Краски заката

      В маленьком, ничем не примечательном помещении одного из многочисленных домов Парижа работал художник. Молодой человек с длинными чёрными волосами, бледной кожей и ярко выраженными скулами не замечал ничего вокруг себя. В ярких изумрудных глазах сверкали искорки безумия, а весь мир творца сконцентрировался на холсте. Полотно оживало под умелой рукой художника, кисть которого наносила всё новые и новые штрихи самых разных цветов. Только поистине одаренный человек может превратить пустое белое пространство в захватывающую дух, передающую все цвета и оттенки изображаемого картину. И он это умел. Именно это занятие стало для него всем: смыслом, жизнью, работой и семьей.       Наконец, нанесен последний штрих. Юноша устало вытер лицо, которое тоже украсили пятна краски, и прикрыл глаза. Это был тяжелый, насыщенный день. Его очередное творение готово, а это значит, что у него снова будут деньги на выплату аренды за это помещение, которое он по недоразумению был вынужден называть «домом». Но художника мало волновала обстановка его жилища. Имело значение лишь хорошее освещение и положение вещей на тех местах, куда он сам их положил. Даже если местонахождение предмета было абсолютно нелогичным для любого, кроме юноши, то он называл это «лежит на своём месте». Хотя и оценивать его комнату было почти некому. Друзей у юноши было с гулькин нос, семья жила в другой стране в принципе, да и сам он не рвался слиться с обществом, скорее наоборот.       Молодой человек с самого детства медленно, но неумолимо уходил от общения со сверстниками, одноклассниками, одногруппниками. Даже с семьей у него отношения не ладились, хотя мать в нём просто души не чаяла. Быть может, дело было в отце, который его будто и за сына не считал. Любой вопрос, просьба о совете или помощи вызывали у его родителя лишь полный презрения и снисходительности взгляд, а ответ, в то время еще маленький мальчик неизменно получал один: «Спроси у мамы».       Так и прошло всё его детство. Но мать его очень любила. Каждый раз, когда он приходил из школы побитым своими одноклассниками, которые презирали его за замкнутость и необщительность, она, как самая настоящая наседка бросалась к нему и начинала причитать: «Локи, о Боже мой! Кто это сделал, мой хороший? Тебя обижают в школе? Что произошло?». А Локи, у которого в такие моменты настроение было просто ужасным, лишь тихо и угрюмо отвечал: «Всё в порядке, мам, я просто упал». Он прекрасно понимал, что синяк под глазом, огромное количество ссадин и ушибов, которые к тому же появлялись на нём с завидной регулярностью, не могли появиться просто из-за того, что он упал. К тому же он вполне твердо держался на ногах, поэтому вероятность почти ежедневных падений была практически нулевой. Он осознавал также, что мать не верит ни единому слову сына, что она догадывается о настоящих причинах его увечий. Именно поэтому мать всегда пыталась приобщить маленького Локи к обществу, но он неустанно отдалялся от него. Маленький черноволосый мальчик с бледной кожей и «колдовскими», как говорили в его школе, зелеными глазами, отталкивал от себя окружающих. Он был замкнут, самодостаточен и молчалив. И все эти общительные, веселые, но очень часто жестокие дети презирали его. Потому что он отличался от них, был другим. Многие еще и боялись его, хоть и старались не показывать этого. Локи с детства был очень внимателен к людям, видел их насквозь и обличал самые глубокие и грязные пороки, которые люди друг у друга предпочитали не замечать. У юноши был пристальный взгляд, который пробирал до мурашек и тихий, очень вкрадчивый и спокойный голос. За всё это дети его не любили, ненавидели, не пускали в свои круги.       