Тем, кто сводит с ума

— Мун, ну не тебе ли не знать, что реальность — чертовски ироничная стерва. Нравится ей по щелчку пальцев переворачивать мир людей с ног на голову и делать вид, что все так и было, — Тоффи выдержал небольшую паузу, которая не позволяла бы думать, что монолог этот окончен, но достаточную, чтобы Баттерфляй поняла, к чему клонил ящер. — Каждого из нас она хорошенько потрепала, затем подняла на ноги и помогла отряхнуться, лишь для того, чтобы вновь втоптать в грязь.       Мироощущение Мун обострилось, как у дикого животного, попавшего в западню. Она ловила даже не столько то, что говорил Лизерд, а то как он это говорил. С возрастом она все больше убеждалась, что на слова людей не стоит порой и вообще обращать внимание, а вот за их поступками стоит следить в оба глаза. Тоффи выглядел крайне беспечным: во время разговора спокойно рассматривал интерьер вокруг, пока прохаживался по комнате. Очевидно, слишком глупо-наивное поведение для существа, находившегося в закрытом помещении с врагом, жаждущим твоей смерти. И именно этот факт заставлял Мун напрягаться больше всего.       Что за трюк ты хочешь провернуть?! — Ты такая напряженная, — морда ящера скривилась в фальшивой обеспокоенности. — Может, хочешь выпить?       Бровь Мун нервно дернулась. Удивительно, на сколько живучее может быть чувство искренней ненависти. Спустя столько лет, оно разливалось по венам тем же обжигающим покалыванием. Хотя, нет. Не тем же. Далеко не тем же. Теперь это чувство было в разы сильнее, благодаря тому, что все эти годы оно подпитывалось памятью о самом большом предательстве в жизни Баттерфляй. Раньше Мун не знала, что же произошло с телом Тоффи после битвы за Мьюни, но очень хотела верить, что пути их больше не пересекутся, и внушила себе уверенность, что он мертв. Ненавидеть мертвеца как-то не получалось. Но сейчас этот подонок оказался живее всех живых, и чувство, что все это время дремало, вдруг возгорелось с новой силой. — Да хватит на меня волчком смотреть, — голос Лизерда вдруг прозвучал грубо. Он стал серьезен, поняв, что Флай не оценила его попыток начать этот диалог по-мягче. — Мы оба тогда стали жертвами обстоятельств, и последствия, к которым это привело, мы изменить не можем. Мне жаль, что так вышло. Но теперь мы в состоянии изменить только настоящее. — Жалеешь о том, что не смог прикончить меня в юности? — Баттерфляй сама не ожидала, что слова ее прозвучат столь эмоционально, но краснеть за эту секундную слабость не стала. Лишь взяла себя в руки, не подавая виду, что чуть не упустила ситуацию из-под контроля. — Предлагаешь покончить с этим сейчас? — Не заставляй меня разочаровываться в тебе.       От такой нахальности у Мун перехватило дыхание. Рука машинально дернулась к закрепленному на пояс оружию, но дальше дело не зашло. Баттерфляй казалось вполне справедливым проделать дыру в голове этого подонка, но, если рассматривать ситуацию глубже, то не очень рационально вступать в поединок с существом, обладающим регенерацией, когда ты лишилась волшебной палочки. И все же… Как эта тварь смеет заикаться о разочаровании?! — Ты нацелена не на того врага. Поверь, тратить силы на меня сейчас — последнее, что тебе нужно, — голос Тоффи выровнялся.       Убедившись, что Баттерфляй оставила затею с оружием, ящер позволил себе присесть за подобие барной стойки, которая оказалась в его небольшой захламленной квартирке. Под внимательным взглядом злой пары глазок, Лизерд разлил остатки виски в два не очень чистых бокала. Один из них — на краю которого остались следы розовой помады — протянул Мун. Она с неохотой приняла напиток, но даже подносить к лицу его не стала, лишь уставилась на Тоффи, ожидая его дальнейших слов. Лизерд никуда не спешил, он без труда игнорировал волны раздражения со стороны Баттерфляй. Лишь выпив залпом содержимое своего бокала, ящер вытер рукавом рубашки влажную пасть и только тогда продолжил говорить. — Люди, стоящие за заговором против твоей семьи тогда, до сих пор живы и находятся на свободе. И я говорю не про жалких шестерок, которым лишь давали приказы, а про тех, кто этим всем управлял. Понимаешь? Я говорю о тех, кто правда желал вашей смерти. Я хотел разобраться со всей этой ситуацией сам, знаешь ли, они перековеркали не только судьбу Баттерфляй. Как оказалось, они обо мне прекрасно помнят, как и я о них. И, дорогая моя, поверь, о тебе уж они тогда точно не забывали. Лишь вопрос времени, как и когда они решат закончить начатое. — Это бессмысленно. Был суд, и виновные понесли свое наказание. После войны на Мьюни тем более не мог остаться никто из заговорщиков. — Да? — саркастично выдал Тоффи. — Наверное, я ошибся. Я ведь всего лишь посвятил этому расследованию всю свою жизнь. Вы то, мьюнианцы, ошибиться не могли. Наверное, поэтому ты так была удивлена узнав, что я до сих пор жив. А по документам я, вроде как, чуть ли не один из главных злодеев.       