся подранку неопасные раны. Троица действовала неслаженно, постоянно мешала друг другу. Маринель фыркнул. Показавшийся знакомым охотник получил поперек груди борозды от когтей и повернулся лицом. Не тот. Рыжий вздохнул. По-змеиному скользнул назад, спрыгнул с балкона и тут же едва не налетел на спешащую стражу.       – Ты откуда?! – бородатый детина заслонился локтем, но потом разглядел тонкого юношу в сбившемся капюшоне.       Марин предусмотрительно опустил глаза, позволил волосам упасть на лицо, скрывая его бледность.       – Откуда, – Маринель заговорщицки указал на балкон, удачно украшенный кружевными занавесками. – Тссс.       И подмигнул. Нагло, открыто. Стражник покосился вверх, прикинул высоту и отступил.       – Мотай отсюда, – буркнул он.       Маринель захихикал про себя. Знали бы нерадивые охотнички, что творится у них почти под носом и как глупая стража отпускает их самую желанную добычу. Натянув капюшон, он двинулся проулками, изменив маршрут и больше не испытывая судьбу.       Драные кошки провожали вампира шипением, убирались из-под ног. Марин перемахнул стену, легко, едва коснувшись, приземлился уже за ней, подальше от сторожевых огней и глубоко вздохнул. Напоенный запахом листвы, хвои и цветущих кустарников воздух от поля и темневшего за ним леса, наполнил легкие, вытесняя смрад. Его путь лежал на север. Туда, где сейчас дом.                     ****       Очередная осень выдалась дождливой и неприветливой. Занявшуюся яркую желтизну быстро размазало по лесу, смыло, смешало с серым. Сумерки падали камнем – сразу темно, сыро и жутко. К заброшенным домам и деревням охотники привыкали быстро, но все равно внутри что-то противно сжималось. Лес пристально смотрел с отдаления, обтянутое пожухлым ковылем поле текло через горизонт. Распустившаяся дорога вихляла сквозь него до самых ворот поместья.       Дом встречал их неприветливо. Тяжело давил, смотрел нерадушно.       – Радэк! – окликнул Ион – с некоторых пор они часто работали вместе. – Смотри…       Белокурый охотник указал на оконный проем на первой башне. Почти выпавшая рама держалась на честном слове и грязи, а занавеска трепала на ветру обтерханным краем.       – … нет вампиров, только упыри.       Охотник изучал дом, ловя через одно слова напарника. Заброшенное, давно оставленное поместье. Близко к крупному городу, но, все же, на отдалении. Замок. Немного неухоженный, мрачноватый. Но все окна целы. Кроме того, на башне. Под ногами умытые камни, на них ни следов обуви, ни отпечатков крови. Ничего. Только легкая грязь, ползшая с раскисшей клумбы. Куст роз разросся в разные стороны, одичал, отрастив длинные острые иглы колючек. На одном стебельке, обернувшись, трепыхался легкий воздушный лоскут нежного фиалкового шелка. Кокетливо завязанный бантик взмахивал петлями, как бабочка крыльями.       – Здесь есть вампир, – пробормотал Радэк себе под нос, сдерживая вскипающую ярость.       И этот вампир нагло издевается, оставляя недвусмысленные знаки. Только для него.       – До темноты надо зачистить первый этаж, – звонко крикнул Антон – старший.       – Ночуем в городе? – Дари, совсем юный, первый раз выбравшийся в поле, нервничал, оглядываясь и втягивая голову в плечи.       Про таких говорили, мол, долго не проживут. Винетор видел и хоронить доводилось. Никакая муштра не могла победить внутренний страх. И дело не в возрасте, дело в неокрепшем разуме.       – Если успеем, – Антон дал знак остальным.       Семеро охотников остановились, сбрасывая заплечные мешки на промокшие камни. Скрипели затягиваемые ремни, шутки сменялись мрачными подначками.Погода поддержала усилившимся дождем. Радэк подтянул наручи, надел перчатки и проверил, как ходит клинок. Без замаха вздернул, снеся головку розового куста с повязанной лентой. Внутри расползался щекочущий жар, сдобренный пряным запахом осенней листвы. Это обманчивая иллюзия появлялась теперь всегда в подобных ситуациях. Здесь ждали не только упыри. Интуиция охотника никогда не подводила.       