С пятого класса, когда он посмел обвинить самого популярного мальчика в классе в краже телефона у одноклассника, его стали называть «колдуном». Само событие вроде и не должно было породить такое прозвище, но в глазах общества это стало последней каплей, а назвали его за все предыдущие «непозволительные поступки». С тех пор ему вслед каждый день кричали: «Колдун, колдун! Сжечь колдуна!». Трудно даже представить, как он пережил всё это и дотянул до института. Уже там прекратились все эти преследования и побои, жить стало чуточку легче. Но он был все так же замкнут и необщителен. Стоит добавить, что с подачи отца Локи поступил на юридический, где в будущем проучился всего один курс. Потом поняв, что это абсолютно не его, он решил сказать об этом отцу. Тот холодно посмотрел на него и спросил:       - Ну и чего же ты хочешь?       - Я хочу стать художником, - робко и тихо сказал Локи, глядя в пол.       В комнате на минуту воцарилась звенящая тишина. Мать Локи, Лаувея, в немом ужасе закрыла рот рукой. Отец семейства ненавидел людей искусства и считал их занятия «недостойными и глупыми». Лафей отложил свою газету и испепеляющим взглядом уставился на сына. Потом тихим, что было еще страшнее, чем если бы он кричал, и ломающимся от гнева голосом произнес:       - Художником, говоришь? Я ради чего тебя воспитывал, отродье, - голос Лафея стал неумолимо и быстро повышаться, пока не дошел до исступленного крика. – Чтобы в один день ты сказал мне, что хочешь стать художником?! Одним из этих мерзких людей с кисточками и ни единым долларом в кармане?! Если ты всё для себя решил, остолоп, и всё ещё хочешь стать одним из этих клопов, то чтобы больше духу твоего в моем доме не было!!!       Впервые в жизни Локи не выдержал. Его терпению на девятнадцатый год жизни пришел конец, и он с яростью в голосе и огнем безумия в глазах, порожденного ненавистью, закричал во всю глотку:       - Единственный клоп в моей жизни, которого я встречал, это ты! Старый высокомерный урод, который не понимает, что мир вокруг него не крутится! Мне плевать на тебя и твое мнение! Ноги моей больше не будет в этом доме, пока ты не помрешь!       Мать в ужасе закричала, а отец побледнел от гнева:       - Твоей ноги здесь даже после моей смерти не будет! Я, дай Бог, тебя переживу, неблагодарная тварь! Вычеркну из завещания и из жизни! Не сын ты мне больше!       - А ты мне не отец! Я проклинаю тебя! – что есть сил закричал Локи и рванул вверх по лестнице в свою комнату.       Когда к нему забежала заплаканная мать, он уже собирал свои вещи. С первого этажа все еще слышались разъяренные крики отца, что подгоняло строптивого сына быстрее покинуть дом, пока Лафей не нашел свое старое охотничье ружье. В таком гневе при помощи него отец вполне мог избавиться от своего «позора» в лице непутевого сына. Лаувея умоляла Локи одуматься, покаяться перед отцом и вернуться в институт, но тот лишь коротко поцеловал ее в лоб и стремительно вылетел из дома. Вслед ему еще долго неслись проклятия отца и рыдания матери.       С того самого дня Локи вступил на путь самостоятельной жизни. У него не было дома, с собой был лишь рюкзак с немногочисленными пожитками и деньгами, которых едва ли хватило бы на месяц. Но он не собирался возвращаться. Ему не позволяли гордость и понимание, что, если он сдастся, его жизнь снова станет прежней. Презрение, унижение и использование его в личных целях, как какую-то вещь. Поэтому он упрямо сжал зубы и решил как-то выпутываться из щекотливого положения. Друзей у него не было, с родственниками он не общался, поэтому у него мало того, что переночевать было негде, даже взаймы не попросишь. Он уже хотел первым делом идти и искать прибежища на вокзале, как ему позвонила мать. Она, похоже, единственная во всем свете не хотела отворачиваться от сына. Еле уговорив Локи, который отказывался от любой помощи в силу своей гордости и предубеждений, Лаувея помогла ему снять квартиру в бедном районе Лондона и перейти в другой, художественный университет. Уже потом Локи будет недоумевать, как его мать смогла так незаметно брать достаточно крупные деньги у отца из-под носа, чтобы помочь сыну. Он был уверен, что отец не простил его и никогда не простит, поэтому тот факт, что он не узнал о сговоре матери и сына, был очевиден.       