Мун прикусила щеку с внутренней стороны. Если так подумать, Флай в это время и вовсе была принцесской, которую посвящали в государственные дела очень-очень поверхностно. Гэлекси унесла на тот свет слишком много тайн, как и пожар в замке во время войны, из-за которого было утеряно слишком много ценных бумаг. В конце концов, магическая канцелярия скрывала тайну семьи Баттерфляй столько поколений, пока вновь не появилась Эклипса. Что тогда еще могли скрывать от Мун? — Даже если ты прав, то зачем им я спустя столько лет? Я же не королева. Я даже не… Баттерфляй. Если они до сих пор грезят о смене власти, то это проблемы Эклипсы. — Вот именно. Ты уже не королева. Никого не будет волновать, что с тобой что-то случилось, — на секунду это даже прозвучало как личная угроза со стороны Тоффи. Мол, если с тобой сейчас что-то случится, то никто и не заметит. — А то, что ты не являешься Баттефляй по крови, здесь ни для кого значения не имеет. Тогда твоя семья была у престола и пострадали именно вы. А значит, ты имеешь с ними свои счеты и можешь желать мести. Следовательно, им теперь легче подчистить следы за свои прошлые преступления и не переживать за свои шкуры в будущем. — А где гарантии, что ты вновь не работаешь на них и сам не собираешься «подчистить следы»? — Мун пока еще не разобралась на сколько она готова верить в эту теорию. Зато ей легко удавалось верить в то, что угрозу стоит ожидать в первую очередь от Тоффи. — С чего тебе вообще осведомлять меня об этом? — Я устал прятаться под чужими именами, не высовываться дальше своего носа и жить в тени. Я хочу вернуться на Мьюни и жить своей жизнью. Но, как видишь, даже спустя столько лет у меня не вышло. Когда я узнал о том, что ты отправляешься на Землю, то понял, что ты станешь моим козырем. Я предоставлю тебе улики, и мы вместе покончим с этим, а затем ты подтвердишь на Мьюни, что я был лишь оружием в руках настоящих заговорщиков. Все останутся в выигрыше. После этого я навсегда исчезну из твоей жизни. — Как-то уж это все слишком хорошо и легко звучит, — Баттерфляй подозрительно сощурилась. — Но я все еще не вижу причин тебе доверять. Ни одной причины. — Так и у меня нет причин тебе доверять. Может они уже связались с тобой, и теперь ты работаешь на них, дабы прикрыть саму себя. Так что, если ты примешь мое предложение, у меня есть основания полагать, что ты приняла их сторону… Кстати, как там Старлетт? Бедняжке и так тяжело приходится, что же с ней будет, если она вдруг еще и потеряет маму?       Лизерд точно знал, на что ему давить. Эти слова больно резанули по сердцу Мун. Одна из главных причин, по которой она до сих пор не сдалась, была именно ее дочь. Старшая Баттерфляй всегда старалась уберечь Стар от того, что самой пришлось пережить в юности. И теперь все старания Мун грозили обернуться прахом. — Это так низко, — шепотом произнесла Баттерфляй, уже прекрасно понимая, что у нее нет выбора. — Я рад, что мы друг друга поняли, — Тоффи обаятельно улыбнулся, будто пару секунд назад не угрожал Мун и, забрав у нее из рук бокал, медленно опустошил его. — Тебе все равно нельзя, ты же за рулем. Кстати, нам как раз нужно прошвырнуться по парочке мест. Так что собирайся.       Баттерфляй прибывала еще в небольшом замешательстве, не представляя, чем могла разгневать небеса, что они вновь и вновь так жестоко поступают с ней и ее семьей. Телефонный звонок заставил прийти в себя. — Алло. Да, это Мун, — женщина поднялась с места. — Что-что? Богиня… Да, конечно, я скоро буду.       Тоффи был занят тем, что менял рубашку на более свежую, но разговор Баттерфляй все равно не ушел от его чуткого слуха. — Что-то случилось? — чисто из вежливости поинтересовался Лизерд, застегивая пуговицы. — Меня вызывают в школу, — растерянно объяснила Мун. С одной стороны, ей не очень хотелось, чтобы Тоффи знал что-то об их семье. С другой — Лизерд (а точнее «мистер Фроуд») являлся ее официальным нанимателем на данный момент, так что ей вроде как нужно было отпроситься с работы у него, дабы поехать в школу. — Из-за Стар. — О, — Тоффи наклонил голову на бок, прикидывая что-то в уме. Он не выглядел по-настоящему заинтересованным в этой проблеме. Скорее, он просто воспринимал это, как очередную задачу на своем пути. — Оке-е-ей. Заедем по дороге.       Уже на половине пути, Лизерд, скорее всего от скуки, все-таки спросил «в чем дело?». Поскольку все это время поездка проходила в неприятном молчании, Мун бросила непонимающий взгляд через зеркало заднего вида. — Что случилось в школе? Ты выглядишь взволнованной, — объяснил Лизерд, переведя взгляд на мелькающие пейзажи за окном.       Мун не спешила с ответом. Ей хотелось отделить Стар от Тоффи на максимальное расстояние. Но то, что предстояло расследовать Баттерфляй и Лизерду, подразумевало долгие и тесные взаимоотношения. Рано или поздно, такие личные темы начнут всплывать, особенно, если учитывать, что Мун пошла на это, в первую очередь, ради дочери. — Кажется, Стар с кем-то подралась, — с тяжелым вздохом объяснила Флай.       На лице Тоффи мелькнуло удивление, но он постарался тут же придать себе невозмутимый вид, и до конца поездки они больше не разговаривали. Мун была даже благодарна за это молчание. Пока что ей было непонятно, как им с Лизердом можно взаимодействовать после их общего весьма непростого прошлого. В одном Баттерфляй была с Лизердом полностью согласна — реальность чертовски ироничная стерва.       Иначе, как объяснить, что Мун едет на вызов директора из-за драки дочери в компании существа, которого очень давно хотела прикончить и до сегодняшнего дня верила, что у нее это вышло?