Дверь отворилась бесшумно, стоило Иону ее потянуть. Даже шорох был тихий и вкрадчивый, не громче дождя.              Маринель стоял, обнаженной спиной ощущая шероховатую драпировку стены. Дом, сумерки и дождь надежно скрывали его от охотников. Собак не привели, значит, рассчитывали на собственные силы. Рыжий хмыкнул. Орден все реже полагался на четвероногих следопытов, предпочитая выращивать двуногих. Знакомая макушка несказанно порадовала. Игра обещала быть захватывающей. За главный приз мальчикам придется основательно попотеть. В пол под ногами отдалось низкое рычание. Мрачная осень играла на руку, хищники рано просыпались. А почуяв свежую кровь, и вовсе зашевелились в своих дневных лежанках раньше положенного.       Марин рассмеялся, увидев, с какой яростью Радэк расправляется с розой.       – Какие мы шипастые, – фыркнул вампир, накручивая на палец золотую цепочку на шее. – Соскучился, поди, м?              Едва серая полоска света срезалась сумраком сводов, Антон остановился. Первый этаж разделялся на два ответвления. Анфилады вели прочь, обманчиво пустые, спокойно спящие.Открытые двери провисли облупившейся краской, порванными когда-то роскошными занавесями и гобеленами, обросли махровой паутиной. Тянуло плесенью и сладостью. Она пробивалась сквозь ноздри, липко сползала по глотке, заставляя постоянно сглатывать. Радэк встал за спиной Антона, прикрывая и давая себе больший угол обзора. Ион небрежно прикрывал Дари, оттеснив подальше. Радэк досадливо цыкнул про себя.Новичок за спиной – самое плохое, что можно придумать. Не считая упырей.       Закрыв проход в правый коридор, они осторожно и как можно тише перекрыли створки найденным обломком копейного древка – сзади неслышно не подкрадутся.       – Может, спалить и уйти? – Дари откровенно боялся.       – Огонь убьет не всех, – Ион понизил голос, почти шептал, но даже этот шепот продирал по загривку, как самый громкий крик. – Солнца нет, они просто проснутся раньше срока. Сейчас надо найти и уничтожить спящих, пока они вялые.       – Заткнитесь! – оборвал хмуро Антон. – Смотрите в нишах и в дырках пола. Рассредоточиться. Вперед.       Радэк облегченно вздохнул и скользнул в сторону, подальше от основной группы. Он осматривал каждый закоулок, слушая скрипучую тишину впереди, шорохи над головой и дыхание Иона за спиной. Отголосок рычания и ломающейся древесины заставил обоих вздрогнуть.       – Началось, – шепнул Ион, поудобнее перехватывая тяжелые кинжалы.       Нелепые тяжелые фигуры, покореженные, местами расплывшиеся и растрепанные выступали из теней, казалось, что прямо из самих стен. Но Радэк знал, что это обман. Сердце на миг сжалось и послушно отпустило. Страха не было, затылок холодило.       Меч привычно потяжелел, рукоять удобно легла в потертую перчатку.       – Твари, – сквозь зубы выдохнул Ион.       Радэк усмехнулся. Твари. Без души, без мыслей. Вечно голодные и готовые разорвать любого. Рык отдавался в груди глухой болью. Упыри пока плохо двигались, только чуяли свежее мясо. Однако мясо попалось зубастое, и первый возжелавший человечины получил длинный разрез поперек стухшей груди. Сладость разложения взорвалась смрадом раскрытой могилы. На пол хлынула черная густая жижа, заменявшая этим гнилым созданиям кровь. Белое копошение в раззявленной плоти заставило желудок сжаться, но Радэк только упрямо мотнул головой. Пачкая штаны, он упал на колено, пропустив удар когтистой лапой над головой. Меч с чавканьем разрезал первого упыря и намертво засел в плоти второго – грузного, высокого и сутулого. Винетор выпустил рукоять, перевернулся через себя, вытаскивая кинжал. Упырь был старым и сытым. Набрал силы, двигался хоть и медленно, тупо гундося что-то и пуская слюну, но просто так такого не свалить. Ион стащил со спины арбалет. Дурак! Времени совсем мало, а неживая тварь, оценив белокурую макушку охотника, пригнулась и прыгнула вперед. Хорошо, что солнце еще стояло над горизонтом, пусть и за слоем непроницаемых облаков – скорость подранок не набрал.       