Так, с помощью матери, усердной учебы и постоянных заработков на стороне, Локи смог окончить обучение и даже скопить некоторое количество денег, на которые уже мог жить самостоятельно. С дипломом на руках Локи впервые задался вопросом: «Что делать дальше?». Ответа на него не было, потому как юноша просто не знал, как дальше поступать со своей жизнью. Решение пришло внезапно, в лице друга Локи. Само это словосочетание кажется нереальным, но случилось это еще на первом месяце учебы Локи в новом институте.       Как всегда замкнутый и необщительный юноша сидел в аудитории на задних рядах. Он будто бы отталкивал от себя любых людей своей странной аурой, видом и поведением, которое заключалось в спокойствии, внимании и пугающей апатии. Локи просто сидел и смотрел в окно, раздумывая о своём, когда внезапно совсем рядом прозвучал низкий и глубокий мужской голос с легкой хрипотцой:       - Хей, привет. Тебя ведь Локи зовут, верно?       Юноша встрепенулся. Его очень редко называли по имени, редко обращались в принципе. Локи повернул голову на звук и остолбенел. Он ожидал увидеть рядом с собой какого-нибудь ботана, которому так же не с кем общаться, или, быть может, депрессивного гота. Но он никак не ожидал встретиться взглядом с высоким, хорошо сложенным парнем, который был живым воплощением Аполлона. У него были короткие пшеничные волосы и щетина, а дополняли удивительно солнечный для дождливой Англии образ нереально яркие голубые глаза, которые сейчас светились добротой и весельем. Парень насмешливо, но в то же время как-то по-доброму спросил:       - Ты в порядке?       - Ох, да, да, разумеется… - Локи неловко кашлянул и отвел взгляд.       - Я Тор, - снова улыбнулся новый знакомый и протянул руку. Локи немного неуверенно ответил на рукопожатие. Парень сел рядом с ним и сказал, искоса глядя на юношу: - Знаешь, ты тут уже около месяца, но ни с кем не общаешься. Я имею ввиду совсем. Раньше все новенькие быстро находили себе компанию, ну, или хотя бы пару-тройку знакомых и приятелей.       - Я никогда не был особо общительным, - тихо ответил Локи, глядя куда-то в пол.       - Не хочешь это изменить? – спросил Тор.       Локи с удивлением воззрился на него. Он думал, что это очередная шутка, издевательство судьбы над его постоянным одиночеством. Но Тор смотрел на него абсолютно серьезно, лишь в глазах плясали яркие веселые огоньки, но обмана и злорадства в них не было.       - Ну, я, вообще, не против… - пролепетал Локи.       - Вот и отлично! Считай, что первый друг у тебя есть, - улыбнулся ему Тор, а Локи, впервые за долгое время улыбнулся кому-то в ответ.       В тот день Локи и вправду нашел себе настоящего друга на всю жизнь. Через него он познакомился с отличником и атлетом Стивом Роджерсом, который учился на адвоката, или, например, с весёлым хорошистом и «ловеласом» Тони Старком, который учился на юриста. Локи постепенно оброс знакомыми и друзьями, хотя их было и немного. Но ему этого было вполне достаточно. Главное, что все они искренне были готовы помочь ему в любой проблеме и всегда могли поддержать. Он прошел с ними плечом к плечу до самого окончания института и с их же помощью стал увереннее в себе, стал больше разговаривать, шутить, улыбаться и смеяться. И пусть его «колдовская» внешность не изменилась, она стала скорее привлекательной для окружающих, нежели отталкивающей. Всё дело было в подаче и положении Локи в обществе на тот этап жизни.       И вот он уже стоит с дипломом и не знает, что делать дальше. В тот день, когда он подумывал найти себе работу каким-нибудь дизайнером в маленькой фирме, ему позвонил Тор с удивительной и неожиданной идеей. Когда Локи поднял трубку, его друг без предисловий начал:       - Локи, я предлагаю тебе уехать в Париж. Я сам поеду туда в следующем месяце, заранее найду съемную квартиру и, когда приеду, буду искать работу. Так как я знаю, что ты без понятия, что делать со своей жизнью, а в Англии тебя ничего не держит, я предлагаю тебе поехать со мной. Париж для нас - город возможностей! Здесь нам с тобой не пробиться, а делать что-то надо. А в новом городе, да и в новой стране будет легче «выжить» вместе. Ну что, согласен?       Локи, разумеется, опешил от такой новости и предложения. Просто взять, всё бросить и уехать с Тором выживать во Франции? Хотя, на самом деле, друг был прав. Его здесь ничто не держит, а как-то выживать надо. В конце концов Париж – удивительный город, в котором вдохновения будет выше крыши. Город любви и творцов, которые воспевают это и другие чувства в своих работах. Поэтому немного поколебавшись, Локи ответил:       - Ну, а почему бы и нет? Когда выезжаем?       - 12 июля, вокзал Сент-Панкрас, поезд в 13:30. Я закажу билеты, а ты пока начинай планировать свои дальнейшие действия и сборы. Завтра созвонимся и уточним детали.       Итак, впереди Локи ждала новая страница жизни, которая должна была взять свое начало на вокзале по пути во Францию, в чудесный Париж. За месяц Локи успел найти себе квартиру в дешевом, но тихом районе города по соседству с Тором, рассчитать нужное количество денег, собраться и попрощаться с матерью, которая сначала долго отговаривала его и плакала, а потом смирилась и стала давать кучу наставлений сыну. И вот, 12 июля в 12:30 Локи уже был на вокзале в простых темных джинсах и черно-белой клетчатой рубашке. С собой у него был только средний по размеру черный чемодан. Вскоре подоспел Тор и даже Стив с Тони, которые заявили, что просто обязаны их проводить.       - В конце концов не каждый день твои друзья уезжают от тебя в другую страну на поиски работы и приключений, - хохотнул Старк.       Распрощавшись с друзьями, которые пообещали в скором времени навестить «путешественников», Тор и Локи отправились в Париж, где должна была начаться новая история их жизней.       С того самого момента, как они сошли с поезда и до того часа, когда Локи закончил свою картину, о которой мы говорили вначале, прошло около двух лет. Тор за это время стал дизайнером в известной французской фирме, но Локи не забыл и не бросил. Даже часто предлагал помочь ему материально, но тот лишь отрицательно качал своей головой с отросшими, но невероятно ухоженными черными волосами до лопаток и говорил, что ему ничего не нужно, что он справится сам. В такие моменты Тору просто хотелось пойти к милой женщине, которая сдавала Локи квартиру и всучить ей деньги, со словами: «Мой друг скоро помрет от голода, просто примите деньги за аренду его квартиры». Но он знал, что Локи ему этого не простит, поэтому был вынужден отступать. Сам же Локи на жизнь не жаловался и, несмотря на то, что существовал от продажи до продажи очередной картины, был в некоторой степени по-настоящему счастлив. Он делал то, что любил и жил этим. Ему было достаточно.       Стив и Тони и вправду не забыли своего обещания и раз в два месяца исправно приезжали в Париж. В эти дни вся компания собиралась у Тора в его трехэтажном доме, на который он успел заработать за прошедшие два года, и просто вспоминала старые добрые времена.       Да, на жизнь Локи и вправду не жаловался. Ему каждую неделю звонила мать. Однажды, спустя полтора года после переезда она сообщила Локи, что отец умер от сердечного приступа. Лафей не нарушил своего обещания, поэтому в завещании имени Локи не было. Ему, по сути, было все равно. Он перебивался как мог, не терпел подачек и так и не простил отца, как и он его. Но Локи все равно утешал мать, которая искренне любила мужа, за что сын ее неоднократно жалел, хоть и не говорил об этом вслух. Через месяц горе ее поутихло, а слезы закончились. Жизнь выровнялась и пошла своим чередом.       