Радэк метнул кинжал в голову упыря. Тот припал на длинную ручищу, рыкнул недовольно. Выигранного времени хватило, чтобы Ион вскинул арбалет и выпустил один за другим два болта. Точно в глаза твари. Упырь всхрапнул и завалился.       – Спасибо, – Ион утер взмокший лоб. – Не успевал, а клинок не прорубил бы.       Радэк кивнул, уперся сапогом в начавшую терять упругость тушу и вытащил свой меч. С отвращением взмахнул, пытаясь стряхнуть с лезвия густую кровь.       От угла сверху раздалось шипение. Еще две твари, не спеша, крались по стене. Косматые головы вывернуты, белесые глаза, не моргая, смотрели на охотников. Голубоглазый вскинул перезаряженный арбалет к плечу.       Со стороны распахнутых дверей, где скрылись Дари и Антон, раздался пронзительный крик боли. Ион вздрогнул, обернувшись. Оружие в его руках дрогнуло, болт ушел по касательной, едва зацепив плечо упыря. Радэк сорвал с пояса россыпь мелких серебряных шариков. Обычно их крепили в узлы сети, если хотели обездвижить крупного подранка. Широко размахнувшись, он швырнул шарики в упырей. Те зашипели – серебро жгло проклятую плоть, забиралось глубоко, проделывая дыры в телах. Одна тварь упала тяжелым комом, едва не придавив Радэка. Тот едва успел отскочить. Потерял равновесие, но перекатился, задел стену и оттолкнулся, не поднимаясь. Только полого вздернул клинок. Упырь сам напоролся на него. Голова, низко пригнутая, чтобы вырвать клок посочнее, отделилась от шеи и упала Радэку на грудь.              Маринель держался за верхнюю потолочную балку одной рукой, свесившись почти целиком. Возбужденно трепетали ноздри, хотя смрад стоял густой и тяжелый, живой кровью не пахло. Но рыжий все равно втягивал отголоски запаха охотника. Вампир с удовольствием и странной дрожью наблюдал, как Радэк крутился, уходя от атак. Движение охотника скупые, точные приобрели четкость и выверенность. Любо дорого смотреть. Марин и смотрел, посмеиваясь, что развлечения хватит до самой ночи. Не зря это логово он готовил так долго. «Хлебные крошки» вели охотников по следу именно сюда, и дальше, дальше, на запад. Прочь от замка, скрытого за лесом и оврагом.       Радэк упал и покатился по полу, пачкаясь в жиже и внутренностях упыря.       – Грязнуля, – хихикнул Маринель и легко вспрыгнул на деревянное перекрестье.       Золотые цепочки на его груди мелодично звякнули крохотными колокольчиками с рубиновыми язычками.              – Сколько их еще?! – ледяная уверенность Антона дала трещину.       Выпачканные в крови, своей и упырей, охотники остановились в одном из проходов, перед лестницей на верхний этаж. Винтовая черная покрытая пылью, она убегала вверх, ехидно закручиваясь тугой каменной спиралью. Орденцев осталось четверо. Двое теперь лежали бесформенными кучами среди расползающихся останков тварей. Дари Антон защитил, зато сам был тяжело ранен. Мальчишка отделался развороченной в лоскуты курткой – когти не зацепили каким-то чудом. У «чуда» плетью висела левая рука, на лице прибавилось шрамов. Сумерки давно и плотно облепили дом, забираясь внутрь щупальцами еще неплотной темноты.       Радэк попытался оттереть с лица сплошную корку из грязи и крови. Не вышло, попало в глаза. Горжет душил, легкие горели. Боли он не чувствовал, хотя пару раз его прилично приложило о стены и мебель.       – Тихо, – Ион сглотнул, машинально взялся за пояс, где обычно носил флягу с водой.       Пальцы тронули пустые петли, белокурый охотник скривился. Он умудрился не потерять арбалет… они с Радэком собрали виднеющиеся в смрадных останках болты, теперь с десяток серебристых наконечников торчали из гнезд.       – Может, все? – Дари мелко-мелко дрожал.       – Может, – Радэк прислушался.       После многочасового рыка и чавканья тишина оглушала. За спиной что-то булькало, там, в оставленных комнатах. Безжизненно, обреченно.       – Надо проверить остальные помещения, – Антон перевел дух. – Упыри гнездятся ближе к земле, но, кто знает, может, здесь им просто не хватило место на нижних этажах. Если пропустим, то потом все заново начинать.       Старший тяжело привалился к стене.       – Так, – Радэк пощупал ему лоб, горячий, в испарине; жаль глаз не видно из-за почти полной темноты.       Зрачок наверняка расплылся от боли, реакции не те. Доверить ему спину сейчас – самоубийство. Еще и Дари. Юнец совсем сдал.       – Распределимся. Антон, вы с Дари оставайтесь здесь, мы с Ионом проверим верхние этажи. Если что – кричите, здесь хорошая слышимость.       – Не лучше убраться отсюда и подождать утра? – Антон кое-как затянул оставшееся от куртки – из-под нее невозмутимо проглядывала тонкая серебристая кольчужка – таких уже лет сто не носили, но именно она и спасла охотнику жизнь. – Или…       Радэк незаметно сжал кулак. Острые грани золотого колокольчика – крошечного, вычурного, и уже никаким образом не забытого прежними хозяевами поместья – больно врезались в ладонь узорчатыми лепестками. Охотник подобрал его на ступеньках. Ехидно и беззастенчиво приглашающий.       – Неизвестно, что тут скопится к следующему дню. Надо закончить, потом уходить.       – И правда, Антон, – поддержал неожиданно Ион и встряхнулся, собираясь. – Если поймем, что не справимся, тогда отложим до утра или спалим к небесам всю эту красоту. Если повезет с погодой – то наверняка.       Антон с сомнением покачал головой. Оставаться раненому с испуганным ребенком не хотелось, но он и сам понимал, что не помощник. А в Ордене не погладят по головке за провалившийся рейд.       – Хорошо, – тяжело и неохотно согласился старший рейда с Радэком. – Но если нарветесь на лежанку больше трех, возвращайтесь. Это приказ.       Ион поудобнее перехватил арбалет. Радэк придержал его, первым двинувшись по лестнице. Каменная кладка истекала холодной сыростью. Под сапогом хрустело. Первый зал сразу после лестницы. Маленький, аккуратный, совсем непохожий на «декорации» внизу. Темнота расползлась везде, оставляя острые звуки и мешая глазам.       – Погоди, – Радэк остановился, с подозрением рассматривая стену – вдруг показалось.       В пазах торчали два старых, но вполне пригодных факела. Из общего фона поместья они выбивались, как чертополох на розовой клумбе. Высечь искру было минутным делом, и сумрак недовольно заворчал, отодвигаясь на несколько шагов.       Белоснежные стены, покрытые грязными разводами, расходились полукругом и двумя автономными коридорами.              Маринель с досадой цокнул языком. По разговору – тайному, насмешили – охотники решили все-таки разделиться, но нужный «песик» пошел в другую сторону. Что ж, подождем. Все равно вернется. Поиграть можно и с этим. Вампир улегся на древнем шкафу, свесив руку и перебирая пальцами в воздухе – браслеты тускло сияли, ловя очень далекий и еще совсем неверный свет факела. Рыжий с предвкушением улыбнулся.              – Направо, – Ион кивнул, говорил шепотом, с присвистом. – Я пойду налево.       Радэк колебался. Разделяться – не самый лучший вариант. Но так они сэкономят время, к тому же, если он не ошибся, то Иону опасность не грозит. Этот вампир придет за Радэком. Колокольчик, убранный в карман перепачканных штанов, жег бедро.       Белокурый охотник еще раз обернулся, цепко глянул и двинулся вперед. Радэк дождался, пока он скроется в темноте, факельный оранжево-бледный круг съест темнота. Постоял, слушая затихающие шаги. Сердце билось сильно и часто.       Полоски приоткрытых дверей равнодушно смотрели щелками разбитой древесины. Поддавались неохотно, с натужным скрипом, царапая полы просевшими скобами. Покалеченная мебель, сваленные в кучу рамы, порванные холсты. Все под слоем пыли. Ни следа упырей. Грязно, заброшено и пусто. Сухие стены и доски пола, потолочные перекрытия – оскаленные, как зубы – чертили кривые расшатанные узоры. С них свисали длинные хлопья паутины и той же пыли.       Охотник вступил в последнюю полукруглую комнату, как на весенний лед. Осторожно, пробуя его прочность сначала носком и только потом перенося вес на всю ногу. Маринель наблюдал за ним, сидя в единственном уцелевшем кресле, прячась в тени угла. Хорошо идет. Вампир беззвучно оскалился и сбросил с подлокотника старую полусгнившую книгу – листов осталось едва половина, остальное испортила влага. Охотник тут же среагировал на звук. Щелкнула тетива. Ион развернулся, следуя за мелькнувшей тенью. Чтобы перезарядить арбалет, надо было выпустить факел. Охотник бережно положил его на край подвернувшегося перекошенного стола, не давая подобраться к себе полному мраку.       