С переезда в Париж многое изменилось. Локи стал достаточно известным уличным художником города, исправно продавал свои творения, на которых по большей части оживали разнообразные пейзажи, образы города, его оживленных улиц или парков. Юноша не любил рисовать портреты и не терпел творить на заказ, к сроку. Он писал картины лишь тогда, когда на него снисходило вдохновение, что было еще одной причиной проблем с деньгами. Но других правил он не принимал.       В этот день он создал поистине прекрасную картину. На ней была изображена Эйфелева башня. Вроде и банальный образ, а картин с этим памятником архитектуры тысячи, если не миллионы. Но эта была особенной. Главным объектом здесь была даже не сама башня, а небо. Удивительное по своей красоте закатное небо Парижа, которое Локи с удивительной четкостью и яркостью передал на холсте. Его картины всегда отличались именно живостью, реалистичностью и проработанностью каждой, даже самой маленькой детали. Эйфелева башня была прекрасна, небо было великолепно, все остальные детали тоже отличались выразительностью и красотой, индивидуальной и неповторимой передачей красок.       Но внимание Локи было приковано не к башне, небу, улице или самой картине в целом. Он смотрел лишь на один силуэт на картине, который был прорисован намного четче других человеческих фигур. Если не знать о том, как долго художник передавал на картине именно этот образ, то даже не заметишь его. Но Локи обратил свой взор именно на эту деталь картины, которая представляла собой молодую девушку с короткими светлыми волосами и серо-голубыми глазами. Удивительно, как в такой маленькой фигурке, незаметной на фоне всей картины, были так четко переданы все эти черты. Была видна даже одежда: полосатая бело-голубая рубашка, заправленная в рваные джинсы и светлые кеды на ногах. И улыбка. Веселая, теплая, искренняя улыбка, которая была адресована не какому-то человеку, а городу, небу, птицам, деревьям, всему на свете. Но все эти детали видел лишь художник, воссоздавший этот образ на холсте. Именно он и вдохновил создать Локи эту картину.       Он проснулся с утра абсолютно без мотивации и желания работать. Образ картины не создавался, а муза решила улететь в отпуск. Но вот, уже ближе к вечеру, он взглянул в окно и остолбенел. К слову сказать, из окна у него всегда был отличный вид на Эйфелеву башню и пространство перед ней. И именно сегодня он увидел там её. Ту, ради которой создал эту картину. Он хотел отобразить на своем творении то, чему она улыбалась, то, чему радовалась ее душа. И он очень хотел отобразить на полотне ее, ту, что вдохновила его в этот день.       Локи прекрасно понимал, что правда жизни жестока. Он был уверен, что больше никогда не увидит ее, ту девушку, которая, сама того не ведая, заставила бедного парижского художника схватить холст, краски и кисти и запечатлеть этот момент. Локи хотел увековечить его на картине, чтобы никогда не забыть, потому что он не повторится.       Кто эта девушка, пробудившая в нем вдохновение? Парижанка, живущая на другом конце города, или, быть может, одна из сотен туристов, которые ступают в этот город лишь мимолетом, тут же срываясь с места на поиски новых, еще ранее не увиденных уголков мира? Он никогда не узнает, но он может запечатлеть ее и этот день, этот закат на холсте. И ему будет этого достаточно, потому что это уже очень, очень многое.       С этими мыслями Локи бережно положил холст на стол и еще несколько минут просто молча разглядывал его. Потом, кивнув своим мыслям, он отошел к окну.       - И всё-таки, как же красив закат в Париже… - задумчиво и тихо проговорил Локи, глядя на медленно гаснущее небо, окрашенное в самые разные цвета, не все из которых можно передать палитрой бедного художника из тихого района Парижа.