Смазанное движение сзади. Голубоглазый отмахнулся кинжалом.       – Ох, как шустро, – рассмеялась темнота, сверкнула на мгновение белозубой улыбкой.       Клыкастой, оскаленной ухмылкой. Охотник зашептал про себя молитву. Вампир! Это точно вампир. Не подранок, тупой и хоть и быстрый, но все-таки не настолько опасный.       – И что вам, псам, не сидится-то в питомнике своем? – тень приблизилась и снова отошла, уже с другого бока обрисовался силуэт.       Ион хотел было перезарядить арбалет, но побоялся, что не успеет. Поэтому просто прижимал бесполезное оружие к себе, второй рукой держа клинок на острую защиту. Тварь кружила, не смея вступить в круг света, скалилась. Охотник почувствовал, как взмокает спина, как прилипает и без того грязная рубаха к позвоночнику, по которому прошелся ледяной холод, вцепился в загривок.       Рискнув, Ион взял кинжал зубами, быстро взводя тетиву и укладывая болт в ложе. Щелкнул взвод. Тень обозначилась справа. Охотник выстрелил. Раздался вскрик. И через мгновение болт прилетел обратно к ногам Иона. Чистый и небрежно брошенный. За ненадобностью. Охотник схватил факел. И застыл.       Совсем молодой мужчина, юноша, мягко и медленно вступил в световой круг. Почти раздетый, в украшениях, с распущенными длинными волосами. Ион отвесил челюсть – он таких никогда не встречал. Ярко-рыжая шевелюра взялась черно-теневыми полосами, а пухлые алые губы изогнула улыбка. Мягкая, нежная и манящая. Ион отчаянно заморгал и сглотнул.       – Доброй ночи, – певучий голос гипнотизировал и обволакивал. – Что, не спится?       Иона открыл рот ответить и не смог произнести ни звука. Все тело одеревенело, налилось неестественной тяжестью. Ни руки, ни ноги не поднять.       Рыжий глубоко вздохнул. Цепочки, ожерельем спускавшиеся на грудь звякнули, сбиваясь открывая впадину грудной мышцы. Охотник смутно понимал, кто перед ним, но не мог отвести глаз. Вампир придвинулся ближе. Движение почти неуловимое глазу. Ион встряхнулся, сжал зубы и схватил его за плечи, пытаясь сдвинуть, свалить. Рыжий неожиданно легко поддался. Уступил, увлекаемый крепкой хваткой, шагнул в сторону, задев стол, а потом и вовсе впечатавшись спиной в ближайшую стену. Тонкие пальцы, унизанные перстнями, схватились за растерзанные рукава куртки. Серебро оставляло на персиковой коже темные пятна ожогов. Ион выронил ненужный факел, чудом не спаливший вампиру волосы. Он упал к ногам и откатился.       – Зачем же так грубо, – против ожиданий, рыжий подался вперед, лицом к лицу.       Охотник рассмотрел, что глаза у вампира не красные, как он всегда думал, а зеленые, глубокие. Руки снова вышли из-под контроля. Вампир потянул охотника на себя, просовывая колено ему между ног и гладя стопой по голени.       – Стоя не очень удобно, – пухлые губы чуть тронула улыбка, густые ресницы опустились, бросив тень, – но если настаиваешь. Ты сильный. Удержишь?       – Что? – хрипло каркнул Ион и испугался собственного голоса.       – Такой сильный, отважный… – вампир шептал, наклоняясь ближе к уху, прижимаясь голым животом.       Прохладные пахнущие свежестью волосы щекотали охотнику щеку, хотелось зажмуриться и потереть о них. Ион дернулся, но его не пустили.       – Маринель!!!       Ион, мгновенно вынырнув на поверхность из затянувшего зеленого омута, с ужасом увидел, как совсем близко соблазнительные манящие губы раскрылись в усмешке, обнажив белоснежные клыки. Последнее, что охотник запомнил – ужасная боль в шее, короткий рывок, удар и…              Радэк протиснулся в очередную дверь и остановился. Обрывки, мебель, обломки, нехоженый пылевой ковер. Бесполезно. Пусто. Здесь нет никого. Ни упырей, ни того, кого охотник ищет. За стеной отчетливо что-то грохнуло. Радэк развернулся и бросился обратно. У развилки-площадки он замедлился, перевел дыхание и оставил факел у дверей. Свет выдаст с головой еще на подступах. Не сегодня. Оскалившись не хуже вампира, охотник затоптал огонь. Постоял еще с минуту, моргая, чтобы глаза привыкли, и двинулся вперед.       Голоса… голос, негромкий, вкрадчивый. Обольстительный, мягкий, от которого мурашки бежали и хотелось забыть обо всем и растворится в его сладкой нежности,Радэк услышал издалека. Пришлось красться, замирая, обходя прямую линию от распахнутой двери. Световой круг внутри комнаты дрожал, факел валялся на полу. Перехватив метательный кинжал за кончик лезвия, Радэк осторожно выглянул из-за створки и остолбенел. Маринель обнимался с Ионом так, словно они были давними любовниками. Вампир страстно обвивал охотника за шею, оплетал ногой и прижимался, ласково нашептывая на ухо. Рука Иона лежала на открытом шелком бедре…       – Маринель!!! – выкрикнул Радэк.       Рыжий вампир осклабился, разом сбросив покорность, но, к сожалению охотника, не растеряв ни капли привлекательности. Тонкая рука в кольцах сжалась на шее Иона, сдавливая через горжет. Рывок, и голубоглазый отлетел головой в стену. Тяжело хрустнуло, жертва очарования вампира мешком осел на пол.       – Ой, ты тоже тут? – Марин встряхнул руками – следы от серебра стали светлеть и пропадать. – Соскучился?       Радэк снизу, коротким рывком бросил нож. На нежном плече остался яркий красный след. Марин зашипел и нахмурился.       – Нет, ну что это такое? Где приличия? Где вежливость? – второй и последний оставшийся у охотника кинжал рыжий сбил ладонью, поднес ладонь ко рту и демонстративно лизнул порез. – Что за манеры, Радэк?       Охотник поднял меч. Маринель ступил прочь от света, силуэт размазался. Но Радэк слушал колокольчики. Кривая дуга, Марин ощерился, получив еще один порез поперек груди. Золотая цепочка лопнула, колокольчики со звоном посыпались, теряясь в щелях пола. Под ногу попал арбалет. Охотник споро взвел затвор, не целясь, выстрелил и тут же, отшвырнув ставшее бесполезным оружие, взмахнул рукой в утяжеленной перчатке. Кулак врезался в мягкое.       – Мы даже не целовались с твоим другом, что ты так разозлился? – Маринель снова обозначился на самом краю светового пятачка. – Не сердись, милый. Я верен только тебе. По крайней мере, из охотников – точно.       Радэк закусил губу, борясь с соблазном ответить. Перебить, заорать, что плевать он на это хотел. По животу вампира проходил четкий след от ожога серебром – попал охотник хорошо. Нога Марина, обутая в легкий сапожок, наступила на арбалет. Хрупнуло ложе, как сухая ветка. Плечи-дуги, освободившись от напряжения, беспомощно разогнулись. Рыжий хмыкнул, дразня и вызывающе улыбаясь. Радэк швырнул болт. Без арбалета утяжеленная стрела далеко не пролетела, но вампир подошел слишком близко. Болт вонзился в гладкую грудь, чуть ниже ключицы и застрял. От него стрелками побежали темнеющие сосуды. Тонкая струйка крови потекла по розовому, возбужденно сжатому соску, капнула на живот. Радэк не дал Марину опомниться, атаковал. Кровь вампира – такая же красная, как и у человека – широко брызнула, попав на одежду. Марин негромко вскрикнул, уворачиваясь, но врезался в стол, замедлившись. Радэк с силой вбил клинок в незащищенный бок. Рыжий издал стон, сжал до хруста запястье охотника и вырвал изо руки меч, рассадив ладонь до кости. Ножки стола подломились, выпуская вампира из импровизированного тупика, и Маринель скрылся в тени. Радэк слышал звук падения тела, звон клинка. Кровь осталась на перчатках, на одежде. Яркая против черного, такая настоящая против черной жижи упырей. Подхватив еще один валяющийся болт, Радэк пнул перед собой факел, освещая лежащего ничком вампира. Тот зажимал располосованный бок. Болт вошел глубоко и точно под лопатку. Рука охотника дрогнула в последнюю секунду. Судорога изогнула обнаженную спину вампира, и он обмяк.       Радэк рухнул на колени, не в силах осознать, что все. Все, это свобода. От кошмаров, видений, бессонницы.